На грани с ночью

      Они рассказали все. Все, до последней капли. Гилдартс молча слушал, смотря в одну точки. Казалось, что ему просто скучно и абсолютно плевать на все, что говорят его гости. Но это было не так. Ему давно было известно, что Повелитель пробудился, он узнал об этом самым первым.       Ведь именно он запечатал колдуна в последний раз.       Но в этот раз Братство работало… по-другому. Более скрытно, более не очевидно. Клайв до сих пор не знал, кто входит в новую команду приспешников. Возможно, даже остались и прошлые члены, ведь в последний раз не все из Шестерки были схвачены и убиты, трое ушли. Именно они возродили Повелителя, Гилдартс не сомневался в этом.       Компашка стояла в ожидании, молча, задумчиво. Грей тоже выглядел озадаченно. Князь не хотел впутывать его в этот раз, не говорил о возрождении Братства. В прошлый раз Фулбастер чуть не погиб, Клайв не хотел подвергать опасности своего верного вампира.       Князь тяжело выдохнул и потёр переносицу.       — Если уж даже незаинтересованным людям стало так много известно, значит, дела и правда плохи, — Гилдартс закурил, задумчиво рассматривая собравшихся. Может ли от них быть польза? Ему нужно будет хорошо это обдумать. — Хорошо. Что вы хотите знать, а я уже подумаю, отвечать на ваши вопросы или нет.       — Макаров Дреяр, — Лаксус сразу же заговорил, ни секунды не медля. — Он погиб от рук Братства Семерых, не так ли? Как он ввязался в это?       — Твой дедушка был прекрасным человеком, в его верности я никогда не сомневался, а его честность поражала меня. Мне нужны были уши, глаза там, куда не могли добраться мои вампиры. Не знаю как, но Макаров нашел одного последователя и выследил их временную базу. К сожалению, он не успел мне сообщить, кто входил в Шестерку, его разум затуманил Повелитель, — Князь как-то даже виновато посмотрел на блондина. — Мне искренне жаль, что он так погиб. Но это жертва была не напрасна. Их база была уничтожена лично мной.       Дреяр сосредоточено всматривался в алые глаза Клайва, ища в них подвоха, но не находя его. Его злость не утихла, но спряталась в задворках сознания. Теперь разобраться с Братством стало его личной местью за деда.       — Это Братство очень древнее, древнее меня. В принципе, все, что вы сказали — этой же информацией располагаю и я. Отличие лишь в том, что я видел колдуна. Их Повелителя, — Гилдартс на секунду вернулся в прошлое, воспоминания картинками проносились перед его глазами. Кровавая битва, сражение, смерти его друзей, его приближенных, смерти его врагов… Глаза колдуна. — Его зовут Август. Его сила… Невероятна. Сколько раз на моём веку его запечатывали — не сосчитать. И каждый раз он возвращается. Нет, не так… Его что-то возвращает. Какая-то сила, неподвластная нам всем вместе взятым.       — Почему сейчас вы ничего не делаете? Сидите ровно на заднице и не обращаете внимание на происходящее. Вы же сраный Князь! — подал голос Редфокс. Эльза в секунду метнулась к нему и с силой наступила на ногу, от чего тот тихо заскулил. Она опустила голову и заставила силой поклониться Гажила.       — Прошу прощения за его дерзость, Князь, — Скарлет говорила быстро, четко и ровно, заученную фразу. Готовилась, зная, что брюнет что-то выкинет. — Молодой вампир впервые в высшем обществе, ему трудно сдерживать себя. В этом и моя ошибка, не занималась его воспитанием.       — Ничего страшного. Все мы в молодости полны энергии и энтузиазма, — Гилдартс снисходительно улыбнулся. — Вы, Леди Скарлет, если я правильно помню, уже отошли от дел, когда обратили его. Неудивительно, что он не умеет себя показать с лучшей стороны. Прошу Вас заняться этим.       Фулбастер покачал головой. Гилдартс стал слишком великодушным. Раньше он казнил бы наглеца на месте, а обратившего его отправил в камеру лет на сто, не меньше. Но Грей не хотел бы, чтобы его боевая подруга сидела на цепи так долго, так что доброта Клайва в этой ситуации даже плюс. Но наглость Редфокса уж точно не нужно было прощать. Грей сам займётся его воспитанием. Князь продолжил:       — Вы спросили, почему мы ничего не предпринимаем? Когда Повелитель только возродился, мы пытались его найти, пытались помешать его планам по созданию новой Шестерки… Но он пропал с радаров, исчез почти сразу после смерти Макарова и ещё нескольких моих людей. Я знаю, что вампиры и оборотни снова стали умирать по всему миру, Шестерка снова разошлась по разным континентам и медленно всех вырезает, но мы не можем их вычислить. В единственный раз, когда мы вышли на их базу на заброшенном заводе в Магнолии, их спугнули. Теперь я знаю, кто их нашел первым.       Клайв многозначительно посмотрел на алую, та виновато закусила губу.       — Но для чего они совершают эти убийства? Чего они хотят добиться? — Джерар не понимал этого. В легенде все слишком не ясно и скомкано. Если уже тысячи лет Повелитель преследует вампиров и оборотней, то тогда он хочет добиться действительно значительной цели. Гилдартс задумчиво посмотрел на волка.       — Если бы у меня был ответ на Ваш вопрос… Увы, даже мне неизвестно это, — Князь встал с насиженного места и обвел глазами всех собравшихся. Он принял решение. — А теперь я попрошу Вас отдать все, что Вы нашли, и перестать копать. Забудьте о Братстве, об убийствах и живите дальше. Это не Ваша война.       Как бы они не были возмущены, какое бы разочарование не ощущали, против Князя компашка не могла пойти. Жиденькие аргументы, брошенные ими, прошли мимо ушей Гилдартса. Он не стал их слушать, ведь считать себя правым. Они ему будут лишь мешать.       Когда компашка уже уходила, голос Клайва, сидящего в своем кресле и смотрящего им вслед, разрядил тишину помещения.       — Кана, не могла бы ты задержаться? Нам нужно поговорить.       Альберона замерла на пороге и повернулась к отцу, всматриваясь в его лицо. Штраус обеспокоено посмотрела на шатенку, но ведьма махнула рукой, успокаивая девушку.       — Все хорошо, Мира. Я скоро приеду в клуб, не переживай.       Волчица улыбнулась и вместе с остальными вышла из кабинета, Гилдартс кивнул Грею, тот тоже тут же исчез. Остались лишь двое. Отец и дочь.       Кана рассматривала отца, всматривались в его черты, ища изменения, но не находя их. Это весьма логично, вампиры не стареют. Она иногда забывает об этом.       Клайв, в свою очередь, рассматривал свою девочку. Свою дочь. Да, она не была ему родной. Боже, как она похожа на Корнелию. Те же темные, почти черные таинственные глаза, прекрасные волосы, слегка вздёрнутый носик. Вот только чтобы Гилдартс не делал, когда он смотрит на девушку, он видит лишь маленькую девочку, какой она была. Которую он растил.       Клайв встретил Корнелию, когда та была уже беременна. Муж ее бросил, не смог принять ее дар предсказаний, ее вещие сны, он даже не знал, что она носит под сердцем его дочь. Но это было и к лучшему, ведь у девочки была та же сила, Корнелия чувствовала это. Князю потребовалась ведьма не из его приближенных, посторонняя, которая не будет задавать вопросов, а после исчезнет. Ему порекомендовали Корнелию. Приглашая ее в свой особняк, вампир и не подозревал, что она уйдет, похитив его сердце, наличие которого от отрицал века.       Но оно у него было, и его жестоко украла эта кареглазка. По началу она даже не смотрела в его сторону. Сделав дело, она сразу же уехала подальше, купила домик в дали от городов и решила там остаться, пока дочка не родится и не подрастет, помогая обуздать ее магию. Корнелия была крайне удивлена появлению Гилдартса на пороге ее домика. В дорогом костюме в лесу и с корзинкой в руках он выглядел весьма нелепо.       Князь не скрывал своих чувств. Да, он был известен как тот ещё любовник, ловелас и негодяй, однако Корнелия вызывала в нем не слепое желание, а нечто большее. Клайв знал это чувство, но совсем забыл, какого его ощущать. Мужчина в открытую признавался в любви, дарил цветы и подарки, которые женщина тут же выкидывала, его звонки она сбрасывала, телефон ни раз меняла, но он не переставал названивать, часто приходил, но Корнелия не открывала ему дверь.       Ее сердце было разбито с уходом мужа, женщина не хотела себя связывать новыми отношениями, особенно с вампиром. Особенно с Князем. Но и она не смогла долго бороться с его обаянием и не заметила, как стала ждать его звонков. Чтобы потом их сбросить, конечно же. Она увидела в нем, наконец-то, не монстра, каким его видел весь мир, а простым влюбленным мужчиной, который не принуждал ее ни к чему, не давил, а просто просил быть рядом. Князь. Просил!!! Вот только в Корнелии жил страх. Клайв не знал, что женщина беременна, но она догадывалась, какая будет его реакция. Он просто исчезнет, как и ее муж.       Однажды Гилдартс как обычно пришел к ее домику, он тихо постучал и привычно сел в кресло-качалку на крыльце, вслушиваясь в природу и в копошения в доме. И впервые за два месяца дверь отворилась. Живот Корнелии четко был заметен, она его и не скрывала, напротив, желала показать. Пусть этот вампир уже уйдет из ее жизни, она устала тешить себя надеждами.       Гилдартс медленно поднялся и подошёл.       — Кто? — только и спросил он.       — Девочка.       Мужчина присел на корточки и прикоснулся к животу своей широкой ладонью, пытаясь почувствовать что-то, Корнелия не шевелилась, в непонимании смотря на вампира.       — Ну привет, девочка, — Клайв нежно улыбнулся. — С тобой говорит твой отец. Приятно познакомиться.       Это было последнее, что она ожидала услышать. Тогда Корнелия впервые, наверное, за всю свою жизнь, заплакала.       Оставаясь жестоким Князем в Магнолии, он почти каждый день уезжал из города, оставляя управление на Грея. Когда ребенок родился, он сам назвал ее. Кана. В честь его собственной матери.       Он был нежен и добр, любящим мужем и отцом, самым счастливым человеком на свете. Растил дочку, называя ее своей, ездил за покупками, как обычный человек, снимал свой костюм и носил рваные потрепанные штаны, обляпанные краской, в которых он красил детскую для Каны.       А потом его Корнелия умерла. Она была ведьмой, смертной. Даже кровь вампира не способно излечить больное сердце. Он умер вместе с ней. Она так и не вернула его сердце. Князь остался один с маленькой девочкой. И впервые он не знал, что ему делать дальше. Тогда он совершил ошибку — отправил ее в Старый город.       — Я так скучал по тебе, дочка…       — Ты ни разу не приехал, — от ее ледяного тона Клайв опешил, но тут же взял себя в руки.       — Ты занималась…       — Ты бросил меня.       — Я звонил тебе почти каждый день.       — Да, звонил, — Альберона вымученно рассмеялась. — Спрашивал, как там мои дела, а после, ссылаясь на свои дела, бросал трубку.       — Дочка, так было лучше. Со мной оставаться было опасно. К тому же, в тебе была сила, которой нужно было научиться управлять, а там…       — Ты просто испугался, Гилдартс, — Кана посмотрела в потолок и тяжело вздохнула. — Ты бросил меня с этими кошолками, от которых даже мама сбежала, запер в Старом городе и отгородил от мира. Хотел защитить? Боялся, что я умру, как мама? Не хочу тебя огорчать, но острая сердечная недостаточность может убить и в замкнутом пространстве.       На лице вампира угрожающе заходили желваки, но Князь тут же успокоился, отвел глаза.       — Что ты хочешь, Гилдартс?       — Чтобы ты вернулась в Старый город.       — Мой ответ — нет, что-нибудь ещё?       — В Магнолии опасно.       — Как я поняла, сейчас везде опасно. Я лучше буду со своими друзьями. И умру с ними, если потребуется.       — Я не советую доверять первым попавшимся…       — Знаешь, мне плевать, что ты скажешь.       Альберона подошла к двери взялась за ручку. Не оборачиваясь, она произнесла:       — Ты оставил меня одну, когда был мне нужен. Когда умерла мама… Ты мне не семья. Ты мне не отец.       Кана вышла из кабинета. Гилдартс в полной тишине смотрел на закрытую дверь. Долго, мучительно долго. А после вскочил и вырвал прикрученный трон из пола, отбросив его в стену. Мужчина осел на пол и закрыл глаза. А перед взором великого Князя предстала, как всегда, высокая женщина с почти черными глазами. Она покачала головой и укоризненно смотрела на мужчину. Но он уже не мог ничего исправить.