На грани с ночью

      Фернандес не спал всю ночь, обдумывая слова новой знакомой об общих врагах вампиров и оборотней. Они казались бы глупой шуткой, если бы не странные стечения обстоятельств.       Рано утром Джерару впервые за много лет позвонил его дядя, Зигрейн. Он сказал, что в районе, где находится квартира парня, произошло убийство трех вампиров. Тела были растерзаны, почти неузнаваемые. Это были какие-то новообращенные, о них мало известно, но то, что их убил оборотень — факт. Джерар ответил, что ничего не знает, в его районе нет оборотней. Возможно это работа одиночки. А возможно это очередное убийство на почве ненависти вампиров и ликантропов.       Последние пол года они стали происходить все чаще. С последней полномасштабной войны прошло около двух сотен лет, было установлено перемирие, ведь эта битва будет без победителей. Ни оборотни, ни вампиры не уступают в силе друг другу. А теперь все началось с начала. Уже были жертвы с обеих сторон. Князья вампиров собирают советы, оборотни организуют собрания вожаков стай. И если Зигрейн, младший брат Фауста, отца Джерара и Венди, заядлый одиночка, вернулся, значит дела плохи.       И все бы ничего, вот только все мысли Фернандеса снова и снова возвращались к трем убитым вампирам. Не они ли напали на Венди? А если их убил не потерявший контроль ликантроп, а тот, кто шел следом за аловолосой?       У Джерара будет время об этом подумать, пока они с Венди будут ехать домой. Сегодня ночью полнолуние, к тому же, он хочет поговорить со своим дядей и отцом. И особенно с двоюродной бабушкой, знания которой могут пригодиться.

***

      Дом стаи Фернандес, одной из самых уважаемых семей в кругу оборотней, был в тридцати километрах от города Магнолии глубоко в лесу, окруженном с трех сторон скалами. Идеальное место для тихой жизни. Стая занималась продажей дичи, устраивала походы, имела базу для скалолазания. Все это давала огромный доход, особенно благодаря наличию рядом большого города.       Тем не менее, как только Джерару исполнилось восемнадцать, он уехал в Магнолию, снял квартиру и открыл небольшой охотничий магазинчик. И дело не в том, что ему не нравилось жить на свежем воздухе, в чистом лесу. Для оборотней это вообще сказка — обитать рядом с природой. Дело в тяжелом, откровенно говоря, жестоком характере его отца — Фауста. Именно поэтому он уехал, и возможно поэтому ушел Зигрейн.       Свернув с трассы, машина углубилась в лес по прокатанной дороге. Через двадцать минут внедорожник остановился напротив огромного коттеджа, из которого вышла женщина лет сорока пяти. Ее блондинистые волосы были убраны в высокую прическу, голубое платье развевалось на ветру, голубовато-зеленые глаза светились от счастья. Она нежно улыбалась своим детям.       — Как я рада, что с вами все в порядке, — она подошла и поцеловала сначала Венди, потом Джерара. Те переглянулись. Они условились не говорить об инциденте с вампирами. Особенно матери. — Эти два барана уже мне все уши прожужжали о надвигающейся войне, о катастрофе и убийствах. Джерар, — она обратилась к сыну. — Все настолько серьезно?       Фернандес на секунду растерялся. Он всегда терял самообладание, когда мать смотрела на него таким взглядом: полным надежды и любви. Наверное, только она и сестра заставляют его черствое сердце таять.       — Я не знаю, мама, — он поцеловал ее в макушку. Грандина была высокой, но сын уже ее на голову перемахнул. Он был даже выше отца. — Но мы все решим и преодолеем.       «Кто бы не был нашим врагом» — и снова у него в голове зазвучал голос вампирши. Джерар встряхнулся, отгоняя непрошенные мысли.       В доме ругань, которую Фернандес слышал еще на улице, можно было разобрать лучше. Он пошел на звук, на второй этаж в кабинет отца. Грандина осталась внизу, решила помочь Венди разобрать вещи. Она никогда не интересовалась противостоянием с вампирами, с другими оборотнями, предпочитая думать, что никакие войны, никакие опасности не коснутся ее семьи.       Джерар поднялся и постучал в тяжелую дверь кабинета. Голоса резко стихли.       — Входи, сын. — послышался голос. Фернандес зашел.       В кабинете как обычно был идеальный порядок, только кипа бумаг лежала на столе. Ничего не изменилось за пол года, что Джерар отсутствовал дома. Порядок, дисциплина — неотъемлемая часть жизни стаи Фернандес.       Фауст стоял у окна, отвернувшись к нему. Идеально выглаженная светлая рубашка, брюки. Он всегда так ходил, даже дома. Особенно дома. Только немного растрепанные седые волосы и пот на лице, стекающий по его идеально подстриженной бородке выдавали, что недавно он яростно что-то доказывал. Зигрейн же был в обычной клетчатой рубашке, но тоже наглаженной, его голубоватые волосы были зачесаны назад, лицо было гладко выбрито. В этом доме по-другому нельзя. Дядя стоял посреди комнаты, из-за спора он был немного покрасневшим, но на лице играла приветливая улыбка. Он не видел племянника уже почти пять лет.       — Здравствуй, отец, — Джерар сказал это стальным голосом, а потом улыбнулся и добавил. — Зигрейн.       Дядя рассмеялся и подошел обнять племянника, тот с готовностью ответил ему. Джерар был младше всего на десять лет, неудивительно, что он считал Зигрейна почти своим братом. Хотя, на самом деле, тот заменял ему и брата, и дядю. И даже отца.       — Сейчас не время на сюсюканья, — Фауст отвернулся от окна. Он посмотрел на сына придирчивым взглядом и приподнял бровь. Футболка, черные джинсы, растрепанные волосы. — Разве так одевается наследник и будущий вожак одной из самых влиятельных стай в нашей стране? Как вампиры будут считаться с тобой, если ты выглядишь как оборванец?       — Я уеду завтра утром. За один день твоя репутация не рухнет. — Джерар с готовностью ответил на стальной взгляд отца. Зигрейн поспешил встать между ними.       — Сейчас действительно не время, — он кивнул на кипу листов на столе. — Есть дела поважнее.       Джерар пролистал бумаги. В них была сводка о погибших, об оборотнях и вампиров.       — За последние пол года в Магнолии, соседних городах и окрестностях было найдено пятнадцать обескровленных оборотней. Это только найденные и только в нашем районе. Пропало гораздо больше, — Зигрейн ходил из угла в угол по комнате. — Это происходит и в других районах, по всей стране. И в других странах тоже.       — Тут написано и о потерях со стороны вампиров. — Джерар прервал его.       — Это ответ. Эти ублюдки сами нас провоцируют, — мужчина хлопнул по столу. — Они хотят войны.       — Успокой свой необузданный нрав, брат мой, — Фауст тяжело сел в кресло. — Я говорил с нашим ближайшим Князем из Магнолии. Они не имеют отношения к этим инцидентам.       — И ты будешь верить одному из них? Они будут говорить все что угодно, чтобы защитить свою шкуру, — синеволосый подошел к брату, его карие глаза горели. — Собирается большой совет вожаков. Ты должен поддержать меня. Твое слово имеет вес.       — И начать войну? — седовласый устало потер переносицу. — Князья отрицают свою причастность. Это вновь радикальные банды беснуются. Нужно бороться с ними, а не с вампирами в целом.       — Ты слеп, — Зигрейн снова заметался по комнате. — Ты не хочешь видеть истину. Вампиры всегда были и будут нашими врагами. Этого не изменить. Их нужно изничтожить. Всех до единого.       — А где гарантия, что мы просто не перебьем друг друга? — Фауст все так же сидел, задумчиво смотря в окно. — Тебя не было так долго. Я надеялся, что ты научился подавлять свою природную ярость. Но я ошибся.       Джерар делал вид, что просматривает бумаги, а сам быстро сопоставлял факты. Раненая сильная вампирша, хвост, о котором она говорила. Три растерзанных вампира, которые встретились ей на пути.       Наш общий враг       — А что, если за всеми этими убийствами стоит кто-то один, — татуированный посмотрел то на отца, то на дядю, те внимательно слушали. — Одна организация, либо еще что-то. Если они просто пытаются столкнуть лбами вампиров и оборотней, натравить друг на друга. Убивают вампиров, подставляя оборотней, и наоборот.       — Для чего? — Фауст смотрел внимательно.       — Я не знаю. Но это можно выяснить.       Фернандес старший хмыкнул. Зигрейн успокоился и просто смотрел в окно. Оборотни вспыльчивы, но также быстро затухают. Особенно младший брат Фауста. Он всегда являлся нестабильным, может улыбаться, а в следующий момент взорваться и перегрызть кому-нибудь глотку. За пять лет он много путешествовал, медитировал. Плоды есть, но не такие, какие ожидал его брат.       — Это интересно, но абсолютно безосновательно, — Фауст встал с кресла и направился на выход, напоследок сказав — Я не знаю, что надвигается, но наша семья не будет участником этого. С меня хватит войн и кровопролития.       Фауст ушел, Зигрейн подошел к племяннику и похлопал того по плечу.       — Я поговорю еще раз с твоим отцом, хватит сидеть в тени. А твоя идея, — дядя ободряюще, но как-то виновато улыбнулся. — Я даже не знаю. Не представляю, кому это может быть нужно.       — Честно говоря, я тоже. — Джерар проводил взглядом Зигрейна.       «Но я знаю, кто может мне помочь выяснить»

***

      Полнолуние — особая пора для оборотней. Раз в месяц обращенный ликантроп способен перевоплотиться в волка, хоть он и не будет контролировать себя. Чистокровный, рожденный оборотень может становиться волком в любое время и полностью контролировать себя, но на двадцать восьмые сутки лунного месяца звериная сущность берет верх над человеческой. Именно в полнолуние все оборотни идут туда, где их не услышат, где не найдут, они куют себя в цепи и надеются, что не вырвутся. Ведь тогда вся округа утонет в крови.       В городе Джерар уходил в заброшенное здание в черте города. Это было весьма проблематично, но другого выхода не было. На территории стаи было два места, где можно спрятаться от всех: подвал и амбар в двух километрах от дома, недалеко от дома тетушки Грандины.       Фауст запирался в подвале, он никому не позволял себя видеть. Он ненавидел свое звериное начало, презирал себя за слабость и неспособность противостоять ему. Только Грандина имела право спускаться к нему. Именно она пристегивала его, являясь человеком.       Вечером Зигрейн и Джерар пошли в амбар. Татуированный хотел сделать небольшой крюк и зайти к своей двоюродной бабушке поздороваться. Его дядя хмыкнул на это. Полюшку никто не жаловал. Она была ведьмой, ей было уже очень много лет. Полюшка и сама не любила посторонних (для нее и родственники — посторонние) Терпела она только Венди, которая могла просиживать у нее часами, слушая ее, и Джерара, которому, не понятно почему, Полюшка нравилась. Нет, не так. Он безгранично ее уважал.       Дом был маленький, довольно уютный, в нем пахло травами и лекарствами. Полюшка была целительницей, боевые заклинания она не использовала, отказавшись от темных сил много лет назад. Теперь она ведет тихую жизнь, стараясь не говорить о прошлом.       Джерар зашел без стука, смысла не было, старуха уже давно знала, что он идет. Полюшка рассортировывала травы по тканевым мешочкам, некоторые она подвешивала на веревочку, проходящую через всю комнату. Ее ярко розовые волосы были убраны в пучок, несколько прядей спадали на лицо, длинная красная накидка прятала ее одежду, виднелась только синяя юбка и рубашка.       — Давно тебя не видела, — Полюшка даже не взглянула на вошедшего. Джерар сел на небольшой стул. — Зачем приперся?       — Я думаю, вы догадываетесь.       — Раньше ты здесь прятался от своего отца. Ты вырос, но дурацкие привычки остались теми же — первым делом бежишь сюда. Тебя что-то волнует, — старушка повернулась к внуку, посмотрела на него своими темно-розовыми, пронизывающими насквозь глазами. Она была как обычно нахмурина. — Твоя душа мечется. Ты хочешь ввязаться в авантюру с кем-то, но твое звериное начало приказывает его ненавидеть, — а потом добавила. — Или ее.       — Это шанс, который я не могу упустить, — Джерар смотрел прямо в морщинистое лицо Полюшки, пытаясь найти в нем ответ. — Она что-то знает, и это что-то может спасти всех нас.       — Ты ищешь одобрение, — старуха вернулась к травам, стала их старательно отбирать. — Или хочешь, чтобы тебя отговорили?       — Я не знаю.       — Нет, знаешь, — Полюшка улыбнулась уголками губ, но парень этого не видел. — Если все уже решил, так зачем притащил свою задницу сюда?!       Старуха схватила метлу, Джерар рефлекторно вскочил со стула, прям как в детстве.       — Может, я соскучился?       — Проваливай, дворняжка, пока не превратился в собаку прямо в моем доме!       Фернандес медленно направился к двери, но остановился на пороге, желая задать последние вопросы.       — Что говорят духи? Правильно ли я поступлю?       — Это не мне решать. И не им, — все что ответила старушка. Джерар нахмурился, но после улыбнулся и слегка склонил голову, прощаясь. Полюшка закрыла за ним дверь. В душе ее было тревожно. Духи шептали, что будет дальше, и чем больше они говорили, тем сильнее она чувствовала беспокойство. Она рухнула на стул, где до этого сидел парень, по ее лицу шел пот. Или это были слезы? — Назад дороги нет. Уже ничего не изменить.

***

      На улице уже было темно, до полнолуния оставался час. Джерар зашёл в амбар и закрыл за собой дверь за засов. Зигрейн сидел спиной к выходу, по пояс голый, закреплял себя на последние замки.       — Тебе стоит поторопиться, превращение может начаться раньше.       — Я в курсе, — Фернандес бросил сменную одежду на лавку в углу, снял и скинул футболку и джинсы туда же и подошёл в противоположный от дяди угол, к цепям.       — Впервые мы будем тут вдвоем. Когда я ушел, ты был ещё мелкий.       — Мелкий? — Джерар обмотал себя цепью, сел на пол и стал закреплять ноги. — Мне было почти семнадцать.       — Скоро нас тут будет уже трое, — Зигрейн улыбался. — Ну, если твой отец не потесниться и не пустит Венди к себе в подвал.       — Не так уж и скоро. Чистокровные начинают обращаться только в восемнадцать, если ты забыл.       — Так, стоп, — мужчина задумчиво почесал макушку. Из-за цепей это было сделать весьма трудно. — А ей сейчас сколько?       Джерар поднял голову, вопросительно посмотрев на дядю.       — Ты серьезно?       — У меня трудно с цифрами.       Фернандесы больше не переговаривались. Их обоих терзал один и тот же вопрос, который они не могли проговорить вслух. Джерар решился первым.       — Как думаешь, амбар выдержит двух оборотней?       — Ну, — Зигрейн улыбнулся. — Если нет, нами займется чокнутая тетка Грандины. И если не заколдует, то пристрелить нас у нее точно рука не дрогнет.       Джерар задумался. Он ни разу не видел у Полюшки серебряных предметов, ни ножей, ни вилок. Ведь только серебро способно молниеносно убить оборотня. Ещё чистое железо, но и его он не заметил. А ведь она уже много лет живёт в лесу, где часто бывают ликантропы. Неужели она все ещё способна использовать темную магию?       Размышление прервал сильнейший приступ боли по всему телу. Она то нарастала, то стихала, заболела голова. Так продолжалось несколько минут, а потом тело как будто начало разрываться на части изнутри. Появилась невыносимая боль в мышцах, началось немыслимое движение в теле, кости выходили из суставов, начинали разрастаться. Из глотки вырвался рык боли.       В полнолуние, неизвестно почему, превращение происходит в разы дольше, видимо, сама человеческая суть сопротивляется и не хочет уступать незваному, дикому гостю. Джерар ничего не видел, перед глазами был туман. Сознание начало ускользать от него, последнее, что он заметил, как Зигрейна начала покрывать темно-серебристая шерсть.

***

      Джерар почувствовал сильный толчок в бок и тяжело разлепил глаза. Голова гудела, во рту был неприятный привкус. Перед ним стоял радостный дядя, он быстро и весело тараторил о том, что амбар выдержал и никто не пострадал. Пока парень одевался, он заметил, что на нескольких балках амбара все-таки появились трещины, это из-за цепей, прикрепленных к стенам и удерживающих волков. Нужно будет укрепить амбар. Оборотни быстро сожгли рваные вещи и направились в дом.       На кухне за столом, как ни в чем не бывало, уже сидел Фауст в наглаженной одежде. Он сухо поздоровался и продолжил читать газету. Джерар сто раз пожалел, что остался на завтрак. За столом царила неуютная атмосфера. Отец перекинулся со всеми членами семьи пару фраз, и как будто выполнив свой долг, молча начал есть. Грандина спросила, хорошо ли себя чувствуют Зигрейн и сын, и получив утвердительный ответ, она со спокойной душой стала говорить о всяких мелочах, иногда предлагая всем добавки. Джерар снова почувствовал, что в своем родном доме он ничего не может заметить кроме фальши. И это были бы пустые мысли, если бы он не ощущал, как неуютно за столом Венди. Зигрейн же привык к таким распорядкам в стаи.       Закончив трапезу, Джерар стал собирать вещи у себя в комнате. За эти действом его заметила Венди. Она решительно, ну, насколько это было возможно в ее случае, подошла к брату.       — Возьми меня с собой, — девочка уперла свои кулачки в бока.       — Неа.       — Ну пожалуйста! — Венди залезла на кровать и встала напротив Джерара. — Я хочу с тобой. Я знаю, что ты хочешь найти ту вамп… — Фернандес быстро закрыл сестре рот ладонью, угрожающе нахмурившись. Девочка кивнула, показывая, что поняла и будет тише. Волк убрал руку. — Я слышала, о чем вы говорили ночью. Я хочу помочь!       — Малыш, — брат с любовью потрепал девочку по макушке. — Ты должна остаться дома. Когда я пойму, что в квартире безопасно, я сразу же приеду за тобой.       — Обещаешь?       — Да, я обещаю.       Попрощавшись со всеми, Джерар сел в машину, завел ее и отправился в город. У него слишком много дел. Нужно заехать домой и прямиком направиться в клуб, о котором говорила взбалмошная вампирша: «На грани с ночью».