Фиолетовый

Дима ждал нового дня, как дневная птица ждет солнца, разве что она не думает на рассвете о смерти. Маг думал. Вампир не притронулся к нему, но был рядом почти до самого рассвета, а после исчез в сумерках нового дня. Карпов не спал, потому, когда на горизонте забрезжило солнце, лишь поморщился, сидя на краю постели. Ему хотелось увидеть Владимира и одновременно — нет. В тишине, которую нарушало лишь щебетание птиц за окном, Дима услышал шаги. Лорд ходил бесшумно. Потому быстро поднявшись, маг протянул руку и, распахнув дверь, уставился в коридор. На свет, что неровным прямоугольником растянулся из дверного проема, обведя силуэт мага, вышел Владимир. Он держался одной рукой за плечо, в которой торчал арбалетный болт. — Они пахли прямо как ты, я лишь хотел взглянуть… — пробормотал он раздваивающимся голосом. — Владимир! — выдохнул испуганно маг, подавшись к вампиру. Он закинул его здоровую руку на свое плечо и доволок немеющее тело к постели. — Мой отец подослал других магов крови. Видимо, курьер действительно был приманкой, — тяжело произнес вампир. — Если так, значит, они думают, что я мертв, — произнес Карпов, бегло осматривая рану. От болта по коже лорда растянулись узорчатые руны, он прекрасно знал их, потому что только один маг крови достиг такого успеха в освоении атакующих рун — его отец. — Или подвергся твоему влиянию, а потому слушать меня не станут. — По крайней мере, пока не разделаются со мной, — Владимир слабо сжал запястье его руки, что легла на раненое плечо, Дима примирялся, чтобы выдернуть болт. — Или я… — голос резко взлетел, а затем упал до животного урчания, от чего у мага по коже побежали мурашки. — Я помогу вам, мы же достигли таких результатов… — начал было Дима, взглянув в глаза лорда. — Уведи их… Это ведь кто-то из членов твоей семьи, не так ли? Уведи, пока я не… Лорд сдавил его запястье и широко распахнув глаза, резко повернул голову в сторону окна. По сине-зеленой радужке потянулись темные размытые полосы. — Больно, мой лорд, — прошептал Дима. Сглотнув, он опустил голову и коснулся губами его пальцев, что сдавливали запястье. Вампир тут же разжал их и куда более вменяемо взглянул на мага. — Руна, что отравила ваше тело, должна вызвать истинную форму проклятого. Именно так отец убивает их, вызывая истинную форму при свете дня. Чтобы уничтожить ослабленное слепое чудовище. — Я чувствую это, — раздвоенным голосом произнес Владимир, явно борясь с безмозглым инстинктом убивать чужаков. — Это похоже на то, что я испытывал в самом начале, когда терял контроль в первые ночи проклятья, много лет назад… — Если так, то дневной свет действительно ослабит проклятье, но это сделает вас смертельно уязвимым, — произнес Дима, обеспокоенно вглядываясь в бледное лицо лорда. Он вновь взглянул на болт. Вырвать его не выйдет, руна держит крепко, солнце уже почти встало. Если дернуть, то наверняка ткани рядом порвутся и хлынет кровь, которая не остановится в ту же секунду, нет, лорд будет истекать, словно раненный смертный. И вампиры, пришедшие с сильнейшим магом крови, почуют его. Это было очень похоже на план, которым мог руководствоваться убийца проклятых. — Нужно сломать древко так, — он указал на нужное место. — Оставить часть болта в вас, мой лорд, чтобы они не нашли нас по запаху вашей крови, — быстро озвучил свои мысли Карпов, чуть отстранившись, он взялся за край шелковой простыни и оторвал широкую длинную полосу. Владимир чуть наклонил голову и, сжав болт в кулаке, ногтем большого буквально обломил древко, словно тонкий стебель цветка: с хрустом и без усилий. Дима быстро перевязал его плечо и решительно потянул его за руку, тут же почувствовав, как те самые ногти едва не рвут кожу на его ладони. — Куда? — раздвоенным голосом спросил вампир, все же поднявшись с постели. — В катакомбы, — уверенно ответил маг, взглянув на лорда. — Туда не проникнет дневной свет, мы сравняем шансы. — Ты выбираешь меня, а не своего отца? — в клокочущем голосе звучала недобрая насмешка. — В тебе больше нет поганого зелья, я буквально насквозь вижу твое тело, вены и бьющееся сердце, полное вкусной крови. Я могу убить тебя там. — Нет, — Дима покачал головой и потянул вампира к дверям. — Вы этого не сделаете, — он не спешил оборачиваться, чтобы лорд не увидел отголоски страха, ведь проклятый действительно мог убить. Но ему и не нужны были глаза мага, чтобы ощутить это. Карпов больше не тянул его, вампир шел сам, следом за ним. Дима остановился у выхода и, обернувшись, произнес: — Мне нужны мои алхимические ингредиенты. Ты ведь не уничтожил их? — он не ответил. — Лунный мел, чтобы остановить тех вампиров, — произнес Дима и отпустил руку парня. Лорд прошел мимо него, выйдя из кухни в заросший сад, а оттуда к прудику с костями. Присев у его края, он разгреб черепа и вытащил из воды уже знакомую Карпову коробку. Маг принял ее и, зажав под мышкой, вновь уцепился за руку лорда, и спешным шагом повел его через лес к кладбищу. Маг чувствовал на себе взгляд Владимира. Он не сопротивлялся, но шел чуть позади. Периодически ногти вампира грозились прорвать кожу на ладони, он стискивал его сознание до пульсации в висках. Но стоило Карпову погладить его сжимающую руку пальцами зажатой руки, и лорд тут же отпускал. После чего, сквозь шелест листвы, Дима слышал его тихое: «Прости» Когда они вышли к кладбищу и маг поднялся на пригорок, ветер донес до него звук разбивающихся окон. Дима обернулся, замерев у кладбищенской оградки. Это точно был его отец, он никогда не жалел имущества богатых вампиров, выполняя все пункты собственного плана, отрабатывая все варианты побега проклятого. Старик обязательно найдет следы его пребывания, остатки от алхимических манипуляций, руны, личные вещи. — Там, в темноте… — заговорил лорд и Дима опустил на него свой взгляд, в который раз ощущая, как по спине пробегают мурашки. Совершенно белое лицо, удлинившиеся клыки, почти полностью поглощенные тьмой глаза с размытыми зрачками, и он стал казаться больше, но словно для маскировки — сгорбился. — В темноте я не смогу думать… — он поморщился. Дима понимал, что Владимир говорит не о темноте в катакомбах, а о своей слепоте. — Мне нужен знак… Знак, что это ты. Я бы желал знак на крови, но боюсь, что как только кровь покинет пределы твоего тела, я сойду с ума и сожру тебя. — Нет, — сказал Карпов уверенно, глядя как жутко расплывается зрачок лорда, а взгляд становится все отрешеннее. Лорд резко обернулся, он вновь стиснул руку мага. Опустив взгляд на свою стиснутую ладонь, Дима с ужасом увидел «мурашки» на коже вампира. — Что вы слышите, мой лорд? — торопливо спросил маг, шагнув к нему почти вплотную. — Колокол. Звон колокола, — заторможено ответил вампир, после чего вздрогнул и, отпустив мага, схватился за голову. Руны на его плече засияли. Дима рухнул на колени и, распахнув алхимический сундучок, дрожащими руками схватил мешочек с ледяным купоросом. Высыпав содержимое себе на ладонь, выпрямился и сдул купорос в лицо корчащегося лорда. Ладонь мага жгло, потому что ледяной купорос буквально поедал магию внутри живых существ, но также отлично оглушал проклятых. Подняв сундучок, он схватил вампира за локоть и потащил к ограде. Лорд слышал словно сквозь толщу воды, но колокол больше не убивал его разум. Маг говорил с ним, но слов было совсем не разобрать. Склеп был открыт, но Дима все же замер на пороге. Лорд стоял прямо за его спиной, а впереди ступеньки в темноту. Они вошли, маг запер дверь и начертил круги. — Тебе не обязательно идти дальше, — сказал лорд, глядя как Дима дорисовывает полосы. — Мой отец слишком умен, он быстро поймет, что вы желаете меня. Специально пустит кровь, устроив засаду, — пропыхтел маг, выводя руну, самую мощную, которую только знал. — Но так ты останешься жив, а здесь…. — Владимир затих. Дима медленно выпрямился и обернулся. Совершенно черные глаза смотрели на него, рот растянулся в пугающем оскале. Их глаза встретились, и маг тут же попал под влияние. Вампир еще видел, но уже не соображал. То, что он транслировал магу, совершенно отличалось от того, что было до этого. Это была не боль и не похоть, а что-то иррациональное, от чего желудок сжимался в комок и не ясно, от предвкушения или от страха. Ему захотелось подойти к вампиру. Нет, не самому захотелось, ему нашептали этот приказ. И он воспринимал его как собственное решение. Потому понял, что под влиянием, лишь когда расстегнул рубашку и оттянул край воротника, чтобы лорд мог выбрать самое вкусное место его артерии. Как только взгляд вампира упал на его худую шею, маг тут же зажмурился и положил дрожащие руки на его плечи, словно бы не сопротивляясь сумасшедшему желанию стать его едой. Он буквально возжелал, чтобы его съели, предвкушал эту боль. Ложное чувство правильности, с которым он смог побороться лишь благодаря тому, что лорд был ослаблен. — Владимир, — зачем-то произнес Дима прежде, чем сам вцепился в шею вампира, когда тот потянулся к нему. Его маленькие клыки прокусили кожу, но совсем не глубоко. Маг втянул кровь лорда в себя, столько, сколько можно было взять за один глоток. Она была горькая, вязкая, с сильным металлическим привкусом. Дима тут же ощутил, что тиски в его голове разжались, а желание быть съеденным — улетучилось. Сжав пальцы на его плечах, он развернулся вместе с Владимиром и толкнул его. Ошарашенный таким проворством и наглостью лорд не сопротивлялся толчку и зашел за одну из многочисленных линий, маг взмахнул рукой и активировал щиты, зажав вампира. — Вы, — выдохнул Дима и стерев кровь с губ, нахмурился, глядя на вампира. — Теперь ты понимаешь? — удивительно спокойно произнес лорд. — Я сожру тебя не потому, что голоден, а чтобы ты не достался им, — он кивком указал на дверь, что вела из склепа. Маг на мгновение прислушался и смог уловить звон колокола. Они ищут, но скоро найдут. — Но я не достанусь им, — маг шагнул к щиту. — Я могу думать об этом, принимая за правду, но вот глубоко в своей душе я все еще жду предательства, — проклокотал вампир, сделав маленький шажок к невидимой стене, чтобы стоять лицом к лицу с магом. — Я докажу вам, что это не так. Мы спустимся в катакомбы вместе и выйдем тоже вместе, обещаю, — маг опустился на пол, открыл сундучок и развязал черный шелковый мешочек, который лежал в закрытом отделении. Внутри была длинная белоснежная лента. Ее спряли из коконов бабочек-папоротников, которые в стадии личинок ели цветки, что появляются раз в год, ночью, затем плетут коконы и погибают в них, так и не став бабочками. Из-за того, что никто не смог понять, как же они размножаются, не достигнув финальной стадии трансформации, их не смогли вывести вне воли. Поэтому бабочки-папоротники вымерли, и эта лента являлась бесценной находкой любого алхимика, потому что по легендам из их коконов делали зелье бессмертия первые вампиры, чтобы стать такими, какие они есть сейчас. С помощью зубов он разорвал ленту на три равные части, затем вскрыл бутылек с «мертвой» водой, которую обычно используют для сонных зелий и влил ее в три отсека сундучка, в которых были сухие ягоды крушины, высушенные листья гречихи и порошок из листьев вайды. Опустив в отсеки ленты, он взял мел и начертил вокруг сундука руну, выждал с полминуты и вынул их. Порошок вайды окрасил ленту в синий, крушина — в красный, а листья гречихи в фиолетовый. Помимо цвета, они приобрели сильный запах растительных красителей, будто перед тобой не красная лента, а букет цветущей крушины или гречихи. Когти поскреблись в невидимую стену щита и тот тускло засветился. Дима поднял голову, вампир смотрел прямо на него. «Ослеп», — понял маг и, быстро выпрямившись, заговорил: — Вы же знаете, что в королевстве принято развешивать фиолетовые флаги, если поблизости проклятый вампир? Он кивнул. — Чтобы покрасить белую ткань в фиолетовый, нужны листья гречихи, — он взял ленту нужного цвета и поднес ее к щиту. — Так отныне пахнет фиолетовый. Это крушина, волчья ягода, белый она покрасит в красный, — маг поднес к нему нужную ленту, с облегчением замечая, как вампир втягивает воздух носом, ловя нужный запах. — А вот это — вайда, она должна для вас пахнуть синим. С улицы послышался колокол. Они были совсем близко, видимо нашли их следы и шли по ним. — Я всегда буду носить одну, а две остальных прятать в шелковый мешочек, так вы сможете определять где я и на что готов, — решительно и вкрадчиво продолжал маг, игнорируя звуки извне. — Запоминайте, мой лорд: синий — только кровь, красный — кровь и тело, фиолетовый — жизнь. — Жизнь… — заклокотал вампир, слепо шагнув и прижавшись к щиту. — Да, я предпочту отдать жизнь вам, нежели стать приманкой в руках моего отца и смертью для вас, — маг повязал на запястье синюю ленту и, убрав остальные в мешочек, сунул его в карман, поднял сундучок и ногой стер щит, прервав линию. Лорд начал опасно наступать, а Дима попятился к двери, что вела в катакомбы. — Сейчас нельзя, — осторожно сказал он. — Синяя, — раздвоенным голосом парировал вампир. — Синяя, — подтвердил Дима. — Но если вы предадитесь трапезе здесь, то я ослабну и не смогу закончить с рунами и запечатать коридор. Вы можете сделать это глубоко под землей, где будет совершенно темно и тихо, где будем только вы и я, — сказав это, маг прижался спиной к двери, вставил перед собой сундучок и зажмурился. Но вопреки появившимся на миг опасениям, лента подействовала. Вампир остановился в полуметре от него. Отстранившись от двери, он открыл ее и пропустив лорда вперед, зашел следом, закрыл, а затем начертил руну прямо на двери, а порог засыпал лепестками, скрыв под ними еще одну полосу мела. С этой дверью охотникам придется повозиться, руна-замок, не даст открыть ее с другой стороны, а вампиры не смогут воспользоваться своими силами, чтобы выломать ее благодаря усиленному щиту. — Готово, — выдохнул Дима и, взглянув на вампира в тусклом свете крошечного окошка на двери, произнес: — Ведите меня на самые глубокие этажи катакомб, я весь ваш, мой лорд.