Тьма, окрашенная Светом

      Через некоторое время Ацуши восстановился, даже способность вернулась. Но вот только Накаджиму постоянно посещает мысль о том, что Чуя стал к нему как-то по другому относиться, это что-то большее чем простое напарник и ученик или хорошие друзья. Это явно что-то другое…       Однако сегодня Чуя сделал то, чего Ацуши не мог понять — потащил на каток. Накаджима всю дорогу ворчал, говоря о том, что не умеет кататься на коньках. — Так, а ну перестал ворчать. Нам надо тебя тренировать, а ты ведёшь себя как маленькая девочка. — сказал Накахара, уже конкретно уставший от всяких отговорок своего напарника. Однако это действительно подействовало, ибо Ацуши больше не проронил ни слова.

***

— Я тоже? — растерянно спросил парень, когда Чуя протягивал ему коньки.  — Ну да, одному скучно. Плюс нам нужно тренировать твою грацию и гибкость. — пожал плечами Накахара будто говорил нечто само собой разумеющееся.  — Нет, — тигр мягко улыбнулся и шагнул назад, — я ведь даже кататься не умею.  — Научим. — всё тем же невозмутимым тоном ответил Чуя. Казалось, для него научить человека не просто кататься, а сделать его первоклассным фигуристом, который выполняет превосходные аксели, тулупы и риттбергеры, было делом простым.       Издав обречённый вздох, парень взял протянутые ему коньки и направился в сторону скамеек у самого катка.       Даже процесс шнуровки коньков показался ему довольно сложным и утомительным. Чуя же справился довольно быстро и стоял рядом, ожидая и нетерпеливо притопывая коньковым лезвием. Когда же Ацуши закончил, рыжий, выдохнув «ну наконец-то», схватил парня за руки и потянул на каток.       Накаджима схватился руками за бортик, ещё даже не ступив на лёд. Чуя уже стоял на этом самом льду и выжидающе глядел на напарника, сложив руки на груди.       Продолжая сжимать слегка дрожащими пальцами бортик, парень шагнул на лёд и подвигал ногой взад-вперёд, будто бы оценивая, насколько скользкая поверхность, на которой он стоит. Осторожно поставив рядом вторую ногу, Ацуши тут же прижался к бортику, понимая, что вряд ли сегодня вообще отцепится от него даже под дулом пистолета.  — Вот, молодец, — терпеливо кивнул Чуя, подъезжая к своему «ученику» — смотри. Отталкиваешься ногой и ведёшь её в сторону, то же самое со второй, — все объяснения рыжий сопровождал действиями, — давай, попробуй!       Ацуши, поджав губы, кивнул и начал было двигаться вперёд, но тут же полетел носом навстречу льду, в последний раз ухватившись крепче за бортик и подтянувшись вверх.  — Отталкивайся не носком, а ребром, — вздохнул Накахара, — давай руку и повторяй.       Сделав пару нужных движений, Ацуши понял, что продвинулся вперёд. Его «учитель» ободряюще кивнул, и парень продолжил двигаться смелее, с удовольствием думая, что это не так уж и сложно.       Однако подобные мысли сразу улетучились, стоило Чуе предложить своему ученику поехать самому. Ацуши тут же испуганно замотал головой, вцепившись в бортик и ладонь напарника так, что тот недовольно зашипел. Через несколько минут уговоров Ацуши согласился оторваться от бортика и кататься просто за руку.       Получалось очень неуклюже, но Чуя терпеливо подбадривал нерадивого ученика, стоило отдать ему должное.       Постепенно парень начал ускоряться и получать удовольствие от процесса, с лица исчезло испуганное выражение, а губы и вовсе растянулись в улыбке. Это было действительно волшебно! Быстро скользить по льду — будто лететь, думал Ацуши. Парень даже прикрыл глаза. Да и шансов упасть с поддержкой Накахары меньше…       Через секунду парень понял, что этой поддержки в виде хрупкой руки рыжего, по сути, нет. Пальцы несколько раз сжались в кулак и разжались снова, хватая лишь воздух. Всё хорошее настроение тут же улетучилось, его сменил страх, даже некая паника, лёд теперь казался слишком скользким. И твёрдым, для лица тигра так уж точно.       Вставать Накаджима, казалось, и не собирался. Возможно, просто чувствовал кожей холод и пытался осознать произошедшее.       Со стороны раздался обречённый, усталый вздох и звук хлопка ладони о лицо.  — Ну, Ацуши…       А сам Накаджима в который раз поменял своё мнение о катке, решив, что больше никогда не пойдет сюда, даже под угрозой пули.

***

      После такой странноватой тренировки Чуя потащил Ацуши к себе домой. — Итак, Ацу, сегодня у нас чем-то даже знаменательная дата — ровно четыре месяца назад мы стали напарниками. Так что, предлагаю отметить это. — говорил Чуя, разлива по бокалам вино. — Вау, ты считаешь такие мелочи. Это так мило, Чу. Хотя у нас интересная история — от ненависти к дружбе, так сказать. — Так, не надо напоминать мне о том времени. Но думаю мы тогда оба вели себя глупо, только вот каждый по-своему. Ну что ж, выпьем же за «Проклятых». Выпьем за наш вечный дуэт, который ничто не способно разрушить. — сказал Накахара, после чего бокалы парней столкнулись. — Чуя, у меня к тебе важный вопрос. Кто я для тебя? Просто друг и напарник или нечто большее? — спросил Накаджима, от чего рыжий поперхнулся вином. «Так открыто? Не ожидал, что Ацу вот так просто в лоб спросит». — думал про себя Чуя. — Конечно же ты для меня друг. Вот… — ответил Накахара, но в сердце что-то кольнуло. «Я не смог ему признаться. Но я же люблю Ацуши, верно? Так почему не могу сказать это? Тогда что со мной не так?» — размышлял рыжий, пытаясь сдержать румянец и даже какие-то слёзы. «Он не любит меня… То есть, мне нет смысла признаться в любви. Чуя просто не поймёт и отвергнет меня навсегда. И я буду опять одиноким. Нет, лучше уж вечно играть в молчанку.» — думал Накаджима. — Ладно, спасибо за вечер. Но уже поздно, так что я пойду наверное. Завтра ещё работать. До встречи. — сказал Ацуши, обняв напарника. — Хорошо, до завтра тогда. И только попробуй опоздать. Придушу. — попрощался Чуя, улыбнувшись.

***

      Чуя лежал на кровати и размышлял о всех этих странных чувствах. А что если Ацуши его тоже любит? Накаджима ведь постоянно краснеет, да и ведь такие вопросы просто так не задают. «А что если наши чувства взаимны? И Ацу точно так же как и я боится признаться? Может быть… Но это не факт. В любом случае, время покажет.» — подумал Накахара, после чего провалился в сон.