Фиолетовый

Крупные капли стучали по крыше и подоконнику, шумела листва. Запах роз, поначалу казавшийся ему наваждением сна, вдруг оказался очень реальным. Где-то вдали сверкнула молния, а спустя секунду небо загремело, окончательно выводя мага из сновидений. Он ощутил тяжесть на своем животе. Приподнявшись, Дима увидел лорда. Вампир устроился головой на нем, растянувшись поперек кровати. Ступня одной ноги выходила за пределы кровати, вторую ногу он согнул в колене. Его руки покоились на груди, в ладонях он сжимал розу, словно покойник в гробу. Вся постель и пол вокруг были усыпаны лепестками и бутонами роз «Кровь земли», вампир делал запасы до прихода солнца. Было сложно понять, спит лорд или лишь притворяется, поэтому Карпов предпринял осторожную попытку подвинуться, чтобы голова вампира сползла на постель. Но вместо осторожного движения он непроизвольно вздрогнул, ощутив под одеждой тысячу шелковых касаний. Это были лепестки роз. Под рубахой и в штанах множество лепестков, которые при движении посыпались из рукавов и подола. Отвлекшись всего на секунду, он вдруг перестал ощущать тяжесть на животе, а подняв взгляд, встретился с лордом, который, сидя на постели, внимательно наблюдал за ним. Один его глаз был изумрудно-зеленый, а второй — черный. Дима замер, глядя, как вампир, не сводя с него глаз, пожирает бутон розы, что держал в руках. Когда остался один лишь стебель, он отбросил его в сторону и потянулся к магу. Карпов подался назад, не придумав ничего лучше, чем заговорить с проклятым: — Обещали не убивать меня, — произнес он громко, прижимаясь спиной к изголовью кровати. Лорд замер на мгновенье и, ужасающе ухмыльнувшись, подался вперед, произнеся: — А ты мертв? — рука не достала бы до его лица, но вампир этого и не планировал, он схватил его за лодыжку и плавно потянул, затягивая под себя. После чего сунул руку ему под рубаху и вытащил пару лепестков, сжимая их кончиками пальцев. Дима затих. Вампир поднес лепестки к его губам и, надавив на них, вынудил принять угощение. Ощутив приятную сладость на языке, в нем проснулось чувство человеческого голода. — Забавно, — он вновь сверкнул клыками, ухватившись пальцами за его подбородок, медленно повернул голову в одну сторону, а затем в другую, словно рассматривал дорой товар. — Сначала мне придется накормить тебя, чтобы затем ты смог стать моим пиршеством. — Но… — выдохнул маг, на мгновенье замявшись, потому как глаза разных цветов вновь встретились с его. — Кровь ведь отравлена ядом гуля. — Я сцедил достаточно, чтобы ты мог исцелиться к следующей ночи. В эту тебе снова придется спрятаться, а я буду искать, — уголки его губ потянулись вверх, словно он находил в этом нечто забавное. Дима же ощущал, как по спине катится пот. Вампир пробовал его кровь, хоть она и была изменена ядом и запах далек от его истинного, но этого может оказаться достаточно, чтобы найти его. — П…почему ваши глаза… — он вновь замялся, не договорил, так как улыбка с лица лорда исчезла. — Солнце предало тебя, позволив заслонить себя тучами, — он лениво махнул рукой в сторону зашторенных окон, за которыми шумел ливень. — Но я обещал не убивать, и вот это, — Владимир закрыл ладонью половину лица с черным глазом и почти шепотом произнес: — Это дается мне очень тяжело… тя-же-ло, — повторил он по слогам, голос раздвоился, а на прикрытой стороне лица образовалась кривая улыбка. Словно с Димой говорил не один лорд, но еще и само Проклятье. Сознание всех проклятых двоилось, потому ночью они не признавали родных и могли растерзать, редко вспоминая что-то на утро. Карпову не доводилось ранее видеть нечто подобное или хотя бы читать об этом. Все, что он понимал, это то, что лорд невероятно силен и он борется с тем, что делает его бездумной тварью. Но как долго будет продолжаться эта борьба, и не проиграет ли он ее — не известно. — Как же мне спрятаться от вас, — шепотом спросил Дима. — За озером есть кладбище. Тебе придется найти там склеп моего рода, он расположен в центре. На двери будет плита с гербом: щит и на нем роза и меч, развернешь клинок к небу, а цветок к земле и дверь откроется. Внутри есть катакомбы, там я потеряю твой запах, — быстро ответил лорд, после чего поднялся и протянул ему руку. Маг непонимающе посмотрел на протянутую ладонь, и Владимир был вынужден пояснить, состроив недовольное лицо: — Я хочу помочь, поэтому разрешаю тебе наварить своих поганых зелий. Было принято решение расположиться на кухне. Вампир принес с чердака алхимическое оборудование. Оно было очень раритетным и дорогим: медные трубочки и держатели, серебряные и золотые плошки, мраморная ступка, хрустальные колбы. Был здесь и сундучок с прямоугольными ячейками, в которых расположились: квадратики лунного мела и ледяного хрусталя, семена черных яблок, порошок из костей китовых, сухие спрессованные соцветия красных ландышей и много чего еще, о чем алхимик мог только мечтать. Многие из этих ингредиентов вымерли, а что-то находилось в коллекциях самых достопочтенных господ, поэтому Дима растерялся, но смог быстро скооперировать страх и знания. Вампир сходил под ливень и собрал ему нужных цветов, бросив толстый мокрый букет у его ног. С него капала вода, но он не произнес ни слова с тех пор, как они спустились на кухню. Маг чувствовал его взгляд на себе, от этого хотелось броситься бежать уже прямо сейчас, не дожидаясь ночи. В печке затрещали дрова, в кухне стало гораздо теплее. Поставив котелок на печь, он влил в него дождевую воду и бросил кусочек морской соли. Это было основой для кровоостанавливающего зелья, на случай, если вампир ранит его или он сделает это сам, потому что ловкость далеко не его конек. После в ход пошла ромашка и кора белого дуба. Пока все это варилось, он взял лунный мел и начертил исцеляющую руну на котле, потому как без руны это было бы простым варевом. Но и ошибиться в пропорциях или ингредиентах нельзя, потому как тогда сама руна не подействует. Следующим этапом был щит. Лунный мел следовало растолочь в ступке, а к нему добавить лилию, которая была в сухом виде в сундучке. Не будь ее, он бы, как и прежде, пустил в дело любой другой цветок, но тогда щит вышел бы крайне нестабильным и на сто процентов скрывал лишь его запах, но едва ли защитил от физических увечий. Лилия же, в паре с порошком из костей китовых и нужной руной, давали такой мощный эффект, что щит вполне сможет выдержать два-три удара твари. Он расплавил воск, высыпал смесь в специальную формочку в виде прямоугольника и, помешивая тонкой серебряной палочкой, вылил туда воск. Затем он вынул восковой мелок из формочки, обмотал одну его часть чистой ветошью, дабы тот не скользил в руке, и его можно было пускать в дело. Сварившимся зельем он заполнил два маленьких флакона и, заткнув их пробками, тут же ополоснул котелок и влил новую порцию воды. — Веточка селагинеллы, семена вереска, корень таксодиума… — шептал вслух Дима, укладывая ингредиенты в котелок. — Череп кошки, — он заглянул в сундучок, но черепа там не нашлось, только зубы какого-то крупного вида кошачьих. И так как выбора не было, он взвесил нужное количество и отправил в котел. Это снадобье придаст ему силы и крепости, так что умереть от сильного удара он не сможет, а бежать будет куда быстрее. Начертив руну, он оставил его довариваться, а сам установил дистиллятор. Бухнувшись на колени у букета, он быстро содрал лепестки роз и, замочив их в воде на минуту, так как на большее у него не было времени, отправил их в куб, куда следом налил воды. Закрыв все это, он начертал руну прямо на кубе и, подставив под трубочку баночку с широким горлышком, вернулся к снадобью. За то жалкое время, что было у него в запасе, розовой воды вышло со столовую ложку, но Дима надеялся, что пускать ее в ход и не придется. Перелив воду в самую крохотную склянку, что была в его арсенале, он уложил ее в сумку к остальным готовым препаратам, и собирался перелить последнее, но не успел. Он как всегда слишком сильно увлекся алхимией, потеряв то пугающее ощущение чужих глаз на себе, ведь сейчас их не было. За спиной раздался хлопок. Одна из пустых хрустальных баночек разбилась, совершенно не случайно слетев со стола. Сердце мага испуганно заколотилось, он быстро огляделся, но на улице из-за туч стемнело гораздо быстрее, чем он рассчитывал, а свечи освещали лишь часть кухни. Дима понимал — пора. Зачерпнув плошкой снадобье выносливости прямо из котелка, он сделал несколько быстрых глотков, после чего схватил плащ и сумку. Он выскочил на задний двор, ночь была темной, сквозь тучи не проглядывал ни месяц, ни звезды. Он видел лишь смутные очертания толстых стволов деревьев, за которыми, казалось, нет ничего кроме тьмы. Но времени на страх у него не было. Прибавляя скорости с каждым шагом, он быстро нацепил поясную сумку, накинул капюшон на голову, пересек задний двор и вошел в чащу. Из-за шума дождя и шелеста листвы, по которой били крупные капли, маг совершенно не мог отличить звук собственных шагов от разбушевавшейся стихии. Это лишь нагоняло страх, Дима боялся обернуться, боялся увидеть там сгорбившуюся фигуру, которая шагает прямо за ним, словно играя. Иррациональный страх вскоре подбил его на галоп. Он сбавил шаг лишь оказавшись у озера. Вода, покрытая рябью, уже виднелась вдалеке, как вдруг на него налетело что-то со спины. Свалило на землю, острые когти полоснули предплечье, шею обожгло, когда тварь, ухватившаяся за плащ, дернула назад, и шнурок, словно лезвие, прорезал кожу. Быстро потянув за один край, он развязал узелок и, оттолкнувшись, скатился с пригорки прямо в озеро. Холодная темнота радушно приняла его, разбавив кровь, что потянулась из ран. Не всплывая на поверхность, он погреб на другой берег, как вдруг услышал всплеск. Дима и не рассчитывал, что его плащ надолго отвлечет проклятого, но надеялся, что вода разнесет его кровь быстрее и лорд отстанет хотя бы на секунду, дав ему фору. Этого не произошло, маг чувствовал, что воздух кончается, а потому потянулся к поверхности, но его тут же ухватили за ноги и дернули ко дну. Тварь утягивала его, перебираясь руками все выше, вожделея вен на тонкой шее. Паника заставила его пойти на радикальные меры. Он быстро вытащил из сумки склянку с розовой водой, и как только вампир почти поравнялся с ним, раздавил ее в ладони и впечатал в лицо проклятого. Тварь тут же разжала пальцы, схватившись за собственное лицо с гулким разъяренным стоном. Всплыв, Дима жадно глотнул воздух и, не боясь наделать шума, в пару широких гребков достиг берега. На последнем, когда руки уже вцепились в прибрежный камыш, дабы подтянуться на нем, он обернулся, и чувствуя, как внутри все сжимается от страха, увидел когтистую руку, что, высунувшись из воды, потянулась следом. Тихо взвизгнув, словно напуганный щенок, он молниеносно выкарабкался на берег и побежал дальше. Ветви хлестали его по лицу, а колючие кустарники хватали и рвали одежду, от чего Дима каждый раз сдерживался, чтобы не заскулить, вырываясь из кудрявых ветвей ежевики. Тварь бежала за ним, он слышал ее, молясь всем богам, дабы те вывели его из леса. И вскоре лес действительно поредел, дождь чуть стих и Дима увидел низкий забор, за которым, среди высокой травы, виднелись покосившиеся кресты. Перемахнув через забор, он рухнул в траву и, быстро поднявшись, едва увернулся от когтистой пятерни, что просвистела над его головой. Бросившись вперед, Дима продирался все глубже, наконец заметив за парой деревьев потрескавшуюся стену склепа. Вся крыша поросла мхом, а сквозь трещины в стенах вились луноцветы, раскрывавшие свои большие белые «граммофоны» лишь в темное время суток. На каменной двери действительно был герб со щитом, мечом и цветком. Но прежде чем Дима увидел его, он вытащил восковой мел и что есть мочи побежал к двери, чтобы выиграть несколько секунд, которые он потратит на полукруг защиты. Больно врезавшись в дверь, он рухнул на мраморные плиты и одним движем чиркнул полукруг от стены до стены, закрывая порог и себя на нем от проклятого. Едва Карпов закончил круг, сразу метнул взгляд в сторону вампира и наткнулся на его грязные босые ноги. Он стоял прямо перед ним, в сантиметре от тускло светящейся полосы щита. Дыша как загнанный зверь, маг сглотнул и поднял голову, на удивление встретившись с разными глазами, а не одной лишь тьмой. Лорд криво улыбался, бездумно глядя вперед, потому как больше не видел его. — Эта ночь будет очень длинной, мой сладенький маг, — почти пропел проклятый клокочущим, раздвоенным голосом. Поднявшись по стеночке, Дима, встав вполоборота, уцепился пальцами за каменный меч на гербе, что был направлен к низу и потянул его вверх. Тот на удивление легко поддался, после чего опустил поднятый к небу цветок. Тварь не видела его, но видела движущиеся объекты на двери. — Да-да, прямо туда, к костям моих предков. Я притворялся хорошим, чтобы запутать тебя, завести в свою обедню, — он хрипло загоготал, словно стая воронов. Раздался щелчок и, толкнув дверь, Дима помедлил. У него ведь действительно не было никаких доказательств того, что там, в спальне, с ним говорил лорд, а не чудовище. Ведь до этого ни одни проклятый не разговаривал с ним, ему казалось, что они и не умеют. Это заставило его крепко задуматься. Тварь в этот раз стелила целыми предложениями, осознанными предложениями. Поэтому первое, что пришло ему на ум, так это то, что даже днем лорд не приходил в себя, с ним всегда беседовало проклятье. Но отмахнувшись от этих мыслей, он вспомнил, как Владимир сдержал свое слово, усидев в цепях, как убил гулей, не навредив ему, не тронул и после, хотя шансов у него было предостаточно. Не существовало никаких достоверных писаний о исследовании проклятых лордов, лишь дворян, сущность которых двоилась, но Дима подозревал, что так происходило лишь потому, что проклятье было в разы сильнее и ему было недостаточно сознания дворянина, потому оно образовывало свое, отдельное сознание, которое брало верх ночью. Словно паразит, живущий своей жизнью за счет хозяина, который в конечном итоге погибал, а «паразит» становился единственным владельцем тела. С лордом же все было совсем иначе, проклятье не было отдельным сознанием, как он думал в начале, еще в первый день, когда обнаружил на стенах следы от когтей, оставленных в процессе срывания запятнанных кровью тканевых обоев. На стенах потому и были когти, что, убив, возможно, из-за недостаточного контроля, он тут же осознал содеянное. Тогда как пойми он это лишь на утро, то сорвал бы обои не повреждая стен, ибо не было бы в нем той чудовищной силы, да еще и при дневном свете. Ответ постиг его разум: Тварь — и есть лорд Владимир. Нет смысла бороться с проклятьем, потому что его нет, есть только один сходящий с ума вампир, в сознании которого тьма и хаос. Он просто не в силах совладать с этим, примирить, укротить, но нет иного пути, нет излечения. От собственных выводов Диму начало мелко трясти, он всецело ощутил холод мокрой одежды, что облепила его. Время действия снадобья подходило к концу, он влетел в склеп и, задвинув дверь, услышал треск и скрежет, лорд начал пробиваться сквозь щит. Из-за двери послышался все то же пугающее клокотание:  — Не дам тебе умереть сразу, буду долго-долго играть. Замерев, Дима еще раз прогнал в голове его слова. Вспомнил предыдущий день и ночь до этого. Это были не слова чудовища, вампир был зол, что не получишь обещанное. Да, Карпов не был виновен в нападении гулей, ведь сам свое плечо под их зубы не подставлял, но так или иначе, он нарушил их уговор. Злость — вот что было отправной точкой, вот что не мог контролировать Владимир, сдерживая себя все предыдущие дни, ожидая награды, он был так жестоко обманут стечением обстоятельств. Вновь раздался треск. Маг не мог позволить лорду добраться до себя сейчас, он несомненно убьет его. Как это было с теми, кого приводил его отец. Вытащив из сумки флакончик с зельем, останавливающим кровь, он обильно полил его на раны и, начертив еще один полукруг перед дверью, дабы задержать лорда, поспешил дальше. Свет проникал в склеп через крохотные узкие окошки под потолком. На полках вдоль стен стояли урны с прахом вампиров. Все было покрыто толстым слоем пыли, под которым на полках так же скрывались монеты древней чеканки, сухие цветы, драгоценности и оружие, которое клали на полку рядом с прахом. Впереди была небольшая лестница вниз и металлическая дверь. Рядом на стене висел факел, схватив его, он потянул дверь, та поддалась с трудом, но ему нужно было лишь приоткрыть, чтобы, юркнув внутрь, тут же привалиться к ней спиной. Закрывая дверь, он слышал, как открывается каменная, а за ней его смерть. Вновь послышался скрежет. Лорд ломал второй щит. В катакомбах оказалось совершенно темно. Воздух был затхлым, что означало, что нет циркуляции, а вместе с тем, нет и второго выхода. По крайней мере, где-то вблизи. Нащупав в поясной сумке огниво, он зажал факел между ног и, пару раз чиркнув, поджёг его. Свет озарил стены, пол и потолок из белого мрамора. Начертив третий щит, он выпрямился и поспешил вглубь. Пройдя немного вперед, он стал замечать, что стены, начиная где-то на уровне пояса, испещрены ровными прямоугольниками, что тянулись параллельными рядами на стенах куда-то далеко вперед, в темноту. На каждом прямоугольнике была золотая табличка с гравировкой на древнем енохианском. Настолько древнем, что Диме стало как-то не по себе, словно он не должен был видеть эти захоронения и никто другой не должен был. Но раздумывать на эту тему у него времени не было, позади лопнул еще один щит. Металлическая дверь со скрежетом медленно открылась на распашку. И без лишних слов вампир начал ломать третий. Размашистыми ударами, он проезжался когтями по невидимой стене, которая тускло вспыхивала при соприкосновении и скрежетала, словно когти проезжаются по металлической броне. Пригнувшись, он спешно прочертил четвертый щит, перекрывая коридор. Отбежав еще немного, нарисовал пятый, снабдив его дополнительной руной прочности, которая меняла эффект маскировки запаха на удвоенную защиту. Ведь в сокрытии запаха сейчас смысла не было, коридор был совершенно прямой, хоть Диме и казалось, что он проходит немного под наклоном, углубляясь в недра земли. Тем не менее, ему нужно было найти выход к свету, иначе вампир не ослабнет и от этой игры в прятки не будет никакого толка. Но раз лорд сказал, что здесь можно оторваться, значит скоро ему повстречается развилка. Так оно и было. Только вот Дима понятия не имел: направо или налево. Недолго думая, он начертил еще один щит прямо перед развилкой, теперь был смысл скрывать свой запах. Затем он нарисовал еще один справа перед собой и слева за собой, выбрав именно это направление. Была мысль начертить еще по одному дубликату щита, но он истратил уже половину воскового мела, а ночь только набирала обороты. Под землей ощутить время суток совсем не просто, но он знал руну, которая подействует на полевые цветы, раскрывающиеся на рассвете, они и станут его часами. Только вот руну эту придется чертить все тем же восковым мелом. Спешно шагая вперед, он вскоре вышел к еще одной развилке и, проделав там все тот же трюк со щитами, вновь выбрал левый коридор. Иногда ему казалось, что он слышит, как лопается щит, но замерев на пару секунд, понимал, что это лишь его разыгравшаяся фантазия напоминает ему, с каким звуком придет его смерть. Дима шел так долго, что у него уже начинали болеть ноги, но присесть на отдых он никак не мог. Впереди был все тот же коридор, лорда слышно не было, но вот факел, он догорал, освещая с каждой секундой все меньше и меньше. Он останавливался и несколько раз рисовал еще щиты, пока мел не превратился в совсем крошечный кусочек, ровно такой, какого хватит на еще один щит и руну, чтобы услышать цветок. Факел больше не освещал, а скорее просто светился горящим углем во тьме, когда Карпов вдруг услышал треск и хлопок. Вампир сломал один из ближайших щитов за его спиной одним ударом. Обернувшись, он увидел лишь темноту, в которой тускло вспыхивала следующая магическая стена, стремительно обрушиваясь. Бросив тлеющую деревяшку, Дима побежал вперед изо всех оставшихся сил. Темнота казалась бесконечной, а хлопки все ближе и ближе. Как вдруг он врезался во что-то. По инерции завалившись назад, он быстро перевернулся и подполз к препятствию, спешно ощупывая его. Это была деревянная дверь. Нащупав узкую расщелину, он прислонился к ней лицом, пытаясь разглядеть, что за ней. Потянуло свежим воздухом, там было что-то вроде подвала давно разрушенного храма, в центре которого, на потолке, была дыра, через нее на каменный лился дождь, Дима слышал его. Дверь толстая, но довольно старая, чтобы замок, на который она была заперта с другой стороны, слетел вместе с петлей от сильного удара. Только у Димы не было этих сил и, пару раз ударившись в нее, он услышал последний хлопок. Рухнув на пол, он быстро прочертил оставшимся кусочком кривую линию щита, на ощупь пытаясь понять в этой густой темноте, где же находится противоположная стена. После чего, прижавшись спиной к двери, он расчертил знак, усиливающий щит, истратив последние крохи воскового мела. Ему нужно было лишь продержаться до рассвета. Лорд стоял у щита какое-то время, не давая о себе знать, но Дима чувствовал его взгляд на себе. Он боялся пошевелиться, обхватил ноги и прижал колени к груди, вспоминая братьев и строгого отца, который своими руками придушил бы его, если бы узнал, где он сейчас на самом деле и чем занимается. Но он бы с радостью сейчас оказался на какой-нибудь скучной лекции, а не мокрым и израненным у запертых дверей с одной стороны и разъяренным вампиром с другой. Только вот он не представлял, что мог бы поступить по-другому, не приехать сюда, не взяться за контракт. Нет. Даже если бы ему дали второй шанс, он бы все равно приперся сюда, потому что знает, что это его судьба - пролить свет на Проклятье Черной Крови. Встреча с этим лордом тоже предопределена судьбой, он был в этом уверен. Ведь Владимир шел ему навстречу, а не стремился бездумно убить и забыть, как всех прочих. Поэтому сдаваться Дима не собирался, даже на пороге смерти не думал о поражении, пусть ему и было чертовски страшно. — Почему? — вдруг заклокотал лорд и, судя по звуку, медленно опустился на присядки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Почему я хочу, чтобы ты помог мне? — Потому что я пообещал, — ответил Дима, вспомнив их разговор про контракт. — Но я все еще хочу съесть тебя, — ладонь прижалась к щиту, и тот тускло засветился. И этого было достаточно, чтобы маг разглядел несколько царапин на красивом лице, что остались от флакона с розовой водой. Дима не нашелся, что ответить, да и не нужно было, ведь лорд не стал бы слушать. Он принялся расцарапывать щит, словно хотел проделать дырку, чтобы просунуть руку и дотянуться до него. Скрежет резал слух, но руна держала щит, восстанавливая его. Маг заткнул уши руками, более не находя в себе сил терпеть, но это единственное, что он сейчас мог. Терпеть. Прошло несколько часов. Вампир иногда прерывался, уходил в темноту, но затем возвращался, и с ужасающей полуулыбкой, глядя прямо на Диму, продолжал царапать магическую стену. Руна тускло вспыхнула, и рисунок расплылся, оповещая о том, что она более не поддерживает щит. Вампир тоже это понял, а потому остановился на мгновение, шагнул назад. Карпов в это время выпрямился и прислушался: за дверью послышалась далекая дневная птица. «Рассвет», — подумал Дима. Но боясь, что лорд тоже услышит это, поймет, что за дверью и не набросится, а утащит его в темноту, Карпов сделал сумасшедший ход. — Владимир! — громко позвал он вампира, который собирался в один удар уничтожить щит. Тот подался вперед и, вновь прижавшись ладонями к щиту, дабы подсветить себя и показать, что он смотрит, уставился на него. Маг вытащил из поясной сумки ножнички, расстегнул верхние пуговицы потрепанной рубахи и, поднеся короткое острие, проткнул артерию. Лорд в один миг разбил щит, а вместе с тем с небывалой силой накинулся на Диму, выбив дверь. От такой силы удара они проехались на ней почти до центра комнаты. Карпов хрипло выдохнул, так как удар пришелся ему на ребра и спину, в глазах на миг потемнело, а когда тьма рассеялась, то он увидел влажную макушку взъерошенных волос в свете алого, рассветного неба. Вампир вонзил в его шею клыки, жадно делая большие глотки и сжимая пальцы на его предплечьях до синяков. Маг не мог пошевелиться, все тело словно налилось свинцом. Дима смотрел как расступаются тучи, как лучи ложатся на полуразрушенные колонны и своды храма, что некогда был на поверхности. Он весь порос девичьим виноградом, лианы которого спускались через дыру вниз, к ним, почти до самого пола. Владимир разжал челюсть и, приподнявшись, взглянул на него, словно проверял, жив ли притихший маг. Один глаз по-прежнему был черный, но второй смотрел достаточно осознанно, чтобы Дима понял, что беда миновала. — Мне больно, — прохрипел маг, чуть поведя плечом и лорд тут же разжал пальцы, более не сдавливая его руки. — Ты умрешь, если не уедешь сегодня, — произнес лорд, и вместо того, чтобы продолжить трапезу, зажал его рану на шее рукой. Дима положил свою ладонь поверх его и прикрыв глаза, устало произнес: — Вы умрете, если я уеду сегодня.