На грани с ночью

      Джерар зашёл в дом и прислушался. Было тихо, слишком тихо, лишь кто-то один сидел на первом этаже, а ещё ощущалось дыхание спящего в родительской спальне. Видимо, мать ещё спала. Парень медленно зашёл в столовую, и действительно, Зигрейн пил кофе. Оборотень поднял глаза и улыбнулся племяннику.       — Ну привет, «блудный сын». Давно тебя не было видно. Садись, кофе пить будем.       Фернандес так и сделал, присев за стол и сделав глоток горьковатого кофе, он расслабленно откинулся на спинку стула.       — Где Фауст?       — Уехал к какой-то стае. Как их там… Что-то на П… Не важно, скоро он уже вернётся.       — И зачем ему в такую рань ехать к ним?       — А, ты же совсем не в курсе, — Зигрейн внимательно посмотрел на Джерара. — Не слышал?       — О чем?       — Их убили. Всю стаю, сегодня ночью, а до этого ещё три стаи были истреблены. Пока мелкие, живущие на окраинах, но все же.       Парень непонимающе уставился на дядю, пораженный услышанным. Истребили стаю? Кто посмел?!       — Ты поэтому мне позвонил?       — Да, — Зиг вздохнул. — Собирается большой совет вожаков.       — Еще ничего не собирается, брат. Не наводи панику раньше времени, — Фауст зашёл совсем тихо, его приближение не ощутил никто из находившихся на кухне. Вожак кивнул сыну и опустился на противоположный от брата стул, потёр переносицу.       — Ну что, есть выжившие? — Зиг выжидающе смотрел на старшего, от нетерпения он ритмично постукивал пальцами по столу. — Или какие-нибудь следы?       — Все мертвы, — Фауст поднял глаза на сидящих напротив, в них была глубоко сидящая усталость и какая-то обречённость. Он уже догадывался, чьих это рук дело. — Тела трудно узнаваемы, но это они, понятно по запаху.       — Может охотники? — Джерар кинул свое главное предположение. Не хочется верить, что это вампиры. Или, что еще хуже, один из Братства начал свою игру. Слова Полюшки совсем не выходили из головы.       — Не похоже. Охотники работают… чище. И оставляют свои родовые знаки, показывая, какая семья произвела зачистку. А тут… Не то.       — Почему ты отказываешься признавать очевидное? — Зигрейн встал со стула, его карие глаза блеснули. — Это вампиры, Фауст.       Старший брат тяжело вздохнул, прикрыл глаза. Он не хочет этого признавать, ведь это будет значит лишь одно — война. Но надежда ещё сидела где-то глубоко в его груди, хоть она была и медленно угасающей, но она была.       — Это может быть и другая, какая-нибудь скитающаяся стая.       — Это. Вампиры, — Зиг хмыкнул. — Но ты и так это знаешь.       Фауст молчал, как и его сын. Джерар сопоставлял факты. Если допустить, что за этими убийствами стоит один из Братства, что тогда делать? Связаться с Князем? Самим разобраться? И самый главный вопрос: Кто их новый враг?       — Сын, — мужчина поднял свою седую голову и посмотрел прямо на татуированного. — Нам потребуется твоя помощь в составлении бумаг. И я думаю, ты захочешь поприсутствовать.       Парень кивнул. Зигрейн же довольно ухмыльнулся, на что Фауст тяжело вздохнул.       — Собираем совет?       — Да, — но вожак думал лишь об одном.       «Только бы не война.»

***

      Леви всеми фибрами души сопротивлялась, все ее нутро негодовало, но ничего поделать она не могла. Ее все-таки притащили под руки вампирша и волчица к этому злосчастному клубу. И все бы ничего, она как-нибудь это бы пережила, если бы не одно «но».       Там сейчас находился Гажил Редфокс.       Последнее время МакГарден кажется, что она проклята всеми возможными богами, потому, что чтобы так не везло в жизни — нужно ещё постараться.       Ее заталкивают в этот треклятый клуб, где подозрительно тихо. И точно, сейчас же даже ещё не вечер, клуб не работает. Только вот стоит девушка переступить порог, как Леви тут слышит ругать. Та шатенка. Кана. Ведьма. Ругается с каким-то зеленоволосым мужчиной, тычет ему пальцем в грудь, шипит на Редфокса, который пытается снять её со стола. Безуспешно, естественно. Тут Альберона замечает зашедших, ухмыляется и подзывает их рукой, но зеленоволосым преграждает путь, буквально подлетает к Штраус.       — Сделай что-нибудь.       — И тебе здравствуй, Фрид.       — Мистер Дреяр сказал не впускать ее больше, но она ворвалась и теперь не хочет уходить.       — Ее просто бесит, что ей запрещено здесь появляться.       — Мне без разницы, сделай что-нибудь, — Джастин кивает в знак приветствия Скарлет, скользит равнодушным взглядом по МакГарден и куда-то уходит в глубь помещения. Волчица тяжело вздыхает и идёт к шатенке, Эльза быстро объясняет Леви, кто это был и что происходит, и они идут следом. Как раз к этому моменту Редфокс успешно снимает Альберону со стола и садит ее тушку на стул, сам тяжело вздыхая.       — Привет, Мир, я нереально рад, что ты здесь, — вампир поворачивается к Эльзе, желая ее поприветствовать, как замечает рядом с ней ту, кого он совсем не ожидал встретить. — Леви?       Алая легонько, как бы невзначай, пихает девушку в бок, а сама уже хочет отойти к Штраус и Альбероне, как чувствует, что библиотекарша держится за ее кожанку. Вампирша остаётся на месте.       — Привет, Гажил.       — А, да! Привет… А ты чего тут?       — Да так, мимо проходила…       — С Мирой и Эльзой? Мимо?       — Да… Мы немного общаемся.       — Понял. Ну и как ты? Ну, я о том, что ты все знаешь и типа, ну…       — Все хорошо, спасибо, что спросил. Продолжаю познавать новое.       — Ха, прикольно.       Скарлет закатила глаза. Как школьники, ей богу. И ладно Леви, но Редфоксу больше века, а он… В общем, трудный случай. Отвлекаясь от сути разговора, но продолжая стоять на месте, понимая, что МакГарден так легче, Эльза вслушивается, как волчица отчитывает Кану. Ведьма пытается оправдаться, но бесполезно. От нравоучений Мираджейн Штраус никому не спастись.       Альберону тоже можно понять. Просидеть столько лет со старомодными ведьмами взаперти, далеко от мира. У кого угодно сорвет крышу, оказавшись на свободе. Но Кана старается. Просто по-своему. Закончив мучить шатенку и получив слезливые обещания не пить и вести себя прилично, Мира подходит и встаёт рядом с вампиршей, тихо спрашивая:       — Ну что?       — Я потеряла суть в море розовых соплей школьников, — не понизив голос, отвечает Эльза. Леви, и даже Гажил, в секунду вспыхивают и отворачиваются друг от друга. — Какая прелесть.       — Ну что, отметим присоединение Леви к нашей банде? — Альберона одной рукой приобнимает Редфокса, второй МакГарден и улыбается. Тут она замечает стальной взгляд холодных голубых глаз и тут же продолжает. — Чаем! Попьем чай. Или сок. Или безалкогольные коктейли. Наш девиз — ни грамма спирта!       — Именно. Прекрасный девиз. — Мира ведёт всех к барной стойке, Скарлет смотрит им вслед и улыбается. Так нежно и весело.       Знала ли она, что когда-нибудь у нее появится такие друзья? Конечно нет. Если бы ей лет сто пятьдесят назад кто-то сказал, что она будет жить в Магнолии, обратит вампира, будет вести с кем-то дружбу, спать в одной постели с оборотнем и жить вместе с ним и его сестрой, она бы рассмеялась этому человеку в лицо.       А ведь все могло быть иначе. Если бы она не встретила ее…       Как же давно это было…

***

      1937       — Привет.       Скарлет отвлеклась от созерцания карты и посмотрела на маленькую девочку лет пяти с коротким зелёным пучком волос «под мальчика» на голове, смотрящую на нее через высокий забор из проволоки. Она как знала, не надо было сокращать путь рядом с территорией детского дома. Вампирша нахмурилась, снова посмотрела на карту, покрутила головой.       — Тебе помочь? — девочка все так же буравила Эльзу взглядом. Девушка прикрыла глаза, тяжело вздохнула и повернулась к девочке, рассматривая ее уже внимательнее, хотя через забор это сделать оказалось трудно. Поношенный комбинезон, серая рубашечка с коротким рукавом, хотя она, скорее всего, раньше была белой, черные, местами рваные сандалики с носками. Типичная беспризорница. За ее спиной бесновались другие дети разных возрастов. Видимо, у них время прогулки. Алая ещё раз вздохнула и подошла к забору.       — Я немного… заплутала. Мой друг сказал, что будет ждать меня здесь, — Скарлет указала на здание на карте, показывая девочке, которая тут же увлеченно почесала подпородок, рассматривая. — Но я даже понять не могу, где нахожусь сама.       — Эту карту нарисовал твой друг?       — Да.       — Он плохо рисует.       Эльза прыснула от смеха, но быстро взяла себя в руки. Ее развеселила даже не фраза, а скорее то, как она была сказана. Не шутка, а констатация факта.       — Это точно.       «Ты ещё не слышала, как Гажик на гитаре играет. Вот это точно плохо.»       — Ты сейчас, наверное, здесь, — малышка ткнула куда-то в бумагу, рядом с, видимо, полем. — А идти тебе нужно вот здесь… Там повернуть вот сюда. И долго прямо, пока не дойдешь до красного каменного здания. Он, наверное, там. Но не точно.       Вампирша ещё раз посмотрела на карту, прокрутили в голове сказанные слова и кивнула сама себе.       — Хорошо, — алая уже хотела уйти, но одернула себя. Хоть она и не очень любит детей, но эта ей помогла. Редфокс твердит, что Скарлет нужно быть приветливей. Начать можно сейчас, с ребенком, которого она в жизни больше не увидит. Потом похвастается своими успехами перед Гажилом. — Спасибо, эм. Как тебя зовут?       — Биска Мулан, — девочка гордо выпятила грудь и улыбнулась, обнажая рот без парочки зубов. Эльза кивнула, присела на корточки напротив девочки, разделенной с ней забором, и тоже слабо улыбнулась.       — А я Мари Каррот, приятно поз… — вампирша замерла на полуслове. Только сейчас она посмотрела в глаза девочки и потеряла дар речи. На нее смотрели фиалковые глаза. Такие же, как и у самой Скарлет. Но это невозможно. Лишь двое остались из их рода. Или…? — Биска… А кто твои родители?

***

      — У тебя окончательно кукуха поехала.       — Заткнись.       Редфокс стоял в дверном проёме и наблюдал, как Эльза отбрасывает очередную книгу в сторону и берет следующую. Девушка сидела на полу их небольшой квартирки, вокруг были раскинуты многочисленные исторические книги, документы и много чего ещё. В комнате слабо горела свеча, но это ничуть не мешало вампирше.       — Ты второй день сидишь в этих завалах. И копаешь, копаешь, копаешь… Начерта? Подумаешь, у девчонки глаза как у тебя, и чё? У многих похожие друг на друга глаза.       — Да, — Скарлет прикрыла ещё одну книгу. — Но не у всех такие, как у меня. Фиалковые глаза были символом правящей династии Д… Не суть. В общем, всех их истребили и род прервался. Я думала, мы последние… Но если допустить, хоть на секунду, что кто-то выжил, то Биска может быть моей дальней родственницей.       — Насколько дальней?       — Очень. Даже не представляешь насколько.       — Так если такой дальней, с фига ли цвет глаз сохранился до наших дней, а не затерялся в поколениях? Как же биология, все дела.       — Если это был символ династии, значит цвет передавался из поколения в поколение. Если опустить близкородственные связи для сохранения крови, могу допустить, что фиалковый цвет — доминантный признак, а не рецессивный. Тогда есть небольшая возможность сохранения его до наших дней. Ещё…       — Ладно, я понял, — парень поднял руки в знак капитуляции. — Избавь меня от этого. И как успехи?       Скарлет посмотрела на свои многочисленные записи, валяющиеся рядом.       — Я сейчас где-то на пятом колене. Но дальше следы совсем обрываются, по всем ветвям. А цвет глаз оказалось трудно подтвердить уже на третьем, — Эльза легла на спину, стала рассматривать потолок.       — А если пойти с другого конца? С этой династии.       — Там все совсем плохо. Все погибли с переворотом. Если предок Биски и является одним из рода, то он скорее всего был каким-нибудь бастардом. А это уже точно не отследить.       — Вот и забей, — Гажил скрылся за косяком. — Нужно собираться. Мы должны были уехать ещё вчера.       — Да, да, — Эльза посмотрела на фотографию девочки, которую она запросила из детского дома. Чёрно-белый снимок не мог передать истинный цвет, но алая все равно видела эти фиалковые глаза. Она не может доказать, но все ее нутро кричит об этом. Девушка чувствует, знает, что Биска последняя из рода, который был стёрт с лица Земли. Почти.

***

      Алая продолжала навещать девочку. Каждый раз, когда они с Редфоксом оказывались неподалеку, Эльза делала крюк и приходила в гости, иногда даже тайком от Гажила, ведь его раздражала эта одержимость вампирши. Он не понимал, почему ее так зацепила эта тайна рода Биски, ведь ему была неизвестна история Скарлет.       Потом Биска выпустилась из детского дома, Эльза помогла ей освоиться в большом мире, нашла ей квартирку и помогла поступить учиться. Вскоре Мулан познакомилась с молодым, всего на пару лет старше, парнем, Альзаком, и хоть вампирша, представленная, как сестра девушки, сначала относилась к нему с подозрением, вскоре остыла и дала свое одобрение.       Когда в 1952 Эльза оставила Гажила, дабы он нашел свой путь, она поселилась недалеко от Мулан. В том же году Биска вышла замуж за Альзака и сменила фамилию на Коннелл.       Вскоре, когда Скарлет надоело уклоняться от вопросов о своем неизменно молодом виде, она решилась и раскрыла тайну сверхъестественных существ Биске. И хоть она боялась ее реакции, алая крайне удивилась, когда Коннелл рассмеялась и бросила что-то вроде: «А я всегда догадывалась, что ты не так проста.» Лёгкость Биски всегда удивляла вампиршу. Всегда.       Когда родилась Аска, Эльза, не любившая детей, а особенно таких: маленьких и кричащих, просто растаяла. И хоть она всегда была крайне далека от религии, она согласилась, под напором Биски, стать крестной.       Кровавая Королева, ночной кошмар многих существ, совсем пропала со всех радаров высшего общества вампиров, скрылась с глаз и вела тихую жизнь подальше от всего, училась, помогала молодой маме.       В один из дней, уже под вечер, пришел начальник Альзака, чтобы сообщить Биске, что по стечению обстоятельств, из-за несчастного случая на стройке, ее муж погиб под завалом стройматериалов.       Биска была сильной, она стойко выдержала эти бесконечные звонки с соболезнованиями от друзей, знакомых и родственников мужа, вынесла похороны, не проронив ни слезинки, ведь рядом была ее семья в лице вампирши и двухлетней дочки. Только по ночам, когда никто не видит, она рыдала в плечо Эльзе, захлебываясь слезами. Скарлет переехала к ним, ее попросила Коннелл. Девушке было слишком тяжело оставаться в большой квартире одной с ребенком. Одиночество поглощало ее сердце.       Но с годами и эта рана затянулась, хоть и оставила глубокий шрам. Аска росла, с черными непослушными волосами и острым носиком она была очень похожа на Альзака. Только большие фиалковые глаза показывали всю схожесть с матерью и крестной. Девочка была слаба здоровьем, часто болела, врачи были частыми гостями в доме, но тем не менее Аска была полна энергии, всегда весела и задорна, чем очень напоминала Эльзе Биску.       5 декабря 1960 года у Аски резко поднялась температура, начался бред и сильные судороги, врачи были в замешательстве, они не знали, что делать.       На второй день развился судорожно-коматозный статус, неведомая инфекция начала распространяться по органам и сердцу.       На третий день образовался отек мозга, пошло гнойное поражение мозгового вещества и желудочков.       Биска на коленях молила Эльзу помочь, обратить, использовать колдовство, все, что угодно, но вампирша ничего не могла сделать. Умирающих от болезней нельзя обратить. Особенно пятилетнего ребенка.       8 декабря 1960 года Аска Коннелл умерла от пневмококкового менингита.       Биска и Эльза сразу после похорон продали квартиру, оборвали все знакомства и уехали из города. Коннелл не хотела жить, но вампирша заставляла ее, они путешествовали, знакомились с новыми людьми, учились в университетах, работали в свое удовольствие и снова пускались в путешествия. Боль не прошла, но Скарлет заставила Биску увидеть мир, почувствовать жизнь на вкус и открыть другие горизонты. Она заставила ее понять, что ей нужно жить, хотя бы ради подруги, которая всегда рядом.

***

      2004       — Привет.       Скарлет вздрогнула, подняла глаза от пола и улыбнулась.       — Привет, — алая прикрыла за собой дверь палаты и присела на край кровати, поправила одеяло, сильнее укрывая лежащую на постели Биску. Ее лицо осунулось, вся она похудела, превратившись в скелет, обтянутый морщинистой кожей, когда-то яркие, длинные зелёные волосы почти отсутствовали из-за химиотерапии. В светлой палате было душно, хоть окно и было приоткрыто. В ней пахло затхлостью, старостью. И смертью. — Я думала, ты спишь.       — Пф, прекрасно знаешь, что я чертов жаворонок. Сон для слабаков! — Коннелл засмеялась и тут же закашлялась, трубки вокруг ритмично зашатались.       — Тебе нужно больше спать, — Эльза сердито нахмурилась и покачала головой, но посмотрев на слабо ухмыляющуюся старушку, закатила глаза и отвернулась. — Я знаю, что ты скажешь.       — Возвращаемся к истокам? — Биска поудобнее положила голову, алая поправила подушку. — Все думают, что ты моя внучка. Знали бы они, что мы познакомились, когда мне было пять.       — Они бы не поверили. Вот и все.       — Эй, ты чего такая серьезная?       — Действительно, почему. — вампирша отвернулась к окну. Из-за штор в полумрак палаты прорывался маленький лучик солнца, даря немного света.       — Умираю я, а раздражается почему-то ты.       — Ты не умираешь.       — Эльза, — алая повернулась, посмотрела в фиалковые глаза своими, точно такими же. Коннелл улыбалась, без грусти, а с каким-то облегчением. — Четвертая стадия рака поджелудочной. Даже не слыша врача, я прекрасно понимаю, что это значит. Сколько мне там осталось?       — Они не знают. Метастазы в печени, лёгких, скоро будут в мозге. При усилении боли они переведут тебя на наркотики и ты упадешь в беспамятство и бред, пока…       — Пока не умру, — Биска хохотнула, поморщилась, но все равно улыбалась потрескивающимися губами. — Наконец-то избавлюсь от твоего контроля.       — Перестань.       — Эльза, мне семьдесят два года…       — Всего семьдесят два.       — Не перебивай меня, юная леди, — Скарлет фыркнула, но замолчала. Как иронично. — Я прожила долгую и очень насыщенную, благодаря тебе, жизнь. Я увидела почти весь свет, познакомилась с сотней людей, плавала в океане, разносила напитки в баре высоко в горах, играла в карты с байкерами и плясала с жителями племен, когда мне было уже шестьдесят! Мое время пришло.       Биска с трудом протянула морщинистую руку и дотронулась до лица Эльзы, поворачивая ее к себе, рассматривая. Коннелл улыбнулась.       — А ты совсем не изменилась, — старушка погладила девушку по щеке. — Ты была лучшей тетей, сестрой, подругой, дочерью и внучкой, Эльза. Но тебе пора меня отпустить.       Скарлет поджала губы, закрыла глаза, стараясь сдержать эмоции глубоко внутри. Она не будет плакать. Не будет. Биска никогда не видела ее слез. И не увидит.       — Я понимаю, но… не хочу…       — Но тебе придется. И отпустить. И жить дальше. Найди других людей, ради которых ты будешь существовать.       — А смысл? — алая сжала руку старушки на своей щеке. — Чтобы все пошло по кругу? Всегда один конец.       — Такова твоя роль вампира.       — Я никогда не хотела им быть.       — Но ты им стала. Так неси это бремя до конца.       Скарлет хмыкнула, слабо улыбнулась.       — Иногда я забываю, что ты намного младше меня. Где ты такой мудрости нахваталась?       — Хей, как ты разговариваешь со своей бабулей?! — старушка рассмеялась. — У тебя нахваталась. Ты заставила меня жить дальше. Пришла моя очередь.       — Ой, не смеши меня.       — Отвези меня домой, когда я умру, — в секунду голос Биски изменился, стал тихим и вкрадчивым, без шуток. Она говорила серьезные и важные для нее вещи, Эльза придвинулась ближе, вслушиваясь. — Хочу лежать рядом с моей малышкой и мужем.       — Конечно.       — А сама едь в какой-нибудь город, и поживи там хотя бы лет десять, не шатаясь по миру. Заведи знакомства, найди себе подруг, друзей, постоянного мужика, в конце концов.       — Ох, это будет трудно.       — Ничего трудного! И стол мой прихвати. Я же его собственными руками сколотила. Моя драгоценность…       — Обязательно.       — Есть идеи, куда поедешь?       Скарлет задумалась. Большой выбор мест, можно отправиться в Син, к старому знакомому, можно снова вернуться в ее любимый Арболес. А можно…       — Может быть Фиор?       — С чего это ты? А город?       — Магнолия. Дедушка Роб, тот, который меня вырастил, оттуда. Его изгнали ведьмы, но он очень любил этот город.       — Отлично, у нас там квартирка есть, туда мой стол и привези.       — Ха, хорошо, — заметив сильную усталость на лице Биски, Эльза встала, попрощалась и уже направилась на выход, как в последний момент ее за руку схватила старушка. Алая повернулась к ней.       — Эльза, обещай мне, что не опустишь руки. Что начнёшь все заново.       Рука Коннелл дрожала, в ее фиалковых глазах стояла боль, которую она испытывала ежесекундно, и надежда, природу которой Скарлет не понимала. Вампирша подошла к кровати и поцеловала старушку в лоб, откидывая седую челку, остатки былых зелёных волос. Поцеловала и прижалась своим лбом к ее.       — Я обещаю, — алая улыбнулась. — Я бы поклялась клятвой вампира на своем имени, но это очень долго все говорить.       — Я бы устала слушать, — Коннелл улыбнулась, но ее губы дрогнули, искажаясь гримасой боли, которую она сдерживала. — Думаю, мне нужно вздремнуть.       — Это точно. До завтра, Биска.

***

      Эльза с трудом наконец-то попала ключом в замочную скважину и открыла хлипкую дверь в номер отеля. Тут же неприятный, резкий запах многочисленных освежителей воздуха ударил в нос, от чего Скарлет чуть не закашлялась. Не зря она не любит отели, даже холодная свежесть от дождя за окном не перебивает эту вонь.       Алая зашла внутрь, прикрыла за собой дверь, кинула ключи и сумку на тумбу и замерла, вслушиваясь в тишину. Вокруг, по счастливой случайности, номера были пусты, так что даже через эти картонные стены никто ничего не услышит.       Девушка судорожно вздохнула, а после прижалась спиной к двери и опустилась на холодный пол. Мокрая насквозь одежда от дождя на улице неприятно прилипала к телу. Неудивительно, ведь Эльза почти два часа шла под проливным дождем до первого попавшегося отеля. Шла от кладбища, где сегодня похоронила свою подругу. Нет. Свою семью.       Она умерла так быстро, и одновременно, так мучительно долго. Неделю назад они обсуждали поездку вампирши в Фиор. А через день она уже не могла говорить, накаченная наркотическими обезболивающими, лишь крупная дрожь ее тела и болезненные стоны агонии говорили о том, как ей больно. И вот, ее нет.       Их многолетнее путешествие закончилось так, как и ожидала Скарлет. С самого начала она знала, какой будет конец. С самого начала. Так какого черта она ввязалась в это дерьмо?! Ее главный закон — наплевать на всех, не привязываться ни к кому, она сама и нарушила. Да ещё так глупо, привязалась к человеку. Она даже Редфокса, вампира, которого сама и обратила, держала на расстоянии, была готова его бросить в любой момент, что она и сделала. Даже его не подпускала. Обещала сама себе, что больше никто ей не сделает больно, что ее больше никто не оставит, она сама всех бросит, раньше, чем ее вновь предадут. И что в итоге?       — Идиотка, — Эльза тяжело выдохнула, опустила голову вниз, вжимая ее в колени, сдерживая нарастающую истерику, пытаясь удержать дрожь внутри себя, не дать ей вырваться, но ее плечи уже тяжело подрагивали от приближающихся рыданий. — Какая же я идиотка…       И теперь Биска Коннелл лежит в сырой земле, пока Скарлет должна жить дальше. Но как? Начать сначала? Что за тупое предложение. Она пыталась начать с начала в тот раз, когда ее предали в последний раз. Пыталась забыть человека, ради которого стала вампиром. И что в итоге? Ввязалась в войну и совершила кучу ошибок, получив травму на всю жизнь и дикий страх огня. И что на этот раз? Уехать в Магнолию и попробовать жить в мире с окружающими? У Скарлет проблемы с этим, не может она жить тихо и спокойно. Последние сорок лет не в счёт.       — Удавись слезами, упырь, — Скарлет оскалилась, подняла голову, смотря в пустоту, плечи дрожали, а из правого глаза текли слезы. Эльза в очередной раз поражается чувством юмора судьбы. Человек, которого она ненавидит всем сердцем, который предал ее, бросил, из-за которого она стала вампиром, на зло которому пошла на войну, ни смотря ни на что связан с ней. Так получилось, что если плачет она, то из его правого глаза так же текут слезы, а если он, то у нее из левого. Чертова их связь. Ее проклятье. Ее тайна. Ее брат…       Мысли о главном враге ее жизни помогли на секунду забыть о чувстве пустоты в сердце от потери дорогого человека. Даже смешно, Скарлет всегда думала, что у нее нет сердца. Что оно сгорело вместе с оборотнями в том амбаре во время войны. А нет, оно болит и кричит от боли. Лучше бы сгорело.       Алая морщится, вытирает слезы, но они новым потоком льются из глаза. В какой-то момент Эльза пресекает попытки сдерживаться, отдаваясь своей боли. Ей нужно купить билеты, забрать стол, сдать старую квартиру, но это все завтра. Сегодня она в последний раз, она надеется на это, поддастся эмоциям. В последний раз будет оплакивать свою потерю. А потом начнет все заново. Она же обещала.

***

      — Эль, ты чего зависла?       — Что? — алая вздрогнула, посмотрела на сидящих за стойкой в ожидании. В ожидании ее.       — Ты уже несколько секунд смотришь в одну точку.       — А… Задумалась, — Скарлет встрепенулись, пошла к друзьям. — А мне то можно выпить что-нибудь покрепче?       — Девиз слышала? — Штраус воинственно подняла чайную ложку к потолку. — Ни грамма спирта!       Все рассмеялись. Кана чуть обреченнее, чем все остальные. Эльза села рядом с Редфоксом, покосилась на него с Леви, которая смущённо рассматривала интерьер, посмотрела на задорную Миру и надувшуюся, но тоже счастливую, Альберону. Алая прикрыла глаза.       «Кажется я сдержала обещание, Биска.»