Kid, have you rehabilitated yourself?

В течение дня Ида рассказывает Кларк о свободе и безопасности. Им разрешено посещать библиотеку и общественное место в любое время суток, если они входят в камеру и выходят из неё, также им разрешено иметь телевизор в камере. И, что наиболее важно для Кларк, им разрешено иметь шахматные доски и фигуры. Ида смеется над волнением Кларк и обещает показать ей завтра. — Почему ты здесь, девочка? Ты слишком молода для такого места, — говорит старуха, сидя на краю своей койки.  Кларк пожимает плечами со своей койки, отводя глаза. Это взгляд, знакомый многим, когда спрашивают, как они сюда попали. Ида качает головой, принимая молчание Кларк. — Я слышала несколько нелепых слухов о тебе. Как долго ты здесь? — Четыре года. И я не уверена, что они достаточно правдивы. — Черт возьми, ты была очень молода. Они сейчас сажают детей в тюрьму? Меня тошнит. — Ида глубоко вздыхает, влажно дыша. — Я не обсуждаю своё прошлое, теперь все кончено! — Я понимаю это достаточно хорошо, но для многих прошлое — все, что у них осталось. Кларк молчит, слегка опустив глаза. — Тогда у меня ничего нет. *** — А вы? — Тишина, последовавшая за ее заявлением, заполнила собой всю камеру. Кларк уверенно опирается на свою койку, задавая вопрос старухе.  Ее искривленная рука пробегает по голове; несколько прядей волос, которые она не пригладила, торчат во все стороны. — Меня поймали на продаже наркотиков. Я пыталась помочь своим внукам закончит школу, но я старая. Работы для такой пожилой женщины, как я, не так уж и много. — Ида пожимает плечами. — По крайней мере, у меня есть крыша над головой и трехразовое питание. Это больше, чем есть у некоторых людей. Кларк остается с Идой до отбоя. Она смотрит через решетку, как другие женщины в камерах взаимодействуют. Она не выдает чувство удовлетворения внутри — блок будет её в течение недели. Ида молчит на своей койке, читая различные изношенные журналы двадцатилетней давности. Время от времени она наклоняется, легкие ломаются от кашля, пока её тело дрожит. Кларк слышит хрип в дыхании. Звучит плохо даже для недомедика, такого как Кларк. Вечером офицер Бирн объявляет отбой, почти загоняя женщин обратно в свои желтые камеры. Две девушки проскальзывают в камеру, каждая направляется к одной из верхних койок. Первой около двадцати пяти, и её рыжие волосы собраны в разваливавшийся пучок. Сначала она видит Кларк, криво улыбающуюся ей и протягивая руку. Её зовут Лана, представляется девушка, и она проститутка. Лана говорит это без стыда на своем лице, и когда Кларк не реагирует, она улыбается. Она спрашивает, есть ли у Кларк жвачка, и Кларк предлагает три штуки в обмен на свободные сигареты, которые она видит торчащими из переднего кармана Ланы. Лана подмигивает ей, когда они торгуют. — Мне нравится твой стиль, Гриффин. Мы отлично ладим. Другая её сокамерница — белая девушка в позднем подростковом возрасте, поведение которой кричит о том, что она избалованная девочка из богатой семьи. Она переворачивается так, как Кларк не видела со старшей школы. Она окидывает взглядом новую сокамерницу еще раз, прежде чем представиться. — Я Алиса. Откуда ты? — Лагерь Джаха. Это в нескольких милях от Аркадии. — Никогда не слышала о нем, — она ​​делает паузу, добавляя запоздалую мысль, — держу пари, там здорово. Кларк кивает и старается не раздражаться. Она никогда не была хороша с игристыми людьми, даже до того, как закончила школу. С этими словами Алиса подходит к середине камеры, изучая себя в крошечном зеркале над раковиной. Кларк видит, как Ида закатывает глаза, наблюдая за поведением девушки. Это вовсе не насмешка, больше похоже на отношения родителя и дочери-подростка. Кларк улыбается в ответ, прежде чем лечь. Звучит предупреждающий гудок, заставляющий Алису забраться в койку над Идой. Когда гаснет свет в камере, Кларк надевает наушники и нажимает кнопку воспроизведения. Знакомые статичные звуки перед тем, как хрустит легкая гитара. Запустив руку под матрас, она убеждается, что спрятала остальные кассеты под кроватью вместе с письмами матери. Её сны преследуют холодные простыни и голубые глаза. *** Блок B в её руках через три дня. Есть некоторые, кто уже знает её — в основном те, кого перевели из блока D. Они замечают ее, подходят к ней во дворе. Другие находят, что блок вокруг них тонко манипулируется. Вопрос здесь, небольшой обмен там. Заключенные замечают влияние Кларк на блок, хотя многие не могут точно понять, как это происходит и почему. Есть только одна женщина, которая стоит в конкуренции с ней — член Граудеров по имени Анья. Кларк знает, что Анья — контрабандистка, но в свои тридцать семь лет она видит в Кларк ребёнка.  На второй день Кларк проводит несколько часов, наблюдая за ней, решая как лучше к ней подойти. На следующий день Кларк входит во двор с высоко поднятой головой и заплетенными волосами. Полчаса разговоров и три с половиной минуты борьбы за свою жизнь в грязи, и Кларк получает то, за что пришла. Аня встаёт, протягивая руку Кларк. — Неплохо. Поговорим завтра. Она выходит со двора с окровавленным носом и скрытой ухмылкой. *** Шахматная доска маленькая, а фигурки сколоты. Кларк держит коня в руке, проводя большим пальцем по шее лошади, в то время как Лана пытается выяснить, где стоит каждая фигура. Знакомая боль поднимается в её груди. В снах ей кажется, что она могла бы пройти мимо металлических детекторов и железных дверей и найти его стоящим на парковке. Его улыбка была бы такой же нежной, и он бы дразнил её за то, как долго у неё росли волосы. — Ты в порядке, Гриффин? — голос Ланы прогоняет шепот в голове Кларк, воспоминания, которые она пытается забыть. — Просто готовлюсь надрать тебе задницу. — Хей! Я никогда раньше не играла, будь снисходительнее! Кларк качает головой с легкой улыбкой, заменяет ферзя и начинает указывать на фигуры. — Эти маленькие фигурки называют пешками, и они обычно начинают игру… *** Через девятнадцать дней после того, как Кларк присоединилась к блоку B, родители Алисы отдали достаточно денег и подключили связи в систему, и она освобождается. Девушка упаковывает свои вещи с ухмылкой. — Я же говорила, что это обвинение чушь собачья, — фыркает она, — угон машины — это не воровство, если я собираюсь её вернуть. Со своей койки Лана закатывает глаза. Кларк встает и хватает за руку Алису. — Эй, берегись. Ты не хочешь потерять всё, что у тебя есть — ты не сможешь выбраться из этого в следующий раз. Алиса только ухмыляется и вырывает свою руку из хватки Кларк. — Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Кларк вздыхает и кивает. Если Алисе не нужна помощь, она ничего не может сделать. Ида печально смотрит на Алису с грустными глазами, но обнимает её, когда Бирн приходит, чтобы забрать девушку. Она уходит с улыбкой и помахав рукой. *** Харпер подселяют в их камеру на следующее утро. Кларк уже было направилась в общий зал, но с любопытством наблюдает, как девушка с грязными светлыми волосами, заплетенными через плечо, входит в свою камеру. Она видит, как Ида приветствует её. Девушка вроде бы не нервничает — видимо, уже была в тюрьме раньше. Сидя рядом с Кларк, Лана не может разобрать, что Харпеи достает из своей корзины, но внимательно наблюдает, как та прячет её под матрас, заменяя место Алисы над Идой. Склонившись над их шахматной партией, Лана шепчет, указывая на их камеру: — Что ты знаешь о ней? — Немного. Она явно была здесь раньше. Я могу поспрашивать вокруг, но она не выглядит как проблема. — Дети редко совершают преступления… о, блин, как ты получила мою королеву?! Кларк только тихо хихикает и сосредотачивает свое внимание на объяснении ей ошибки Ланы, иногда посматривая на девушку в их камере. Несколько минут спустя Кларк возвращается в свою камеру, игнорируя разочарованный вздох Ланы от очередного сокрушительного поражения. Она слышит, как новая девушка смеется вместе с Идой, и, войдя, видит, что обе женщины сидят на койке Иды и смотрят на журнал, который она держит в руках. — Привет, — говорит новенькая, улыбаясь Кларк. — Я Харпер. Ида рассказала мне о тебе — ты Кларк, верно? Вежливо улыбнувшись в ответ, Кларк бросает взгляд на Иду, пытаясь понять, что та могла сказать о ней. — Да, я Кларк. Приятно познакомиться. — Она показывает на страницы, которые, как она теперь видит, являются чем-то вроде комикса. — Откуда они у тебя? — Мой друг Монти берет комиксы из книжного магазина, в котором работает, и присылает их мне. —  Харпер поднимает новый выпуск какой-то истории, чтобы Кларк его увидела. Это мило, искусство красочное и веселое. Кларк вновь вежливо улыбается, прежде чем повернуться к своей койке, сесть на нее и натянуть наушники на уши. Её музыка была её спасательным кругом. Она слушает кассеты, когда она в своей койке, в очереди в столовой или делает редкие татуировки другой женщине. Она меняет кассеты, но каждый вечер слушает записи Найлы. Вместе с ними она почти чувствует тепло её тела, её пальцы, запутавшиеся в волосах, её смеющееся дыхание над ухом. Наблюдая за Харпер и Идой, она нажимает кнопку воспроизведения. Начинает играть гитара Сантаны, и Кларк откидывается назад, удовлетворенная. *** Лана — следующая, освобожденная условно-досрочно через месяц после приезда Харпер. Она им ничего не сказала. Кларк только что вернулась в свою камеру и обнаружила сникерс на своей кровати и клочок бумаги на шахматной доске с нацарапанным сердцем. Стиль Ланы. Кларк улыбается и прячет газету под матрас вместе с письмами. Когда Ида и Харпер возвращаются, они также находят конфеты на своих кроватях. — Лана ушла? — спрашивает Харпер, замечая пустую койку Ланы. — Да. — Когда Кларк подтверждает это, Харпер и Ида кивают, не спрашивая больше ни о чем, просто садятся на свои койки и устраиваются поудобнее. В момент, когда гаснет свет, и Кларк собирается включить кассету, Харпер шепчет: — Я буду скучать по ней. — Я тоже, девчушка, — отвечает Ида.  Кларк ничего не говорит, нажимает кнопку воспроизведения и закрывает глаза. *** На смену Лане приходит девушка с длинными волосами и темными тенями под глазами. Она стряхивает руку Берн, держась так, словно в любой момент готова вступить в бой. — Я Октавия. Где я сплю? Кларк оглядывает её с головы до ног. Октавия не сердится, но в её глазах горит огонь. Она напугана и насторожена. Ида и Харпер смотрят на реакцию Кларк. Она кивает в сторону пустой койки. — Возьми этот матрас. Отбой в 8 часов. — Она наблюдает за лицом новой девушки, анализируя её. Она молода, примерно одного возраста с Харпер. Кларк замечает её тяжелое медленное дыхание, легкую дрожь в подбородке. То, как она стискивает зубы. — Кларк, — Кларк протягивает руку в знак приветствия, представляя себя без улыбки. Октавия пожимает её, руки вспотели, но она слегка улыбается. По этому сигналу Харпер и Ида присоединяются к разговору. — Это твоя первый раз, девчушка? — спрашивает Ида хриплым голосом.  Взгляд Октавии скользнул между ними тремя и решетками на дверях. Движение небольшое, но оно говорит Клара все, что ей нужно знать. Харпер улыбается ей. — Не волнуйся. Мы здесь заботимся друг о друге. Октавия кивает, но ее плечи остаются напряженными. Как и большинство женщин в первый раз, они не будут расслабляться в течение нескольких недель. *** На следующий день Кларк учит её порядкам блока. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится от охранников, никогда не связывайся с Шамвеем. Он возглавляет охрану в этом блоке, и поверь мне, ты не захочешь связываться с ним. Он просто кошмар, как любит смотреть на наши страдания. Настоящий мазохист. Бирн адекватная, просто одержима правилами — любое нарушение закона выведет её из себя. Она определенно чувствует потребность показать себя Шамвэю, потому что она женщина. Оно понятно, но это делает нашу жизнь сложнее. Октавия кивает, молча впитывая информацию. Кларк ведет её в общий зал и садится в углу, она опирается на локти и смотрит Октавии прямо в глаза. — Эй. Я знаю, это очень тяжело принять. Октавия начинает насмехаться и отворачивается. Кларк рискует положить руку на плечо Октавии. — Октавия, я понимаю. Я пришла сюда, когда мне было шестнадцать, ясно? Это отстой, и это страшно. Но будь с Харпер, Идой и мной, и ты в безопасности. У тебя есть мы, твои друзья, до тех пор, пока ты не обманешь нас. — Кларк не сводит глаз с Октавии. — А теперь пойдем со мной, и я покажу тебе, как здесь можно поесть. *** Октавия оказывается хорошей сокамерницей. Она забавна, саркастична и быстро возбуждается. Она учит Харпер бить кулаком и читает книги вслух для Иды, когда её глаза слишком слабы. Кларк смотрит, как плечи Иды трясутся от смеха, а не от кашля. Когда дни становятся теплыми и драки начинают вспыхивать во влажной столовой, она доказывает, что верна, храбра и готова принять удар за своих друзей. Харпер влюбляется в течение нескольких дней. В течение следующих месяцев их камера становится маленькой семьей: женщины всегда обедают вместе. Кларк отдает Иде ее желе в те дни, когда еда жестче, чем ее зубные протезы могут справиться. Ида нежно похлопывает ее по руке, как это делала бабушка Кларк, когда та была маленькой. Харпер раздает комиксы по двору, сидя с Идой и наблюдая, как Октавия шутит и флиртует с несколькими женщинами. Кларк часто приходится спасать Октавию от разговоров об её заднице. Ида каким-то образом умудряется получать новые кассеты каждые несколько недель, быстро наращивая коллекцию Кларк. Когда приходит её очередь принимать душ, Кларк вручает плейер Харпер. Они прекрасно сосуществуют, затем Иду отправляют домой. Бирн приходит за ней утром. Ее отправляют домой по состоянию здоровья — рак легких. Это редкое проявление милосердия со стороны властей. Она упаковывает фотографии своих внуков и рисунки, которые Кларк сделала для нее. — Я буду скучать по вам, девочки. Вы сделали старуху счастливой. — Она обнимает их по очереди. — Теперь, Харпер, постарайся иногда отрывать свой нос от этих комиксов. Не позволяй собой помыкать — Поглаживает щеку Харпер и тянется к Октавии. — Держись подальше от неприятностей, малышка, — говорит она, погрозив пальцем в ответ на улыбку Октавии. — Не позволяй себе страдать здесь — ты слишком красива для всего этого. — Она обнимает Кларк последней. — Ты их защищаешь. Ты меня слышишь? Теперь они твои девочки. Кларк кивает, не нуждаясь в словах. Она чувствует тяжесть ответственности на своих плечах, тяжесть, которая росла с каждым днем, проведенным здесь. — Нам пора идти, мисс Рид, — раздается голос Бирн, когда она многозначительно смотрит на часы. Ида кивает и глубоко вздыхает, прижимая корзину к груди. Когда девочки смотрят, как она уходит, Кларк задается вопросом, будет ли она выглядеть такой же потерянной, когда настанет ее очередь уходить.