Имперское кредо

Рэйдеры плыли в ночи, купаясь в лунном свету. Искажающие поля сделали эти антигравы почти невидимыми, лишь неясные очертания можно было увидеть при свете лун Гардиса. Город-улей Саммос, здесь производилось оружие, которым снаряжались полки мон’кей, разбившие его кабал на Кандисе. Настолько оно у них было примитивное, что даже сложной инфраструктуры миров-кузен, как они называют эти миры, не потребовалось. Охранные кордоны, разделяющие собой ярусы города-улья, исчезли в мгновение ока. Залпы из десятков тёмных копий «Губителей», «Рейдеров» и бомб «Пустотных воронов» превратили их дымящиеся груды металла и бетона, непригодные уже ни для чего. Далее откуда ни возьмись появились разбойники на антигравах, веномы, везущие в себе ведьм и улей потонул в хаосе и огне. Пока друкхари упивались резней на верхних ярусах, внизу начали бесноваться генокульты, покинув свои грязные логова и только усиливая беспорядок. Командование растерялось, не зная, как распределить силы. Тандрилл степенным шагом в сопровождении вернорождённых кабаллитов шёл по одной из широких улиц, вдыхая запахи гари и крови. Они клином шли по улице расстреливая из осколковых винтовок всякого, кто смел оказывать сопротивление, подпуская к Тандрилу лишь самых достойных противников. Местные полки СПО были хорошо вооружены и экипированы, но военной подготовки им явно не хватало. Стремительным натиском друкхари разрушили их ряды, те сразу дрогнули. Резкая голубая вспышка накрыла архонта. Тот пошатнулся, прикрыв закованной дланью глаза от нестерпимого света. Теневое поле защитило его, что нельзя было сказать о пятёрке вернорождённых слева от Тандрила. Из окна одного из строений торчала голова в шлеме и дуло плазмомёта. Тандрилл мгновенно вскинул бласт-пистолет и одним метким выстрелом выбил мозг неудачливому бойцу. От вида ошмётков, растёкшихся по стенке, тёмный эльдар лишь слабо улыбнулся. На уличном перекрёстке один из остатков сил СПО пытались организовать оборону. В наспех сооружённой баррикаде виднелись лаз-пушки на лафете и около пятидесяти солдат с лазганами. Вернорождённые ускорили шаг и едва мон’кей успели открыть огонь, друкхари уже были на баррикаде. Архонт тремя выстрелами снял артиллерийскую прислугу и обнажил силовой меч, который тихо загудел, готовый к своей кровавой работе. Одним взмахом он рассёк флак-броню солдата, а вместе с этим и плоть человека. Разрубленные артерии тут же начали извергать фонтаны крови, окрашивая всё вокруг в алый цвет. Раздался звук лазгана и теневое поле вновь сохранило жизнь своему владельцу. Он развернулся по направлению выстрела и одним прыжком сократил дистанцию между собой и человеком. Лёгким взмахом меча он расколол нагрудную пластину бойца и молниеносно направил в грудь солдата свою руку. Мощным ударом пробив ему грудную клетку, тёмный эльдар извлёк оттуда ещё трепещущее человеческое сердце и со всей силы сжал его. Всего за час сопротивление на верхних уровнях было сломлено, и началась резня. Город-улей наполнился дымом и кровью. Командование, отчаявшись организовать оборону начало просить о помощи, не зная, что делать. Архонт краем глаза видел, как один из кабаллитов ворвался в дом, а недолгое время спустя вернулся оттуда держа левой рукой за ногу убитого им младенца и грубо схватив за волосы волок за собой плачущую молодую мать в правой. Баржи и пустотные бомбардировщики обрушили всю огневую мощь на индустриальные зоны города улья, за пол часа уничтожив заводы и фабрики. Множество шпилей города-улья были разрушены и ограблены, а едва первые лучи солнца начали брезжить на востоке, друкхари исчезли, как будто их вообще не было. В Коммораг он вернулся спустя несколько дней. Его баржи были полны рабов, золота и прочих драгоценностях. В одном из многочисленных доков пришвартовались его суда и рабы-носильщики принялись разгружать трюмы под бдительным надзором надзирателей с плетьми, сдирающими кожу. Едва один из них запнётся, не сможет отнести груз, или перемолвится с одним из только захваченных, как тут же лишиться кожи на спине. Большая часть захваченного будет отдана Аздрубаэлю Векту, что бы и дальше кабал Тандрила пребывал под защитой властителя Тёмного города. Архонт удалился в Тёмные башни — его логово. Тёмные башни были цитаделью, выстроенной из чёрного камня, с многочисленными острыми зубцами и гаргульями. Миновав кольцо стен, Тандрилл со своим кабалом оказался во внутреннем дворе, где были загоны для рабов, представляющие собой тёмные, почти лишённые света тесные ямы, без малейшего намёка на санитарию. Мертвые были рядом с живыми, испражнялись рабы там же где и стояли, их почти не кормили, выдавая лишь раз в день сверхкалорийные энергетические батончики. Были установлены нормы выработки для рабов и если невольник эту норму выполнял, что случалось крайне редко, то ему могли даже дать объедки со стола архонтов. Он вошёл в циклопическую башню, которая ближе к к верхушке разъединялась на два узких шпиля, которые словно короной были увенчаны зубцами в виде каменных лезвий. В этой башне располагались оружейная, казармы кабалитов, личные покои архонта и ещё ряд помещений отведённых под внутреннюю инфраструктуру. Тандрилл никогда не снимал своих доспехов, благодаря модификации ковена гемункулов за баснословную цену, его сегментированная броня и его тело были одним целым, его второй кожей и ничуть не утомляли его. Разумеется он не забыл о телесных удовольствиях и область паха была пожалуй единственным его слабым местом. Рабы очистили его доспехи от засохшей корки, правда один раскроил себе руку, отчищая его бритвенно острые шипы и зазубрины, за что был наказан плетьми. До завтра он теперь вряд ли доживёт, настолько его высекли. Впрочем неважно, одним больше одним меньше. Тем более это был один из т’ау. Их Тандрилл никогда не жалел. После этого, он поиздевался над своими рабами, замучив одного до смерти, и направился в свои покои. Там, уже порядком развлёкшись с лхамеянкой, он раскрыл перед собой голо-карту галактики и принялся её пристально разглядывать. — Ты опять за картами, — скользнув по постели его наложница слегка прикусила ему кончик заострённого уха и мужское естество Тандрилла снова начало наливаться. Он её поцеловал, прикусив эльдарке губу, та издала стон и уже начала оголять свои груди, как Тандрилл перестал. Лхамеянка изобразила обиду и демонстративно развернулась от него. Архонт своими острыми пальцами провёл по её спине, аккуратно протиснул руку к её груди и нащупал сосок, который быстро затвердел. — Иннэль, осталось совсем немного. Осталось такая малость на моем пути. — Я хочу разнообразия — вкрадчиво сказала она, переменив тему, — как насчёт троих — и эльдарка сверкнула своими тёмно-синими глазами. — Можешь выбрать любую мою рабыню. Как насчёт новенькой мон’кей с этого набега. Она юна, глупа и наивна. — Да, это будет восхитительно, но я хочу находиться сверху, мы её вдвоём, м-м-м? — и она провела пальцами по тонким скулам Тандрилла. — Ах ты развратница — и их губы снова слились в поцелуе и вот уже недолгое время спустя комната наполнилась стонами удовольствия.

***

Зиммер Крэнд стоял у борта линейного корабля «Гордость Вейстмарна» наслаждаясь легким бризом, приятно холодящим лицо, и всматривался в бинокль на приближающийся берег на котором в своей уродливой деревушке, если эти груды мусора можно так назвать, копошились фигурки орков, не ожидавших прибытия целого флота Маарских крестоносцев. Боковым зрением он увидел массивную фигуру офицера, приставленного Цеками в так называемых представительских целях, хотя за время пути недовольство от соглядатая и уменьшилось, благо стервец составил отличную компанию в карты во время пути. Но раньше чем золотоплечий успел приблизится послышались вопли преисполненные нездорового энтузиазма — Эти мерзкие.ри поз… …! И даже…рем, то…! За…ра! — ветер донес предбоевую молитву демагога Эмиля, посланного в их группу для «поднятия боевого духа». — Как же я рад что он добровольно отправился на десантную баржу чтобы возглавить высадку! — Густой бас майора Гельта с легкостью перекрыл усилившиеся слова молитвы, а меж тем корабли начали сближаться, перестраиваясь для высадки. — Если пушки не сломят боевой дух этих дикарей, то нам придется уповать на Императора и боевой дух тех, кто высадится в первых рядах. — Зиммер поморщился, ибо его голос постоянно казался ему мальчишеским на фоне собеседника. — Хорошо что эти калоши вообще умудрились дойти с так и не закрытыми за ночь течами! — Да-с, невозможность спокойно расстрелять зеленокожих дикарей с моря изрядно осложнила наши планы. — согласно кивнул сухопутный, поглядывая на изрядно осевшие за прошедшее с злополучного шторма время торговые баржи. — Ничего, у нас есть еще несколько часов до момента, когда начнется высадка, и будьте спокойны мои артиллеристы покажут оркам гнев Императора!

***

Это утро Ургц Камнешкур встретил в одном из прибрежных укреплений банды Мокрых досок в процессе оценивания где лучше организовать строительство плавучих пацановозок для тщательно лелеемых планов постукать юдишек и честно слутать обратно подло упертые этими мягкотелыми гротолюбами горы хлама после старых драчек. Настроение варбосса с необычно сероватой шкурой было боевито высоким так как, то подобие мека, которое он взял с собой, вчера заявил, что это самое крутое место и он начнет строить крутые плавучие тачки прямо сейчас, если крутой босс разрешит слегка разобрать крутые халупы местных крутых орков. Могучим ударом заткнув намерившегося вякнуть чего-то несогласное местного ноба, с трудом дотягивающего ему до плеча, и проревев выдать этому бойзу два грибных пыва, он удалился по важным боссовым делам, прихватив нокаутированного ноба для восстановления иерархии. События после первой бочки грибной иерархии помнились смутно. Вроде бы он, размахивая подвернувшимся гротом увлеченно рассказывал про драчку у Трех клыков, когда его Камнежоры постукали Красных рубил, а он сам оторвал их боссу руку и этой рукой, все еще сжимавшей настоящий стальной топор, пробил его тупую башку. Это знаменательное событие окончательно убедило остальные, более слабые банды влиться в его набирающий силу ВАААГХ, привлеченных обещаниями новых драк и железных рубил каждому, чтобы распоследний грот не ушел обиженным! И вот, вытащив свою гудящую голову на свежий воздух, первое что увидел вымахавший аж до трех аршин многообещающий варбосс был давешний ноб, еще более помятый чем вчера, пытающийся что-то промычать со сломанной челюстью. — Боз, плавч ачлы юджк! Схватив первого попавшегося грота и дав ему по голове Ургц прорычал: — Слыш, тащи нашего отбитого дока сюда, живо, а не то я сам к нему приду с этим треплом, зог. — откинув свеженазначенного посыльного, гигант решил выяснить причину побудившую этого гротолюба почесать лицом его кулак, сунувшись в халупу рано поутру. — Ты и ты, и ты, зог, сквиггоголовые ушлепки, че ему было нада? — спросил у припершихся на шум нобов своей свиты недовольный утречком варбосс. — Чилавеки босс! На плавучих тачилах! И их многа, зог! — раздались вопли из-за большой груды мусора являющейся основным складом поселения и закрывающей вид на море Недовольно рыкнув приказ об общем сборе варбосс удалился вооружаться.

***

— ОТКРЫТЬ ОГОНЬ! — продублированный сигналом древнего рога с черным вороном приказ, раздавшийся из вокс усилителей, звуковой волной всколыхнул обвисшие паруса, а последовавший зрелищный бортовой залп эскадры качнул корабли, стоявшие линией в отдалении от берега, чтобы не мешать десантным баржам. Сотни ядер устремились к собирающейся перед своим поселением орде орков взметнув оторванные конечности, головы, а иногда и просто брызги фарша, оставшиеся от мерзких ксеносов. — А они шустро отступают за ограду! Недурно для вонючих дикарей, убивающих друг друга за куски железа! — раздался из наушника вокса, закрепленного на голове Зиммера, голос Квинта Цека, находившегося на одной из не пострадавших десантных барж. — Но меня беспокоит их организованность, передайте приказ отдать приоритет наиболее крупным оркам, как я и говорил. Судя по докладам наблюдателей их было около десяти тысяч, и такая организованность говорит, что у них один сильный вожак. — Наши пушки перебьют их всех! Вам надо просто не подпускать их к себе до этого момента. — Несколько более дерзко чем следовало командующему походом, ответил молодой Крэнд, которому «опытный дракон» еще накануне успел надоесть своими лекциями, и потративший последний час именно на них, хоть и по дальней связи, но все равно помешав молодому здоровому организму насладится обеденной трапезой. — Я не сомневаюсь в ваших пушках, я сомневаюсь в стойкости того сброда, который будет стоять с копьями в первых рядах. — Тут Зиммер проклянул шторм, мало того, что изуродовавший хрупкие торгашеские скорлупки, так еще и раскидавший их флот так, что в высадке примет участие только половина отряда Цеков, силы его дома, пять тысяч сброда фратерис и полторы тысячи СПОшников и хоть тут удача смилостивилась и это был полк «Верных гренадеров» — элитная часть, вооруженная полуавтоматическими винтовками и усиленная скорострельными автоганами и гранатомётами. И чертовы фанатичные идиоты с копьями и кирасами поверх стеганого доспеха примут на себя удар взбешенных орков, конечно если те вообще добегут до их рядов. — Все парень, высадка началась, мне нужно координировать наши действия, не давайте оркам до нас добраться. Да пребудет с нами Император! — Император защищает! — и никогда не отличавшийся религиозностью аристократ сложил аквилу на груди и прошептал литанию защиты. Диспозиция вынужденного авангарда Маарских крестоносцев складывалась следующим образом: на широком пологом песчаном пляже, плавно поднимающимся от прибоя и переходящего в лишь на пару метров более высокую равнинную местность, где на небольшом холме в полутора километрах громоздились орочьи развалюхи за полустеной-полужилым зданием, идущим по периметру. Было решено расположить стрелков с тяжелым оружием на вставших на мелководье баржах, дававших достаточное для беспрепятственного огня возвышение, остальных расположить в начале равнины и использовать имеющееся время для откапывания рва перед будущими линиями построенных фалангой фратерис и насыпания минимального возвышения для стрелков. Импровизированные танки числом пять штук принявшие участие в высадке, должны были встать в небольшом разрыве между стрелками и фратерис и оказывать поддержку своими тяжелыми стабберами, естественно после того как поработают бульдозерными отвалами. В штабе на борту некогда крупнотоннажной баржи, а ныне командного пункта вовсю кипела хаотичная, но при этом последовательная работа офицеров, в то время как бесполезно опасные аристократы сидели в специально выделенной кают компании и заливали нервы алкоголем. Барахлящие пикт камеры на баржах, танках и кораблях выдавали картины лихорадочной деятельности, а доклады разведчиков о действиях орков становились все напряженней. Высадка началась… фратерис заняли позиции, начинают окапываться… на флангах танки Гнев и Ярость начали работу… видим движение крупной группы орков с той стороны стены… флот разрушил левую стену, убито около двух тысяч целей, переводят огонь в центр… Жнец заглох в процессе создания рва, техножрецы в пути… ров на флангах завершен, стрелковая насыпь организована, танки занима… ИДУТ! Приблизительно пять тысяч, обзор осложнен дымовой завесой, наблюдаем сквиггов, охотничья разновидность — рапорт на специально зарезервированной частоте от наблюдателей с левого фланга ворвался среди монотонных докладов о текущем положении дел, как снаряд мортиры, «найденной» после одного из высаживавшихся в прошлом на планету полков гвардии, в ряды орков внутри их укрепления. — Центру продолжать окапываться, флангам приготовится! Гнев и Ярость — беречь боеприпасы! Стрелки на баржах с Альфы по Гамму открыть огонь! — до этого раздраженно шлепавший перчатками по руке Квинт резко собрался и оглядев заметно побледневших офицеров усмехнулся и сказал — Пошла потеха!

***

Ошметки очередного орка-неудачника влажно чавкнув обдали сгрудившихся под ненадёжной защитой нобской каменной халупы орков. — Че они там ковыряются? Сквиггово дерьмо, да даже гроты с одной ковырялкой справились бы лучше! — Эта маи лушие бойсы боз! — попытался возмутится покоцанный прошлой попыткой ноб, слегка полеченный доком. — А ты ваще малчи недобиток! — и без того кипевший злобой на хитрозадых стрелючих человеков Угрц ударил тыльной стороной топора по стене срывая недовольство. Упавшая стена открыла застывшим в удивлении пацанам с дубинами и копьями, волокущим грубые корзины с охапками зелени и кусками рассыпавшихся от старости шин, вид на варбосса упакованного в настоящую стальную бронь с куском нагрудника космодесантника в качестве левого наплечника и наплечника от такого же доспеха на левом колене держащего в лапищах кусок металлолома в котором разве что техножрецы опознали бы кусок «Часового» и красное рубило внушительных размеров, в окружении чутка победнее снаряженных нобов. — Зог, вы идете в атаку первыми куски гротова говна! А ты ее возглавиш! — и Ургц Камнешкур ткнул в сторону задолбавшего его ноба. — Боз, но там итут гроты?! — но одного взгляда налитых кровью глаз вождя оказалось достаточно чтобы непокорный бывший ноб Мокрых досок счел что легче отделается, померев от людских бабахалок вместе с пушечным мясом. Неожиданно ставшие гораздо более громкими крики орков слева поутихли после особо удачного залпа людей, превратившего стену и полуторатысячный отряд местных парней бегавших вдоль стены в разлетающиеся во все стороны куски. — Че зенки вылупил, зог?! БЕГОМ! — и придав ускорительного пенделя отправил провинившегося ноба с его подчиненными курсом к передовой. — Где наши парни? И че там с приготавлениями? Подбежавший грот в повязке Камнегрызов на голове пропищал — Они гатовы босс! Ща скидают паследнее и мона палить по тваиму сигналу! — А че эти? — Гатовы к мачилаву босс! — И довольно рыкнув огромный орк проорал долгожданное: — Мек-муд, зажигай!