Некрасная Нешапочка

***

Их разговор был долгим. Ваньинь рассказывал про Юньмэн, Пристань лотоса — волшебный город оборотней, спрятанный в самом сердце леса, над чистыми лесными озёрами, утопающий в лотосах. Говорил он с такой нежностью, что Сичэнь не заметил, как залюбовался. Из серых глаз ушёл болезненный огонь, и знакомые лиловые искорки мерцали ярко и ровно. Рассказал Цзян Чэн также о том, что его отец был главой ордена, но не смог пережить разлуки с погибшей женой, а сам он, как единственный родной сын, должен был унаследовать его пост, но добровольно отказался в пользу шицзе, объяснив это Сичэню тем, что ее, доброжелательную и солнечную, в городе обожали и намного охотнее подчинились бы ей. Тем более, что Цзян Яньли при всей своей мягкости была умна и руководить умела, так же как и принимать решения. А ещё она была волчицей. Что до Вэй Ина, то на него хоть и поглядывали свысока, но такого ажиотажа, как Ваньинь, он не вызывал, потому что был полукровкой — сыном близкого отцовского друга и пришлой заклинательницы. К тому же действительно был очень одарён. — Сначала он знатно выводил меня из себя, но потом как-то постепенно мы стали проводить время больше друг с другом, нежели со всеми остальными, исключая, впрочем, а-цзе, — Ваньинь хмыкнул. — Он и сейчас меня чертовски бесит, и я временами лелею надежду его загрызть, но он моя семья, — он сдвинул брови и с легкой угрозой предупредил: — Учтите, ему ни слова. Пусть не расслабляется. Сичэнь со смехом кивнул, пребывая в абсолютной уверенности, что если спросить Вэй Ина, то, скорее всего, ответом будет практически то же самое. Он решился задать вопрос, который давно, ещё с первой встречи вертелся на языке. — А то, что происходит с преступниками в этом лесу — ваших рук дело? Ваньинь зафыркал. — Ещё бы. Все, что происходит в этом лесу — происходит при непосредственном нашем участии. Даже тропы, которые выводят, куда нужно — и те управляются нашей ци. Ну, то есть не совсем нашей, скорее, наших предков, — видя недоумение на лице Сичэня, он пояснил: — Когда оборотень умирает в этом лесу, то не уходит насовсем. Он просто весь, телом и душой, превращается в ци. Вся энергия, которой пропитан этот лес — вы наверняка заметили, — это поколения и поколения наших предков, — он помолчал. — Мои отец и мать тоже там. Сичэнь осмыслил полученную информацию. Выходило что-то совершенно невероятное. — Так что все волшебство — это лишь единая воля многих тысяч существ. Они порой откликаются на просьбы, не столько сказанные вслух, сколько, напротив, спрятанные глубоко в душе. Но их основное желание, главный инстинкт — защищать свой дом и своих детей. Так повелось ещё с давних времён. Поэтому у нас не принято скорбеть об ушедших: они ведь, по сути, никуда не деваются, просто неосязаемы. Хотя Вэй Ин иногда жалуется, что время от времени оказывается сбит с ног на ровном месте, и всерьёз подозревает, что это дело рук моей матушки, — со смешком поведал Ваньинь, расслабленно щурясь на огонь. — Впрочем, я склонен полагать, что это он просто от природы криволапый. Лань Хуань рассмеялся и покачал головой. От услышанного дух захватывало, словно он заглянул в бездонную пропасть или в звездное небо. Словно увидел что-то за пределами человеческого мировоззрения. — В общем, они предупреждают нас, когда что-то происходит, когда чувствуют недобрые намерения в душе — и мы идём и прогоняем незваного гостя, — продолжил Ваньинь. — На моей памяти была всего пара случаев, зато масштабных, думаю, вы тоже в курсе. Один из них — пожар лет пятнадцать назад, а другой... — Цишань Вэнь? — догадался Лань Хуань, подавшись вперёд. Ваньинь кивнул. — Верно. Надо сказать, там особенно отличился Вэй Ин. Он много занимается изучением ци, все пытается придумать способ наладить общение с предками. Этого ему ещё не удалось, зато он научился с помощью мелодий флейты управлять телами других людей — обычных, я имею в виду. Так что я направлял, он играл, остальные поддерживали — дальнейшее вам хорошо известно. Лань Сичэнь в восторге прижал руки к груди. — А стричь-то их было зачем? — поинтересовался он. Цзян Чэн весело фыркнул. — А чтобы впредь неповадно было. ...Ваньинь рассказал и о пришлых. Оказалось, сейчас в Пристани лотоса сразу трое таких заклинателей. — Не знаю, знакомы ли вам эти имена: Сяо Синчэнь, Сун Цзычэнь и Сюэ Ян. Есть ещё девочка, А-Цин, но она изначально не обладала заклинательской силой, а сюда попала ещё в раннем детстве, должно быть, случайно. В любом случае, она выросла в Пристани лотоса. Что до этих троих... — Цзян Чэн чуть нахмурился. — Они пришли в разное время — господа Сяо и Сун первые, вместе, затем, спустя несколько месяцев — Сюэ Ян. Кажется, между ними есть какая-то связь, но дело там явно чернее ночи. Они были совершенно истерзаны — не столько физически, сколько морально, я видел их тогда мельком — так вот, у мертвецов взгляд живее. Что до Сюэ Яна, — тут он скривился, словно унюхал гнилой фрукт. — Говоря откровенно, я бы эту лисицу и на порог не пустил, но у предков было другое мнение. Вообще-то, после принятия в стаю он оказался сравнительно неплохим, но когда только-только пришёл... — Ваньинь покачал головой. — В любом случае, что бы ни было между ними в прошлом, сейчас вроде бы все улеглось. Живут вчетвером с той девочкой, собачатся всю дорогу, но не расходятся. Ну, за ними есть, кому присмотреть, — он пожал плечами. Сичэнь потрясенно молчал. Он лично знал светлого и благородного Сяо Синчэня, даже пересекался с ним на ночной охоте (уже после случая с Цишань Вэнь), был наслышан о его верном друге Сун Лане, и уж точно был знаком с историей Сюэ Яна. С историей его злодеяний, если быть точнее. Подробности драмы, разгоревшейся между этой троицей, досконально были ему неизвестны, поскольку происходило все на территориях Цишань Вэнь и Ланьлин Цзинь, но как и сказал Цзян Чэн, дело было чернее ночи. И узнать, что заклятые враги теперь живут спокойно под одной крышей... невероятно. Сколь же многое могут совершить люди, когда отринут прошлые обиды! — Скоро начнёт светать, — вдруг предупредил Цзян Чэн. — Подозреваю, вы бросились на мои поиски тайком, что, несомненно, достойно наследника славного ордена, — в ответ на такую привычную беззлобную поддевку Сичэнь едва не прослезился от счастья, и лишь виновато улыбнулся. — Я провожу вас. Надо ещё найти эту дворнягу, пока он там не угробился. Вэй Ин нашёл их раньше, чем они нашли его. Он был в обличье собаки и сходу пожаловался на лютый холод, который ему пришлось вытерпеть, пока двое бессовестных людей развлекались беседой в тепле. Лань Хуань прыснул: лохматая шуба Вэй Усяня в зверином обличье была даже пышнее, чем у кошачьей ипостаси Ваньиня, а тот на холод не жаловался. — Я пойду провожать гостя, а ты, не знаю, иди сядь на цепь и постереги свою конуру, — пренебрежительно бросил Цзян Чэн. — С радостью сяду, если пообещаешь наловить мне мышей, — не остался в долгу Вэй Усянь. И прежде, чем тот успел среагировать, он неожиданно принял человеческий облик и наставил палец на Сичэня. — И вообще, теперь моя очередь! Я впервые имею возможность пообщаться с человеком извне! Ах, А-Чэн, неужели любимый шисюн не заслуживает этой крохотной радости? — Это господин Сичэнь не заслуживает такого наказания, — огрызнулся Цзян Чэн и шагнул вперёд, явно намереваясь посадить Вэй Ина на цепь самолично. Сичэнь с улыбкой коснулся его напрягшейся спины. — Все в порядке, — произнёс он мягко. — Немного времени в запасе у меня имеется, и я с удовольствием уделю его господину Вэю. Господин Вэй просиял и ухватился за Сичэня. — Наедине, — он многозначительно подвигал бровями. — Брысь, киса. Цзян Чэн вспыхнул от возмущения и негодующе посмотрел на Лань Хуаня. Тот, беспомощно улыбнувшись, лишь развёл руками. Недовольно ворча, Ваньинь ушёл вперёд, с обиженным шумом продираясь сквозь кусты. Когда его спина в фиолетовых одеждах скрылась среди листвы, Вэй Ин повернулся к Сичэню. Лицо его враз посерьезнело. — Прошу прощения за эту уловку, господин Сичэнь. Однако то, о чем я намерен поговорить, очень важно для меня, и в гораздо большей степени — для моего брата. Сичэнь предполагал нечто такое, все же Вэй Усянь обладал незаурядным и острым умом, который не каждый смог бы разглядеть за безбашенным веселым нравом. — Я слушаю и постараюсь быть с вами откровенным, — кивнул он. Тот, кажется, перевёл дух, видя, что Сичэнь не гневается. — Я хотел бы спросить... — он прервал сам себя и покачал головой. — Нет, не так. Я хотел бы предупредить, — он посмотрел на Сичэня в упор, и прежде серые радужки его глаз медленно налились алым светом. Сичэнь спокойно выдержал взгляд. — По нам, может быть, этого и не видно, но А-Чэн очень дорог мне. Я не хочу, чтобы ему было больно, плохо, не хочу, чтобы его сердце было разбито. Он доверился вам по какой-то своей причине, и повода не доверять его решениям у меня нет. В вас я вижу добрую душу, впрочем, иначе вас бы и на порог этого леса не пустили. И как человек вы мне очень нравитесь. Но поймите правильно, — он чуть сощурился. — Как его старший брат, я загрызу любого, кто его обидит. Загрызу буквально. И отыщу даже за пределами леса. Сичэнь кивнул, дав понять, что сказанное принято к сведению. — Я рад, что у Цзян Ваньиня такой замечательный брат, — с искренней признательностью сказал он и твёрдо добавил: — Можете на меня положиться. Вэй Ин выдохнул и чуть расслабился. Глаза его вновь вернулись к своему изначальному цвету. — Можно ли считать, что мы достигли взаимопонимания? — спросил он, широко улыбаясь. Сичэнь тепло улыбнулся в ответ. — Несомненно. — Без обид? — Естественно. ...Цзян Чэна Вэй Усянь быстро нашёл по запаху. Тот уже успел собрать волосы, и Сичэнь не сразу смог отвести взгляд от ставшего внезапно очень взрослым и строгим красивого лица. Ваньинь, разумеется, нарычал на шисюна, но сияющий вид Сичэня быстро сгладил его недовольство. Дальше они пошли вдвоём: Вэй Ин сердечно распрощался с Сичэнем, не преминул словесно куснуть шиди и, обернувшись собакой, унёсся куда-то по своим делам. Цзян Чэн не задавал вопросов, а Лань Хуань решил не выдавать Вэй Ина. В душе он был тронут глубокими братскими узами между этими двумя — и не мог не вспомнить собственного младшего брата. Он представил Лань Чжаня в аналогичной ситуации, и почувствовал ещё большую симпатию к Вэй Усяню. Непросто быть старшим. Они дошли до самой границы леса, и не сговариваясь, остановились. Сичэнь сглотнул внезапно возникший ком в горле. — Ваньинь, я... Тот мотнул головой, призывая молчать. Сичэнь увидел, что от висков и правда идут две тонкие заплетенные косички, диадемой обрамляющие голову и уходящие в связанный лиловой лентой пучок. Сердце сжалось. — У меня есть деловое предложение, — сказал вдруг Ваньинь, лукаво посверкивая серебристыми глазами. — Как насчёт после... ммм... всего, что между нами было, перейти уж, наконец, на «ты»? По-хорошему, после такого благородный молодой человек берет на себя обязательства жениться, но, боюсь, в нашей ситуации... — Ради всего святого, Ваньинь! — Лань Хуань схватился за голову обеими руками. — Где вы... ты этого набрался? Цзян Чэн по-кошачьи довольно сощурился, и Лань Хуань почти увидел знакомые полумесяцы. — У меня был прекрасный учитель, — бархатно промурлыкал он. Сичэнь застонал и хлопнул себя по лбу, но на губах его гуляла улыбка. — Я буду писать тебе, — пообещал он. Ваньинь кивнул. — Я буду отвечать, — он пожал плечами. — Без безупречного этикета, увы, но надеюсь, ты простишь меня, — он чуть улыбнулся. Потом улыбка слегка потускнела, а щеки, как показалось Сичэню, порозовели. — Я ещё хотел сказать... — Брат!!! Сичэнь резко обернулся. Этот голос он не ожидал услышать совершенно. Цзян Чэн вскинулся, шагнул вперёд, и миг спустя рядом с Сичэнем стоял, настороженно принюхиваясь, большой чёрный кот. — А-Чжань? — растерянно переспросил Сичэнь. Лань Ванцзи остановился в метре от него, едва ли обратив внимание на кота. Его лицо было бледнее обычного, Сичэнь заметил, что дыхание брата было учащённым, и дурное предчувствие разошлось по его затылку ледяными мурашками. — Брат, Цишань Вэнь!..

***

По наскоро состряпанному плану, втроём они на максимальной скорости направлялись сначала к домику старика Лань Цижэня, чтобы предупредить его, затем — в Пристань лотоса. Лань Чжань и Лань Хуань низко летели на мечах, но Цзян Ваньинь в обличье кота умудрялся не отставать ни на дюйм. По пути на них откуда-то сбоку выскочил взъерошенный Вэй Ин, едва не сбив Ванцзи, и Лань Хуаню хватило одного взгляда на пса, чтобы понять: он знает. — Почему защита не сработала? — крикнул Ваньинь на бегу. Вэй Ин зло щёлкнул пастью. — У этих тварей какой-то темный артефакт, он отравляет и подавляет их, — прорычал он. Кого «их», Сичэню пояснять уже не требовалось. Ци предков. Ваньинь выругался. Лань Чжань был не в курсе происходящего, но вопросов не задавал, умно рассудив: все потом, и объяснения, и формальности. Вэй Ин бросил на него быстрый взгляд алых глаз, но тоже ничего не сказал, перейдя сразу к делу. — Их больше тысячи, по всему лесу. Те же одежды, что в тот раз. Они уже почти у Пристани лотоса, — сообщил он отрывисто. — Шицзе приказала ставить барьер. Мы нужны там, А-Чэн. — Здесь их дядя, глава их ордена, — возразил Цзян Чэн. — Надо забрать его. — Мы можем разделиться, я полечу к дяде, а вы направляйтесь к Юньмэн, — предложил Сичэнь. Вэй Ин на секунду задумался, затем кивнул. — Идёт. А-Чэн, иди с ним, а мы с молодым господином отправимся к Яньли, — он мельком обернулся к Лань Чжаню. — Встретимся там, — не глядя, ответил Ваньинь. — Не помрите. — Вам того же, — хмыкнул Вэй Усянь. Сичэнь взглянул на брата. — Будьте осторожны. Ванцзи молча кивнул, и они с Вэй Ином свернули вбок. Цзян Чэн с Сичэнем двигались вперёд в молчании, пока, наконец, перед ними в предрассветных сумерках не замаячил белым пятном домик Лань Цижэня. На то, чтобы объяснить дяде ситуацию, ушла пара минут — как и Лань Чжань, лишних вопросов умный старик не задавал. Собирался он и того меньше — приладил меч на пояс и схватил с подставки свёрток со своим гуцинем. Последний он протянул Сичэню. — Передай А-Чжаню, ему он будет полезнее. — А вы, дядя? — спросил Сичэнь на пороге, видя, что Лань Цижэнь явно не намерен идти с ними. Тот хмуро коснулся бороды. — Я попробую привести помощь, сколько смогу. Отсюда до Облачных глубин часа три полёта, но я воспользуюсь своим статусом и отошлю сообщение в Ланьлин. Цзинь Цзысюань хоть и молодой глава, но здравомыслящий и благородный. Сичэнь почти наяву услышал повисшее невысказанным «в отличие от предшественника». В Облачных глубинах было запрещено говорить о людях дурно за их спиной, даже если они уже почили. Но то была правда. В отличие от отца, Цзинь Гуаншаня, печально известного своим развратным образом жизни и не менее развратной безвременной кончиной, Цзинь Цзысюань, неожиданно для себя ставший главой ордена вскоре после достижения совершеннолетия, был справедлив, серьёзен и собран, хоть и не лишен своих недостатков. Но высокомерие в Ланьлин Цзинь, увы, было чертой характеристической — как лобная лента Гусу Лань. В любом случае, Цзинь Цзысюань действительно мог откликнуться на просьбу о помощи от главы дружественного ордена. Сичэнь кивнул. — Берегите себя, дядя. — И ты, А-Хуань. И твой новый друг, полагаю? — в голосе Лань Цижэня прорезались явные ворчливые нотки. Кот-Ваньинь, стоявший позади, молча кивнул. Старик секунду сверлил его нечитаемым взглядом, затем чуть сжал плечо племянника. — Я даже не стану предлагать тебе идти со мной. Все равно ведь останешься с ним, непослушный ребёнок, — он покачал головой. Лань Хуань виновато улыбнулся, но не дрогнул. Лань Цижэнь усмехнулся в бороду, отточенным движением руки призвал меч и отбыл. — Теперь — в Пристань лотоса, — Ваньинь посмотрел в глаза Сичэню. — И спасибо. Сичэнь пожал плечами. — После всего, что между нами было... — он не договорил, но улыбка его стала лукавой. Цзян Чэн громко фыркнул, и они вновь отправились в путь. ...Юньмэн был окружён куполообразным фиолетовым прозрачным барьером, который в свою очередь взяли в плотное кольцо адепты Цишань Вэнь. Их и впрямь было очень много — белые с красным узором одежды мелькали тут и там среди деревьев, часть парила на мечах в воздухе вокруг барьера, осыпая его заклинаниями. Сотни факелов разгоняли рассветный туман. — Если они снова подожгут лес... — тихо прорычал Ваньинь. Лань Хуань ободряюще огладил рукой его шею. Они прятались в зарослях на холме возле Пристани лотоса и пытались сообразить, как пробраться незамеченными мимо оцепления. По всему выходило, что нужен был отвлекающий манёвр, но каждый боялся думать об этом — ведь отвлекающим манёвром предстояло быть кому-то из них, и никто не хотел для другого этой участи. Наконец, Ваньинь посмотрел ему в глаза. Сичэнь прочёл все без слов и отчаянно замотал головой. — Нет. Придумаем что-нибудь другое... Именно в этот момент раздался грохот, и на купол стал наползать густой чёрный туман. Барьер пошёл сначала рябью, а потом в нем с потрескиванием прочертилась трещина. Ваньинь дернулся, прижав уши. Затем обернулся к Лань Хуаню. — Послушай, это очень логичное решение, — ласково, но твёрдо произнёс он. — Уж в своём-то лесу я сумею ускользнуть от них, а ты как раз проскочишь и отнесёшь брату гуцинь. Они не знают о тебе и не будут искать адепта Гусу Лань. Несколько долгих секунд всматриваясь в лиловые кошачьи глаза, Сичэнь сдался и вцепился в густой мех обеими руками. — Пообещай, что будешь крайне осторожен! Не лезь на рожон, — он уткнулся лбом в пушистую грудь. — У тебя ведь не девять жизней. Цзян Чэн чуть слышно мурлыкнул, коснувшись подбородком его макушки. — Я же кот — мастер ускользать и убегать. Лань Хуань многое бы отдал за возможность увидеть на человеческом лице Ваньиня ту улыбку, что была слышна в его голосе. Ваньинь чёрной тенью метнулся вниз по склону, незаметно обогнул внешнее кольцо адептов и с бешеным воплем замельтешил между ними, посеяв хаос. Сичэнь, приблизившись, терпеливо ждал, заставляя себя смотреть на ситуацию перед собой, а не туда, откуда доносились завывания кота и испуганные крики адептов. Если бы все не было так серьезно, он бы посмеялся над тем, какие, оказывается, рулады может выводить Цзян Чэн. Но все было серьезно. Наконец, в кольце адептов появился долгожданный просвет, и Лань Хуань устремился туда, надеясь, что в общей суматохе никто не заметит отсутствия на его белом гусуланьском ханьфу красных узоров. Несколько гулких ударов колотящегося сердца — и ему удалось проскользнуть. Он сделал вдох, сжав в руках гуцинь, нырнул прямо в лиловую прозрачную стену и оказался пропущен на другую сторону. Видимо, там, где возникла трещина, успели просочиться враги: на улицах, в основном представлявших собой деревянные мостки у воды, уже кипел бой. Найти Ванцзи, таким образом, представлялось весьма сложной задачей. Сичэнь просто побежал по улицам, убрав свёрток с инструментом за спину, и крепко сжав в руках меч. По пути он несколько раз успел отбить атаку, атаковал сам, оглушал, ранил, сбрасывал кого-то в воду, помогая волкам, которые были в явном меньшинстве. На него они не нападали даже в пылу боя, неизвестно, по какой причине — быть может, из-за запаха Ваньиня. Интенсивная атака на барьер продолжалась. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Лань Хуань, наконец, высмотрел краем глаза голубоватый и чистый росчерк клинка — определенно, Бичэнь. Лань Ванцзи и Вэй Усянь в человеческом облике защищали вход в пагоду, из которой в небо бил столб света, поддерживающий барьер. На них наседали адепты Цишань Вэнь, от которых Вэй Ин отбивался короткими трелями флейты, прикрывая Ванцзи, по мановению руки которого Бичэнь выписывал в воздухе изящные и смертоносные фигуры. Когда к Бичэню присоединился ШуоЮэ, Ванцзи вскинул голову, в его золотистых глазах мелькнуло облегчение. — А-Чжань, лови! — крикнул Сичэнь и со всей силы швырнул гуцинь, мысленно прося прощения у всех предков за подобное святотатство. Ванцзи подхватил его прямо в воздухе, одним движением сорвал обёрнутую вокруг ткань, привычно огладил инструмент длинными ловкими пальцами и, пробежавшись ими по струнам, извлёк звонкий атакующий перелив. Адептов вокруг него резко припечатало к земле какой-то неодолимой силой, тех, кто был подальше — отбросило на пару метров. Вэй Ин одобрительно присвистнул. — А господин хорош, — заметил он, чуть устало улыбаясь. — Потрясающая техника, эмоций бы... — прервавшись, он прижал мундштук флейты к губам и короткой мелодией сшиб с ног троих адептов, что подбирались к Лань Чжаню сзади, после чего непринужденно продолжил: — ...эмоций бы побольше, говорю, и он будет красть сердца налево и направо! Ванцзи бросил на него мимолетный суровый взгляд через плечо, не прекращая игру. Вэй Ин радостно помахал ему рукой. Тот сразу отвернулся, вызвав у Сичэня невольную улыбку. — Там наши барьер поддерживают, — сообщил Усянь уже серьезным тоном, показав на пагоду за своим плечом. — Нельзя, чтобы им помешали. — Управление телом? — спросил Сичэнь, кивая на флейту в руках Усяня. Тот отрицательно качнул головой и замысловатой трелью вновь расчистил зону за спиной у Ванцзи. — Не выйдет, без поддержки ци предков я не могу применять такие масштабные заклинания, — он вздохнул и добавил: — ...И ее здесь нет. Они нейтрализуют ее с помощью темной энергии. Лань Хуань сжал губы, давя панику. — Дядя полетел за помощью. Нам надо продержаться до их прибытия. — Сколько? — спросил Вэй Ин, на секунду оторвавшись от флейты. Сичэнь честно прикинул: пока долетит птица, пока долетит дядя, учитывая обратный путь... Выходило неутешительно. — Часов пять-шесть, — сказал он. Вэй Ин хохотнул, но звучало это слегка истерически. — Сущие пустяки!