Пропащая

Ночь выдалась самая что ни на есть темная, скрывая под своим покровом абсолютно все. Такая тьма иногда даёт возможность скрыться, принося пользу, а иногда опасность скрывается в этой тьме и никто не может предугадать дальнейший ход. Конохагакуре зажгла огни, отчего наблюдательнице с холма открывался по истине прелестный вид на деревню, полную людей. Спокойствие растекалось по деревне, как самый густой туман, обволакивая каждый дом и обезоруживая жителей. Ей поручено наблюдать и сохранять это самое спокойствие, скрывая своё лицо под маской, будто полуночной тьмы не достаточно. Позади кто-то опустился и мгновенно отреагировав следуя своим отточенным рефлексам, представительница АНБУ развернулась. — Кан, ты можешь быть свободна. Дальше я сам, — господин Хокаге, обычно разбирающий завалы из бумаг в своём кабинете в это время суток, стоял сейчас перед ней и нахмурив брови, вглядывался во тьму. Слегка кивнув головой, Кан собиралась уже уходить, как вновь услышала: — Однако… Обойди ещё раз границы с Какаши, проверьте, все ли спокойно. Я хочу быть готовым ко всему в это неспокойное время. На мгновение расслабившийся член опасной группировки вновь кивнула и плечи напряглись и налились свинцом. Ответственность никогда не сляжет с её плеч хоть на одну ночь, давая возможность отоспаться. Вместо этого девушка закинула в рот пилюлю, придуманную Тсунаде-сама и отправилась вперёд, желая как можно тщательнее и аккуратнее закончить своё дело. Оббегая границы с разных сторон, Кан почувствовала лёгкое движение со стороны и мгновенно бросила туда кунай, приостанавливая бесконечное движение. Ответа не последовало и спрыгнув с ветки дерева, шиноби двинулась туда, желая разобраться с нарушителем спокойствия её родного края. На неё гипнотизирующим и непонятным взглядом одного глаза смотрел человек в маске, явно не собираясь предпринимать решений. Плащ Акацуке болтающийся на его плечах, разом выдавал происхождение и принадлежность ниндзя, поэтому стиснув катаны, которые были закреплены у девушки за спиной, Кан внимательно осмотрела противника, ожидая действий. — Кан Намикадзе, верно? — медленно и басом протянул неизвестный оппонент. Под маской тигра, лицо Кан напряглось. Откуда бы ниндзя мог знать её, тем более, когда она находилась в маске? Неужели он специально её выслеживал? Не дожидаясь следующей реплики, ниндзя кинулась в атаку, используя свои мечи, пропитанные ядом. Стоило бы хоть раз задеть его и кровь должна в считанные минуты свернуться, а органы стянуться до малейшего размера. Однако её противник не спешил со своей кончиной и сначала ловко уворачиваясь от ударов, приступил к ответным атакам. Откинув девушку от себя, та сделала кульбит в воздухе и приземлилась на землю. — Что ты готова сделать во благо деревни, а? Из-за спины, кто-то ловко схватил её за шею, однако мгновенно освободившись, она вновь отпрыгнула в другую сторону. Покрепче сжав в руках оружие и выдохнув, Кан продолжила атаки, маневрируя и обходя атаки врага, уверенно двигаясь и пытаясь все же ранить, чтобы обезопасить деревню. Внезапно из-под земли кто-то резко схватил её за ноги и выпрыгивая, припечатал умелого шиноби к земле. — Может теперь ты выслушаешь? — он прерывисто прошептал ей в ухо, используя чакру и удерживая АНБУ у земли. — Кто вы такой? — Намикадзе ничего не понимала и злилась, однако не была способна что-то сделать. — Меня зовут Тоби. Я пришёл к тебе с предложением и ты меня выслушаешь, девочка, — ещё больше вдавив её голову в землю, произнёс отступник. Кан переживала и злилась, пытаясь как-нибудь высвободиться, однако нити чакры надежно и плотно связывали девушку, не давая той шансов выбраться. Ещё раз дёрнувшись, она в ответ получила удар по рёбрам. Зажав губу до крови, она дернула головой и отступник сорвал маску с лица. Её темно-красные волосы рассыпались водопадом по плечам. Перевернув девчонку, Обито встал и прижал её ногой, вкладывая очередную порцию чакры и ломая ребро. Глубокие зеленые глаза сжались и на лице больше не дрогнул ни один мускул, однако она чувствовала боль и слышала явный хруст. — Продолжим? Моя история проста как хождение по воде… Хотя и очень запутанная с другой стороны. Но кратко и очень легко объясню тебе мою цель — создать новый мир. И ты, Кан, тоже имеешь место в этом интереснейшем проекте. — Чёрта с два, пошёл ты! — девушка вновь начала извиваться, однако сломанное ребро давало о себе знать дикой болью. — Достроила из себя героиню? — даже сквозь маску она чувствовала тот звериный оскал, — Тогда слушай дальше. Я разрушу Конохагакуре и убью всю твою семью. Слышал, Минато уже Хокаге, да? О, а Кушина так вообще на сносях? — усмехнулся шиноби. Услышав имена родителей, Кан вновь начала заведомо проигранный бой. Она одна из самых выдающихся новичков в АНБУ, часто была командиром команды, так какого демона, она сейчас лежит под ногой отступника и не может даже дать слабый отпор? — Слушай дальше, Кан. Я вырежу весь твой клан, а Минато заставлю своими руками убить Кушину и твоего будущего братца. Ты будешь смотреть и захлебываться в их крови, — сильнее придавив грудную клетку, под ногой раздался треск следующего ребра, — Или же… Ты уйдёшь из Конохагакуре и примкнёшь ко мне. А они будут в безопасности. Относительной. Как и Рин в своё время, — тихо добавил Учиха. Кан все ещё не веря слушала его монолог. Предать деревню? Да что может быть хуже для шиноби, для ниндзя, для патриота? Все учения её отца, Сарутоби-сама, Тсунаде-сама и даже Орочимару-шишоу пройдут напрасно? Неужели тот аккуратно и заботливо взращённый посев любви к родному месту сейчас лишает её семьи? Сразу на ум куноичи пришла Кушина с её добрыми глазами и все принимающим и поддерживающим взглядом. Нежные руки, сжимающие тонкую накидку Кан в холода и трепетное взъерошивание красных волос. Сейчас её мама как никогда нуждалась в поддержке и защите, нося под сердцем продолжателя рода и будущего Хокаге, как мечтал её отец. Почему все зависит от её выбора? Мысли девушки метались и это было видно по широко распахнутым глазам, которые были дико удивлены. Он только что надломил её и распотрошил, вытаскивая самые ценные ей вещи. Тоби улыбался под маской, ликуя, что возымел нужный эффект. Сильная и могущественная с виду, была обычным подростком, которого было легко сбить с толку. Она не похожа на Какаши ничем, его это радовало и расстраивало одновременно. Если бы задали ему самому вопрос о том, вырезать всю деревню или лишь его семью, он бы без сомнений выбрал первое. Деревня была важной, безумно, но в противовес на второй чаше весов стояла его семья. Было противно осознавать, что юной девушке уже промыли мозг, лишая возможности мыслить трезво и выбирать душой. Она как осквернённая кукла лежала под ним, не двигаясь. — Я выбираю, — тихо дрогнул её голос под ним, — Выбираю деревню. Буквально выплюнув эти слова, девчонка отвернула голову, стараясь скрыть слёзы. Она прежде всего шиноби; они должны защищать деревню, а не удовлетворять свои потребности и желания. Отец и мама бы её поняли, а вот о не появившимся ещё на свет братике, она старалась даже не думать. — АНБУ до мозга костей, — протянул Тоби, — Даю тебе день на раздумья. Завтра в полночь я буду ждать тебя здесь же, а не появишься — ты знаешь последствия. Убрав ногу и отпустив нити чакры, он мгновенно растворился во тьме, пропуская удар катаны, которую ловко схватила Кан, умело обращаясь с ней даже будучи раненой. Когда нукенин исчез, катана выпала из рук и она опустилась на четвереньки, откашливаясь кровью. Сжав под собой жженую от палящего солнца траву, Кан вновь испугалась своего выбора. Почему если это правильно, так болит сердце?

***

— Какаши-сама, была замечена странная активность в деревне, кто-то прошёл через барьер, — сказал появившийся из ниоткуда член команды АНБУ, следящий за деревней. Кабинет Какаши, назначенный Рокудайме, был завален стопками бумаг, наваленных друг на друга и образующий гигантские башни, находящиеся на грани фатального исхода. Шикамару, тихо притаившись, сидел на кожаном потёртом диване, пытаясь найти удобную позу для составления договора с деревней Луны. Но неуловимая пружина, которая выскакивала из разных мест сиденья, отчаянно пыталась согнать ленивца. Ёхито, принёсший известия о неизвестном госте, стоял перед дубовым столом, ничем не отличавшимся от остального интерьера захудалого кабинета. Пепельноволосый шиноби, отошёл как от занудного сна, лишь услышав о теоретической опасности, пусть даже и мизерной. На рапорт шиноби в маске лаконично ответил: — Привести ко мне, немедленно. Кивнув, парень растворился на том же месте и Какаши устало уронил голову на стол, отчего стопки из бумаг, как домино, чётким механизмом упали на пол, сталкивая остальные аккуратно сложенные документы. Оторвавшись от удобного положения, Хатаке осмотрел эпицентр разрушения. На автомате схватив кружку с кофе, он начал думать о неизведанном госте. После четвёртой мировой войны никто не вторгался и никто не пытался развязать даже минимальный конфликт с целым альянсом деревень, тем более с Конохой, которая была словно вишенка на торте. Конечно, сначала были митинги, протесты, междоусобицы, но очаги конфликтов быстро подавлялись и настало наконец то самое мирное время, о котором он и его сокомандники всегда мечтали. Почувствовав тупую боль, Какаши привстал с кресла и разомнулся. Всё таки офисная работа не идёт опытному шиноби на пользу, его телу так точно. Дверь кабинета отворилась и в этот момент вошла девушка. Какаши тут же бросил молниеносный взгляд, анализируя внешность и её движения, которые кстати говоря были довольно четкими, отточенными и уверенными. Куноичи, а Хатаке сделал такой вывод по маленькой сумке с кунаями, была натренированной. Ручной солдат, как граната, готовый взорваться ради своего господина. Следом за ней, ограждая от выхода, стояли два члена АНБУ и Ёхито, который находился наравне с ней. — Господин Шестой, это Кан Шигуруи. Она без протектора, так что определить принадлежность к деревне пока что невозможно, но мы уже передали информацию в бюро и её сейчас же должны найти. Сдвинув брови, Какаши вновь осмотрел такую знакомую внешность. Веяло чем-то достаточно опасным от неизвестной гостьи и чем-то… родным? Давно забытый образ девчушки с красными волосами под маской тигра, умело играющей роль бесчувственного солдата. Отступница, умершая много лет и унёсшая хорошие воспоминания о командной работе и тёплых временах общения с Минато-самой. — Шигуруи, — смакуя её фамилию на вкус, пробуя это самое неизведанное, произнёс Лорд Шестой. Всё то время пока Кан стояла в центре кабинета и была под обстрелом ручных псов Хокаге и парнишки с раскосыми глазами и волосами, убранными в хвост, она чувствовала себя спокойно. Она чувствовала себя наконец-то дома, там, где должна была быть и там, что она должна была защищать. Даже ценой собственных родителей. Стоило ли говорить, что на её лице не отобразилась ни одна эмоция и молодая женщина старалась сохранять напускное хладнокровие, когда внутри все клокотало; как этот нелепый растяпа и вечно-опаздывающий оболтус стал Шестым Хокаге? Разве не её братец должен сейчас носить звание и почести Рокудаейме, отстраивая деревню и подначивать её процветание? — Вы и не найдёте мой протектор. Он давно был выкинут за ненадобностью, — произнесла Кан и поспособствовала развитию ещё большего напряжения. Битва двух взглядов продолжалась порядка трёх-четырёх минут, лишь по причине того, что Хатаке хотел быть уверенным, когда сделает выпад в её сторону и разоблачит истинную личину девушки перед ним. Что такого знакомого можно было найти в ней, чтобы заявить о том, что она Намикадзе и действительно старшая сестра Наруто? А так же нукенин S-класса, давно считающаяся мертвой. В свою очередь Кан лишь потешалась над его реакцией, даже не пытаясь скрыть правду. После этапа шока, пришла трезвость. Пора уже раскрыть все карты. Медленно повернув голову к ниндзя, сообщившему о ней информацию, она произнесла: — Ищите по фамилии Намикадзе, так ваши поиски дадут хоть какой-то результат, — повернул голову к Какаши, она продолжила, — И да, господин Шестой, это действительно я. Прошествовав к нему, она опёрлась на стол, который с трудом сдерживал на себе весь натиск бумаг и сложила руки на груди, наблюдая за лицом Хатаке. Однако он не дал ей возможности даже для мысли о превосходстве, скрывая все свои эмоции, как и подобает. Как его и её и учили в Академии. — Выйдите все. Шикамару, позови Наруто, а после отправь сообщения Тсунаде-сама. — Она до сих пор жива? — искреннее удивление проскочило на кукольном лице. — Не переводи тему. Как? Я, чёрт возьми, искал тебя! Минато-сама искал тебя! Почему ты всё это сделала, Кан? Почему предала деревню? Ты же долбанный нукенин! Горько усмехнувшись, красноволосая потерялась в ответе. Ей бы не хотелось поведывать ему все то, что она так долго хранила в своём казалось бы чёрном сердце. Не понимала, для чего было взваливать непосильную ношу понимания на плечи бывшего напарника, который итак валился с ног от усталости от нового поста, судя по глубоким синякам, которые не скрывала даже маска. Его помятый вид напоминал ей отца, который так же просиживал дни напролет, разбираясь в бумажной волоките и пытаясь найти тонкую грань балансировки между семьей и защитой целой деревни. Сейчас же было мирное время и над головой не было знамени нависшей войны в виде Вечного Цукиёми. Проблема была одна — рассказать Наруто о своём существовании. Выпросить его прощение и объяснить, что она делала все, чтобы попытаться облегчить ему жизнь. Какаши смотрел на свою вторую и последнюю приятельницу и не мог принять всю тяжесть. Вот он думал о бывших сокомандниках, которые умерли, а одна из них оказывается жива и стоит перед ним с гордо поднятой головой, не желая произнести хоть одного объяснения. Скрип открывающейся двери прервал игры в переглядывания и в комнату как ураган ворвался Наруто со своей фирменной улыбкой на лице. Торчащие во все стороны волосы не были убраны протектором, а сам парень стоял в домашних бриджах и футболке, явно не планируя выходить сегодня из зоны домашнего комфорта и уюта, устроенного Хинатой. — Какаши-сенсей! Вызыва… — весело начал парень, но увидев постороннюю, приостановился, — О, а это кто, даттебайо! Кан ошеломлённо смотрела на молодую копию отца с едва заметными татуировками в виде лисьих усов. Всегда смотревшая издалека и аккуратно, женщина сейчас имела целый спектр различных ракурсов, чтобы отпечатать образ братца подольше в своей памяти. Ничего почти во внешности от мамы, Кушины, он не вобрал. Однако та лучезарность и понимание, плескающиеся в его глазах лазурного оттенка были совершенно точно её. Она как сейчас помнила, как смотрела на неё мама, когда она с видом провинившегося котёнка рассказывала матери, как ворвалась на собрание к отцу, требуя чуть больше внимания к своей ещё не достаточно дисциплинированной персоне. — Наруто… — тихо молвила Кан, подходя ближе к брату. Положив ему руку на тёплую щеку, Кан почувствовала, как собрались слёзы в уголках темно-зелёных глаз. Лицо Наруто было полностью ошеломлённым и непонимающим: он отчаянно пытался словить взгляд своего учителя и найти в нем объяснения, однако тот казался ему полностью безучастным. — Извините, но вы кто? — поспешно убрав руку со своей щеки после недолгого оцепенения, сказал Наруто. — Я — Кан Намикадзе, твоя старшая сестра, мой маленький ото-то, — она улыбнулась ему в ответ той улыбкой, которую берегла. После того, как радости в жизни стало все меньше, особенно после ухода из деревни и получения статуса нукенина, Кан почти не улыбалась и не чувствовала трепета, а вступив на рабочее поприще к Шинигами, вообще забыла, что такое радость, утопая в бесконечных криках боли и мольб о пощаде. От того, её улыбка, которую она лелеяла с подросткового возраста была чем-то действительно светлым и добрым в бесконечной темноте. Громко закашлявшись, герою пяти наций кажется не хватало воздуха в комнате после услышанного. То, что Хатаке никак не отрицал высказывание, давало светловолосому юноше все больше поводов верить в то, что он не хотел. — Ты не можешь… Это же все байки, даттебайо! То, что у меня есть сестра… Мол… Мол, Наруто, вот не печалься, ты остался не один, там где-то в чёртовом огромном мире есть и существует, а может быть и сдохла твоя нии-чан, которая любит тебя! Ох, обождите-ка! Она же ещё и вдобавок гребаная отступница, да, Кан? — нервно расхаживая по всему кабинету, джинчурики чувствовал закипающую злобу. Конечно он знал, что кто-то в семье был помимо него. Красивая девчушка на фотографиях его семьи, красноволосое нечто, предавшее весь клан и ушедшее под крыло Обито, давая ему возможность атаковать Лист и убить их родителей. Как злился в этот момент Наруто, вспоминая все те чувства безнадежности и ненужности, которые он испытал в детстве. Как тяжело было выплыть на поверхность, когда к нему балластом, тянущим вниз был факт о его особенности. С каким трудом и с каким страхом он вспоминал события той ночи, складывая в голове пазл из воспоминаний всех очевидцев. Как больно было, когда Ируко-сенсей обронил о существование легендарной сестры, подававшей немыслимые надежды для будущего АНБУ и деревни в целом. Он забыл о ней, очень редко вспоминая и душа в себе желание отыскать хотя бы её могилу. А теперь она и вовсе стоит перед ним, бросая такие громкие слова, что он её ото-то. Он ей никто, как и она ему. Он будущий Хокаге, а она чёртов нукенин без будущего и с багажом проблем в прошлом. — Прости, прости меня, пожалуйста. Всё не так, дай рассказать мне правду, прошу, — несмотря на то, как дрожал её голос, ни одна слеза так и не скатилась по бледной коже. — Поздно, Кан. Я не хочу слышать правды, не хочу слышать лжи и всего остального. Оставь меня, слышишь? Сделай все, чтобы наши пути не пересеклись, иначе я убью тебя, — пригрозив ей, Наруто вышел из кабинета громко хлопнув дверью. Атмосфера буквально накалилась до предела, однако после ухода одного из участников горячего спора, стало чуть легче. Хатаке приоткрыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Казалось, что Земля перестала крутиться, а мир существовать. Новоиспечённая сестра героя выглядела разбитой, хоть и держалась с достоинством даже после громкого ухода. Сняв с себя плащ, девушка осталась в белой накидке, которую она сделала точь-в-точь как свою юношескую форму. Не хватало только протектора и огня в глазах, без этих атрибутов Кан выглядела не живой. Имея возможность рассмотреть девушку, Какаши и занялся этим, отмечая огромное количество шрамов и рубцов, которые есть только на руках. Что же тогда творилось на остальном теле? На плече левой руки, Шестой заметил идентичную его татуировку, обозначая принадлежность к АНБУ Конохагакуре; ниже, на предплечье располагалась другая татуировка, испещрённая всевозможными символами и надписью на непонятном ему языке. — Мне жаль, Намикадзе. Но тебе следует уважать выбор Наруто, он многое пережил и многих потерял в этой жизни. Особенно на войне. Так просто он не отойдёт, — протянул мужчина, поправляя маску. Дёрнув плечами, девушка вполоборота обронила фразу и захотела удалиться восвояси: — Остаётся лишь ждать или умереть.