Драбблы: Волейбол

Понятия не имею, чем она меня зацепила. Я никогда особо девушками не интересовался: весь день был занят учебой, волейболом и иногда помощью родителям, а отношения казались довольно обременительной штукой. Достаточно было взглянуть на друзей. Они то порхали от счастья, то впадали в депрессию, а иногда эти два состояния накрывали их в один и тот же день. Не люблю перемены, а с отношениями вся жизнь только из них состоять и будет. Поэтому-то я никогда не стремился заводить девушку, но, как часто мне говорили окружающие, любовь приходит без приглашения. И ко мне тоже, как бы я не старался от нее оградиться. Я хорошо запомнил ту встречу. Не помню зачем, но я шел по улице, настроение было паршивое — наушники сломались, впереди соревнования, а в учебе результаты не особо радовали, поэтому иногда люди от меня шарахались. Ну и пусть, мне же лучше. Моя дорога лежала через парк. Не люблю это место, все время забит улыбающимися парочками, смотреть на которых было невозможно. Сахар так и прет. Проходя мимо одной из скамеек, на которой сидела девушка в цветастом платье, я услышал тихий всхлип, но решил, что мне послышалось, поэтому пошел дальше. Вновь всхлип, только громче. Я обернулся. Девушка сидела, низко опустив голову и завесившись рыжеватыми волосами. Пальцы ее крепко впились в деревянную поверхность, из ранок на коленках сочилась кровь. Я хотел пойти дальше, но что-то меня остановило. Какая-то неведомая сила потянула меня назад и заставила спросить: — Чего ревешь? Она подняла на меня глаза. Голубые, с зеленым отливом, они казались еще ярче от стоявших в них слез. Посмотрела и сразу же опустила. Видимо, мой вид ее напугал. Несколько секунд она молчала, но потом прохныкала: — Больно — она указала на колени. Я постоял в растерянности. Видимо, привык, что у нас все всё терпят. Ацуму как-то вышел на площадку с температурой 38.3. Ему потом крепко от Киты досталось. Медленно, но до меня дошло, что девушка — существо более хрупкое, чем наш неугомонный. — И почему сидишь? — Ходить больно. — И ты будешь тут сидеть, пока не переболит? Она растерялась и не знала, что ответить. Опять воцарилось молчание. Спустя несколько секунд я вздохнул и пошел дальше. Я не оборачивался, но был уверен, что она смотрит мне вслед разочарованным взглядом и думает о том, что я просто решил над ней посмеяться. Однако я развеял эти ее мысли, вернувшись примерно через пять минут с антисептиком и зеленкой. Она удивленно посмотрела на меня, а я, не отдавая себе в этом отчета, присел перед ней на корточки. Наверно, подсознательно понял, что она сама обработать колени не сможет. Когда антисептик коснулся ранки, девушка зашипела и попыталась отдернуть ногу, а я инстинктивно удержал ее за щиколотку. Она на секунду затихла, но потом резко ударила этой же ногой мне по лицу, едва успел увернуться, но ухо задело. — Не прикасайся ко мне — мне казалось, что у нее сейчас как у кобры зонтик откроется. — Да я помочь пытаюсь — огрызаюсь в ответ. — Сама справлюсь. — Да ты только сейчас ныла, что не можешь встать. Вот так и делай людям добро. — Вот и не надо лезть, куда тебя не просят. Как, однако, быстро могут меняться женщины. Вот она сидела и хныкала как маленький ребенок, а вот готова перегрызть мне глотку, если я сделаю лишнее движение. — Успокойся и дай мне закончить начатое — откуда во мне эта настойчивость? Я ее впервые в жизни вижу, а помощь ей кажется чем-то естественным — тебя хоть звать-то как? Она несколько секунд сверлила меня взглядом. Тени от листвы так и плясали по ее лицу причудливыми узорами. Она удивительно подходила к этому дню. Волосы в свете солнца, казалось, отливали золотом, глаза принимали то оттенок неба, то травы, а платье в цветочек ей шло. Впрочем, как я потом выяснил, ей шло все, что бы она не надела. Я отвернулся. Не хватало, чтобы она приняла меня за еще большего извращенца. — Ито Мико — пробубнила она. — Суна Ринтаро — ответил я и снова присел перед ней. На этот раз она не дергалась, хотя иногда и шипела от боли. — Спасибо — сказала Ито, когда все было кончено. — Не за что — ответил я. Мне хотелось остаться, но предлога не было, поэтому я пошел по своим делам. Однако через несколько секунд услышал сзади шаги. Она шла на некотором расстоянии, но в том же направлении, что и я. — Чего тебе? — Не обольщайся — не за тобой бегаю. — Какая ты грубая. — Уж кто бы говорил. Мы поравнялись. — Как ты умудрилась колени разбить? — Говоришь так, словно с тобой этого никогда не было. — Было, но в последний раз лет в десять. — Везеееет — протянула она — а со мной постоянно. То колени, то локти. Этим ее словам я тут же нашел подтверждение. Она споткнулась и полетела вниз под идеальным углом. Мало того, что не сгруппировалась, даже руки не попыталась выставить. От очередного свидания с землей ее спасла моя натренированная годами занятий волейболом реакция. — Спасибо — сказала она снова, поправляя волосы и юбку. — Не за что — ответил я — как ты до сих пор жива с такой степенью самозащиты не понимаю. — Да я тоже — небрежно ответила она и свернула направо — пока-пока. Надеюсь, еще увидимся. — Пока — ответил я и пошел дальше, думая о том, что навряд ли мы вновь встретимся. Однако это все же случилось. Уже этим вечером у меня дома. Родители пригласили на ужин своих друзей и их дочь. И кто бы мог подумать. Этой дочерью оказалась моя знакомая. Сидя за столом, я все ждал, когда она что-нибудь уронит или порежется. Но, к счастью, этого не случилось, и я подумал уже, что все обойдется, но нет. Судьба решила отыграть свое за пару часов спокойствия. Уже когда Мико сходила с крыльца и махала нам на прощанье рукой, она зацепилась каблуком за расшатавшуюся доску и и кинулась с головой в объятья нашей дорожки перед домом. И снова от этого свидания ее спас я. — Спасибо — снова услышал я. — Не за что. Откуда ж я мог знать, что в будущем такого рода диалоги станут обыденными. Впрочем, я этому даже рад. С ней сложно, но с той самой встречи день, когда ее нет со мной хотя бы несколько минут, не считается удачным.