Kid, have you rehabilitated yourself?

— Я слышала, что она хладнокровно убила кучу людей. — Я слышала, что она была частью странного культа. — Я слышала, что она пожертвовала кем-то в сатанинском ритуале.

***

— Октавия собирается надрать ей задницу. Это третий день Рейвен в Скайблоке, и она начинает понимать рутину вокруг нее. В настоящее время они с Кларк сидят за столиком для пикника в тюремном дворе, наблюдая, как Октавия присела на изношенную дорожку рядом с маленькой девочкой. — Я не знаю, она выглядит довольно сильной. Кларк качает головой. — Она использует всю свою энергию с самого начала. Вот увидишь, как она подыхает на полпути. Майя всегда ее бьет. Рейвен с интересом наблюдает, как Монро приподнимает шляпу. Харпер стоит на другой стороне дорожки, отмечая финиш. — А почему она бежит, если всегда проигрывает? — Она просто слишком упряма, чтобы сдаться. Монро стягивает шляпу вниз, и они уходят. Октавия взрывается вперед, Сила и скорость практически излучаются от нее. Сначала она бежит далеко впереди Майи, когда они огибают изгиб трескающегося асфальтового овала, она начинает замедляться, лицо краснеет. Майя легко её ловит. К тому времени, когда они добираются до Харпер, она приходит на секунду быстрее, чем Октавия. — Я же говорила тебе. Рейвен кивает, ерзая на скамейке. Она пытается немного снять вес со своих набухших бедер, не привлекая к себе внимания. Но она начинает понимать, что глаза Кларк ничего не упускают. — Ты в порядке? — Её голос низкий, голубые глаза все еще сосредоточены на Октавии, когда Харпер смеется вместе с ней. — Я в порядке. — Рейвен сопротивляется желанию разозлиться на неё, боясь поставить под угрозу их робкую дружбу. Кларк помогла ей приспособиться к Скайблок, будучи тихим источником помощи всякий раз, когда Рейвен спотыкается. Это приводит в бешенство. Рейвен смотрит на землю, когда она вынуждена снова переместиться. Ранний осенний ветер начинает сдувать листья с деревьев, и она знает, что это только вопрос времени, когда холод проникнет в её раны и сделает их невыносимыми. Хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, это вызывает у неё стеснение в груди, неуверенность в том, что ей понадобится помощь. Раньше она была независимой. — Послушай, мне не нужна твоя жалость. Это ничего не исправит. — Рейвен изо всех сил старается говорить тихо и ровно. Даже так трудно бороться с защитным тоном. Кларк не реагирует, продолжая смотреть на двор перед ними. — Окей. — Тон Кларк небрежен, как будто он говорит о погоде. — Просто «хорошо»? — фыркает Рейвен. Кларк наконец-то смотрит на нее. Ее глаза, обычно холодные и грозные, добры, и в голосе Рейвен нет и намека на раздражение. — Да. Что еще ты хочешь от меня услышать? Рейвен ей не доверяет. Должно быть, есть причина, по которой Кларк провела последние три дня, сидя с ней на скамейке для пикника вместо того, чтобы разговаривать с людьми во дворе. Иначе зачем бы она это сделала? Иначе зачем бы она проводила свои дни, незаметно наблюдая за Рейвен? — Знаешь, я серьезно. Мне не нужна жалость. Мне это не нужно. — Я знаю.- Кларк старается, чтобы их глаза встретились. — Yo prometo que no lástima que. — Обещаю, не буду жалеть. Рейвен чувствует, как у нее горят уши, и отводит взгляд.

***

Они сидят в общей зоне за час до отбоя. У Рейвен есть потрепанный экземпляр Хайнлайна из библиотеки, но ей трудно сосредоточиться на нем. Кларк сидит напротив неё, её лицо сосредоточенно на наброске, который она делает. Рейвен замечает, что ее глаза отрываются от фотографии. Блондинка кусает внутреннюю сторону губы, иногда просовывая язык между зубами. Это очень мило. — Что слушаешь? — Она привлекает внимание Кларк, указывая на наушники на её голове. Кларк вытаскивает их из ушей, чтобы повесить на шею, и лезет в карман. Она вытаскивает древний плеер. — Я уже много лет не видела ни одного из них. — Говорит Рейвен, наблюдая, как Кларк достает кассету. Кларк слегка улыбается на это, прежде чем передать пленку Рейвен. Это ручная маркировка, клейкая лента слегка отслаивается по углам. Эти чернила почти выцвели, заставляя Рейвен слегка прищуриться, чтобы прочитать его. — А кто такой Джим Крок? Кларк только ухмыляется и берет кассету, вставляя ее обратно. Рейвен ждет, что она снова наденет наушники и вернется к своему наброску. Вместо этого Кларк полностью снимает их и передает его Рейвен. — Послушай. Рейвен нерешительно натягивает их, пока Кларк нажимает кнопку воспроизведения. Остаток часа Кларк сидит рядом с Рейвен. Она наблюдает за её лицом, пока Рейвен слушает запись, время от времени задавая вопросы или делая комментарии. — Я никогда не думала, что кто-то находит холодильники сексуальными, — шепчет Рейвен. Кларк смеется, запрокинув голову и сверкая глазами. Это длится недолго — она почти сразу же ловит себя на том, что улыбается уже тише. Рейвен мгновенно пристрастилась к этому звуку. К тому времени, когда Шамвэй призывает их вернуться в свои камеры, она полна решимости заставлять смеяться Кларк как можно чаще.

***

Это уже входит в привычку — сидеть вместе. Они не всегда разговаривают — иногда Кларк просто сидит рядом с ней, увлеченная своими собственными проектами. За несколько часов до отбоя Рейвен медленно пробирается через библиотечный научно-фантастический раздел. Кларк делает наброски, один глаз всегда сосредоточен на женщинах вокруг эскизе. Они сидят вместе во дворе, на скамейке для пикника на солнце. Иногда они болеют за баскетболистов, иногда наблюдают, как Октавия выжимает из себя все силы, а иногда просто сидят и купаются в последних лучах осеннего солнца. Кларк держит наушники на шее. Проходит две недели, прежде чем Кларк спросила Рейвен о себе. — Могу я спросить тебя кое о чем? Рейвен знает, что будет дальше. Она удивлена, что это заняло так много времени — Кларк спрашивает о ее ноге. Она кивает, готовясь к эмоциональному разговору. Кларк изучает её лицо теми же проницательными глазами, которые заставляют желудок Рейвин делать странные вещи. Она не поднимает подбородок с того места, где он покоится на ее сложенных руках, светлые волосы каскадом падают на плечи. Она просто спрашивает тихим голосом. — Что привело тебя сюда? Она была застигнута врасплох. Кларк не спрашивал ее раньше, но не многие люди говорят о своих убеждениях, предпочитая сосредоточиться на этом сейчас. Конечно, есть слухи. Рейвен и сама слышала о Кларк какие-то сумасшедшие истории. Но никто не спрашивает. — Почему? — Она не может удержаться от вопроса. Кларк пожимает плечами. — Просто интересно. Ты другая. Рейвен не знает, как к этому отнестись, но все же кивает. — Я, э-э, работаю с машинами. Некоторые из них были не совсем моими, — говорит Рейвен с кривой улыбкой. — Можно сказать, я позаимствовала несколько штук у соседей. Кларк наклоняет голову, легкая улыбка появляется в уголках ее рта. — Я бы никогда не назвала тебя вором. Рейвен только усмехается. Ветер на мгновение усиливается, унося несколько красных листьев через их стол. Кларк закрывает глаза, легкая улыбка не покидает её лица. Без её настороженных глаз Рейвен наблюдает за её лицом — оно расслаблено впервые с тех пор, как они встретились. Ветер играет с её волосами, заставляет её щеки порозоветь от холода. Без своего озабоченного выражения она выглядит моложе, мягче. Рейвен задается вопросом, как бы она всегда выглядела, если бы не оказалась в Скайблоке. Когда Рейвен снова усаживается за книгу, низкий голос Кларк удивляет её. — Ты думала, я хочу знать о твоей ноге? Рейвен пожимает плечами, хотя глаза Кларк все еще закрыты. — Как и большинство людей. — Она оглядывает двор и смотрит на женщин. — Я удивлена, что здесь еще никто не спрашивал. — Я сказала им, чтобы они этого не делали. — О. Что ж. Спасибо, наверное. — Кларк просто кивает в свои руки. — а ты... Ты хочешь знать? — Только если ты хочешь рассказать мне. Рейвен снова пожимает плечами, хотя она чувствует, как её беспокойство растет — она верит, что Кларк не пожалеет её. — В меня стреляли. — Она наблюдает за реакцией Кларк, но глаза блондинки остаются спокойными. — Оказалась не в то время и не в том месте. Я несколько раз работала с парнем по имени Беллами. Я как раз встречалась с ним, когда подошел один старый член банды, которого выгнали из неё. Он был весь под кайфом от наркотиков и хотел навредить Беллами. Он начал стрелять. Он просто выстрелил не в того человека. — Рейвен вздрагивает при этом воспоминании, бессознательно протягивая руку, чтобы прикрыть шрам на животе. — Белл подстрелил Мерфи и убежал. Мы закончили тем, что истекали кровью прямо рядом друг с другом. Он… — Её голос на мгновение затихает, застревая в воспоминаниях — запах крови, холод, который она источала, её страх. Рука на её плече выводит её из этого состояния. Кларк тихо наблюдает за ней. Рейвен глубоко вздыхает, глядя на руку Кларк, успокаивающе сжимающую её руку. Держа её за руку, Рейвен может продолжить свой рассказ. — Он пополз рядом со мной. Сказал, что не хочет умирать в одиночестве. — Она замолкает, прижимая руку к шраму. — Ну, как бы то ни было, он продолжал поддерживать контакт и после этого. Сначала я отвечала всяким дерьмом типа: «Я ненавижу тебя, ты разрушил мою жизнь», что угодно. — Рейвен издает короткий смешок, — хотя это странно. Чем больше мы говорим, тем меньше мне хочется рвать письма, которые он посылает. Он на самом деле отбывает срок в мужской половине Скайблока, так что написание не займет много времени. Кларк кивает, бросая взгляд на участок забора, отделяющий их от мужского двора. — Беллами тоже здесь, так что это должно быть весело. — Рейвен неуклюже ковыряет за столом для пикника, понимая, что она поделилась с Кларк больше, чем когда-то с Виком. — Но хватит обо мне.… Кларк издает негромкий смешок, доставая из кармана плеер. — Спасибо, что сказала мне. — Она натягивает наушники на уши, когда сирена гудит, сигнализируя о конце дворового времени. — Когда-нибудь я расскажу тебе свою историю. Тогда ты увидишь, насколько я облажалась.

***

— Клянусь Богом, если этот телевизор продолжит отключаться во время моего шоу, я его сломаю! Из угла общей комнаты доносятся крики. Рейвен выглядывает из библиотеки, любопытствуя, кто же это кричит. Она разглядывает грязную бейсболку, которой Монро в настоящее время стучит по старому ящику телевизора. Она встречает веселый взгляд Кларк из общего зала, обе кивают и направляются к причине шума. — Монро! Продолжай бить его так, и он никогда не будет работать, — выкрикивает Кларк, игнорируя нетерпеливый взгляд Монро. Шаркая к телевизору, Рейвен смеется над бейсболкой Монро, которая теперь свисает с угла экрана, который мерцает и статичен. — Что ты смотришь? — Она смотрит «Секретные материалы», потому что большая зануда. Монро закатывает глаза на слова Кларк, не воспринимая их всерьёз. — Да, потому что Джиллиан и Дэвид такие классные. Кларк ухмыляется, когда Монро протягивает руку, чтобы схватить бейсболку, явно намереваясь ударить ею снова. Прежде чем она успевает это сделать, Рейвен встает между ней и телевизором, наблюдая за мерцающим узором. — Я могу это исправить. Это вовсе не предложение — скорее признание её способностей. Она даже не уверена, что кто-то её слышал. Кларк бросает быстрый взгляд на Рейвен. — Что тебе нужно? Рейвен отрицательно качает головой. Она не ожидала, что Кларк воспримет её заявление всерьез, и знала, что ей нужна была в лучшем случае контрабанда. — Ну, для начала мне понадобится отвертка, — говорит она, давая понять тоном, что этого не произойдет. — Я могу достать тебе её через час или около того. Что-нибудь ещё? О. Ладно. Сорок пять минут спустя Рейвен сидит на корточках возле телевизора, повсюду торчат провода, а в зубах у неё зажат рулон скотча. Это потрясающе — снова чинить вещи, это сродни наркотику или вроде того. Кларк сидит рядом с ней, время от времени задевая коленом колени Рейвен. Рейвен позволяет себе погрузиться в полутранс, существующий только в проводах и электричестве. Телевизор явно был залатан несколько раз: ни один из цветов не ведет туда, где они должны, большинство проводов в беспорядочном переплетении. Рейвен осторожно распутывает их, снова связывая вместе и связывая лентой там, где проволочное покрытие стерлось. Рейвен не торопится с этим. В течение нескольких минут это просто Рейвен, Кларк и механика. Она может слышать ровное дыхание Кларк рядом с ней, расслабляющий звук позади скрипящего телевизора. В конце концов, телевизор ремонтируется. — Этого должно хватить, — говорит она почти с сожалением. Повернувшись к Монро, она показывает на кнопки на нем. — Не хочешь ли оказать мне эту честь? Монро ухмыляется и включает его. Цвет приходит в ясный и резкий, не отставая с голосами. Небольшая толпа, собравшаяся посмотреть, как Рейвен его чинит, радостно завопила. Кларк слегка улыбается ей и поднимает инструменты, без сомнения уходя, чтобы убрать их. — Рейес! Ты потрясающая! Я перед тобой в долгу, — говорит Монро, похлопывая Рейвен по спине и хватая ее бейсболку. — Да, это я, не так ли?

***

— Ладно, дамы, выстраивайтесь! — Голос Бирн наполняет собравшихся. Рейвен смотрит на Кларк, но та выглядит такой же удивленной. — Что тут происходит? — По-видимому, какой-то идиот кровоточащий сердечный судья думает, что сеанс терапии один раз в неделю реабилитирует вас.- Шамуэй появляется позади них, заставляя Рейвен отвести взгляд. Он жестом велит им присоединиться к образующимся беспорядочным линиям. Рейвен чувствует облегчение, когда Кларк остается рядом с ней.

***

Если эта сумасшедшая белая девушка не перестанет ныть, то Рейвен точно никогда не выйдет из тюрьмы. Рейвен вздрагивает, проводя рукой по волосам. Октавия ловит ее взгляд, обе девушки перекидывают их в сторону, в то время как Майя плачет над каким-то удручающим детским воспоминанием. Каждый раз, когда ей кажется, что она заканчивает, Кейн — их так называемый терапевт — подстрекает её продолжать. Мудак. Первые двадцать минут женщины капризничали, смеялись и отказывались сотрудничать, пока Кейн убедил их, что чем скорее они будут вести себя хорошо, тем скорее он их отпустит. Прошло уже больше часа. Рейвен вытягивает свою больную ногу, тяжело вздыхая. — Мисс Рейес, вы хотите что-то сказать? — Кейн зовет её. Рейвен пожимает плечами, глядя на свои туфли, и снова ерзает на дешевом пластиковом стуле. Она не настолько глупа, чтобы делиться чем-то личным. — Мисс Вик только что поделилась кое-чем очень личным о своем отце, и как ее друзья мы должны выслушать и предложить помощь. При слове «друзья» Рейвен едва сдерживается, чтобы не фыркнуть. Подняв глаза, она встречается с Майей. Майя смотрит на неё со всем жаром горячей печи, затем она ловит взгляд Кейна и снова пожимает плечами. — Ну же, Мисс Рейес, как насчет того, чтобы рассказать нам, что, по-вашему, Мисс Вье должна сказать своему отцу? Речь идет о групповом исцелении. — Кейн сурово смотрит на нее, скрестив руки на груди, словно ожидая сопротивления. Она не может его разочаровать. Держа своё лицо совершенно пустым, она слегка приподнимается и повышает голос, источая саркастическую невинность. — No hablo inglés. — я не говорю по-английски. Октавия тут же фыркает, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть усмешку. Кейн вздыхает, зажимая нос, в то время как несколько других девушек начинают шуметь, готовые добавить к этому хаосу. Рейвен видит, как Харпер виновато улыбается Майе, старающейся сдержать улыбку. Кларк не улыбается, но когда она ловит взгляд Рейвен, её глаза сияют. Это едва заметно, но Рейвен научилась не ожидать больших визуальных эмоций от блондинки. — Мисс Рейес, именно это легкомысленное отношение к другим людям привело вас сюда в первую очередь. — Aquí pensé que era la policía, — а я думала — это была полиция, отвечает Рейвен, стреляя улыбкой в Кларк, которая отдаёт ей небольшую ухмылку. — По-английски, Мисс Рейес. — Кейн оказывается легко разочаровывается, когда не понимает. Другие латиноамериканки и она тут же подхватили его. — Я сказала: «Ага». Это заставляет Кларк фыркнуть от смеха — шум, дающий любое наказание за дурачество Рейвен немедленно стоит того. Даже Майя улыбается, хотя она явно борется с этим. Кейн свирепо смотрит и качает головой, драматично щелкая ручкой, чтобы написать что-то в своем маленьком блокноте. — Убедись, что правильно пишешь мое имя! — Рейвен кричит через круг, заставляя некоторых девушек хихикать. Кейн захлопывает свой блокнот. — Ладно, на сегодня мы закончили. Это занятие разваливается на части. Я ожидаю, что вы все будете вести себя лучше на следующей неделе, — Кейн говорит это таким тоном, как будто девушки расстроены тем, что сеанс закончился. Напротив, женщины почти выбежали из комнаты. Они все начинают болтать друг с другом, когда Октавия даёт Рейвен пять. — Ну же, Рейес, пошли отсюда. Мне нужно кое с кем поговорить до ужина. Рейвен кивает и роется под стулом в поисках дешевого костыля. Кейн жестом приказывает стражникам выпустить женщин из комнаты, но сам кричит: — Мисс Рейес, на пару слов. Чувство облегчения покинуло её, как и хороший настрой. Разговор не сулит ничего хорошего. Кларк и Октавия держатся позади, задержавшись у двери. Кейн замечает это и отмахивается. — Наедине. Рейвен ловит взгляд Кларк, смесь беспокойства и любопытства написана на ее лице. Рейвен кивает ей и откидывается на спинку стула. — Рейвен, что это на тебя нашло? Согласно твоему личному делу, у тебя никогда не было подобных вспышек, но я слышал, что у тебя был инцидент прошлой ночью. — Кейн наклоняется вперед, вся суровость исчезла из его глаз. Рейес только пожимает плечами. Ее челюсти плотно сжаты, и она избегает его взгляда. Ни в коем случае она не станет откровенничать с каким-то низкооплачиваемым государственным психотерапевтом. Кейн вздыхает, но на этот раз это больше похоже на усталость, чем на разочарование. — Рейвен, послушай меня. Я не смогу помочь тебе, если ты сама не позволишь. — Он наклоняется вперед, положив руки на колени. — Ты не обязана мне все рассказывать. Но ты вошла в эту комнату с грузом на плечах, и судя по тому, что Шамвэй рассказал мне вчера вечером, ты очень скоро проведешь неделю в одиночке. Что-то мне подсказывает, что ты не очень хорошо справишься с одиночеством. Рейвен кивает, глядя куда угодно, только не в лицо Кейна. Она чувствует, как её уши начинают гореть от смущения, когда он описывает её недавнюю вспышку гнева. Крики начались с письма её матери. Рейвен получает письма из дома редко. Даже до того, как она отправилась в тюрьму, её мать ждала три или четыре недели, не писав письма, а затем отправляла целых четыре письма в один день. Они всегда содержат очень мало писанины. Raven, Encontré esto, es como Leer cuando eras pequeño. Sinclair me trajo la cena. Él dice hola. Le dije que no escribirías. Él no ve las hormigas en el periódico, pero yo sé que tú sí. No contestes. Mi televisión está rota otra vez. Te extraño. Рейвен, Я нашла это когда ты была маленькой Синклер снова принёс мне ужин. Он передаёт привет, я сказала, что ты будешь ему писать. Не отвечай Мой телевизор снова сломан. Я скучаю по тебе. Страница написана синими чернилами, случайные буквы размыты, едва удаётся прочитать хотя бы слово. В конверте лежит ещё кое-что — это страница из старой детской книги. Её мать ни разу не навещала Рейвен. Если бы не тот факт, что ей пришлось написать на конверте «федеральное исправительное учреждение Скайблок», Рейвен не была бы уверена, знает ли её мать, что она находится в тюрьме. Она скучает по ней. Но все большая часть её ненавидит её всем сердцем. Эта мысль привела её в отвратительное настроение. Внезапно она почувствовала непреодолимое желание выбраться наружу, и каждая камера, каждое окно, каждый проблеск колючей проволоки вызывали у нее желание выползти из собственной кожи. Когда девушки в камере напротив не замолкали, она теряла самообладание, крича и пиная прутья решетки, не обращая внимания ни на наказание, ни на свою раненую ногу. Потребовалось время, чтобы Кларк и Октавия схватили её и закрыли ей рот руками, чтобы она заткнулась. Еще минута, и её вытащили бы из камеры Шамвэй и Бирн. Кларк просидела с ней на койке больше часа, позволяя Рейвен слушать её записи, обеспечивая ненавязчивый комфорт другого человека. Рейвен смущена тем, насколько чувствительной она была. Этим утром она дала Кларк четыре ручки, Октавии мини-сникерс, чтобы компенсировать вчерашнюю заботу. — Ладно, Рейвен, я не дурак. Я знаю, что ты не будешь со мной разговаривать. Я просто хочу убедиться, что у тебя есть с кем поговорить. — Кейн просматривает свой блокнот. — Ты разговариваешь со своими соседями по камере — Кларк Гриффин, Харпер Макинтайр или Октавией Блейк? — Рейвен пожимает плечами и кивает. — Хорошо. Слушай, я знаю, что я всего лишь тюремный консультант. Давай будем честными — мне платят за то, чтобы я заботился о тебе, и ты это знаешь. Но Рейвен, я стал консультантом не просто так. Я выбрал эту работу, потому что забочусь обо всех вас. Я не хочу, чтобы ты закончила так же, как я. Рейвен оглядывает его с головы до ног и поднимает бровь. — Белым мужчиной средних лет, думающим, что бороды вернулись в моду? К её удивлению, Кейн усмехнулся, услышав это. — Нет, — говорит он, качая головой. — Одиночкой. Тут Рейвен делает паузу. Кейн ждет, пока она встретится с ним взглядом, а потом тихо продолжает: — Если ты оттолкнешь всех, если не позволишь никому помочь тебе… если ты будешь продолжать вести себя так, будто тебе всё равно, очень скоро мир захочет согласиться. И это очень хороший способ жить одной. Кейн смотрит ей прямо в глаза. Он не позволяет ей отвести взгляд. Что-то глубоко внутри Рейвен вторит этой мысли: «Он же тебя знает. Он видит тебя». Рейвен пытается стряхнуть с себя его взгляд. Она не может остановить покалывание в глазах и жар на щеках. Прежде чем она успеет сделать что-то столь же нелепое, как заплакать (или, не дай Бог, действительно открыться ему), она кивает на часы. — Я… мне надо идти, ужин скоро. Если я не потороплюсь… Прости, Кейн. — тараторит Рейвен. Он кивает и смотрит на часы. Всё закончилось. — Ладно, просто подумай о том, что я сказал. — Он шуршит бумагами, когда она протягивает руку и яростно вытирает глаза. Схватив свой костыль, она использует его как рычаг, чтобы подняться на ноги. Как только она проходит страшную часть, где она уверена, что упадет, она обхватывает манжету костыля вокруг своей руки и ослабляет свой вес с её все ещё опухшей ноги. Глубоко вздохнув, она проводит рукой по лицу и начинает шаркающим шагом приближаться к двери. No llores Reyes, eres bien. Не плачь, Рейес, ты в порядке. Кейн улыбается и кивает, когда она проходит мимо. Она делает вид, что ничего не видит. Подойдя к двери, она видит охранника, который ждет её, чтобы проводить в столовую, где сотни других женщин делают вид, что проводят полчаса, наслаждаясь помоями, предоставленными государством.

***

Она появляется слишком поздно, чтобы встать в очередь. Её нога болезненно тащится, и она чувствует, как все взгляды устремляются на неё, когда она шаркает по рядам к своему столу — и всё же она рада, что находится здесь, а не с Кейном. Этот человек видит слишком много и говорит слишком много, чтобы ей нравилось. Её сокамерницы сидят за маленьким столиком в глубине зала. Она сидит с Харпер, Кларк и О. конечно; но также и с друзьями Харпер — Майей и Монро, и подругой Октавии — Трис. — Рейвен! Мы взяли тебе! — Октавия жестом указывает на поднос рядом с ней. Рейес ухмыляется О, едва не падая на сиденье. — Так чего же хотел от тебя Кейн? — спрашивает Октавия, глядя прямо ей в глаза. Рейвен лишь беспечно пожимает плечами. — О, ты же знаешь, просто хотел, чтобы я в следующий раз вела честную жизнь и уважала группу. — Ну, это вроде как правда. Октавия кивает и рассказывает историю, в которую она попала по пути сюда. Остальные смеются и реагируют на все, что говорит О. Только глаза Кларк остаются на Рейвен. В них нет ни обвинений, ни осуждения, но у неё появляется ужасное ощущение, что она видит столько же, сколько и Кейн. Она опускает глаза на свой поднос и замечает, что у неё нет салата, но есть две чашки пудинга. Кто-то поменялся. Это не имеет никакого значения. Все ненавидят так называемый салат. Это просто коричневая жижа, плавающая в оливковом масле. Пудинг — это самая лучшая часть. Она быстро переводит взгляд на остальные подносы группы. Октавия и Харпер все еще сидят со своими, Монро заканчивает трапезу, а Майя и Трис только сейчас начинают есть. Кларк. Она смотрит через стол на поднос Кларк, находя его подозрительно нагруженным коричневыми листьями. Подняв глаза, Кларк встречается с ней взглядом и подмигивает, прежде чем повернуться, чтобы услышать историю Октавии. Дерьмо. Не обращая внимания на свои розовые щеки, она открывает первую чашку. В конце концов, у неё закончатся ручки к концу недели.