Имперское кредо

«Арбон, что же ты наделал, варп тебя побери» — выдохнул Амареус отпив из кружки. Отвар танны был сладок, его пряный вкус и аромат немного успокоили его. То, что было в астропатическом послании его обескуражило. Накмоз Стигг был очень удивлён, узнав о том, что и Амареус, и Квинт, и Арбон были не женаты; под угрозой того, что он не простит долг Цекам, он подобрал невест всем троим по собственному соображению. Однако сейчас предстоял пренеприятнейший разговор с Касандрой. Он разумеется сообщил ей о предстоящем замужестве постфактум. Губернатор осознавал, на что шел, но по-другому быть не могло. Она бы ни за что не согласилась выйти замуж добровольно. Долг же должен был быть прощён, чтобы они могли двигаться дальше. Бюджет пока что дефицитный, но он уверен, что предстоящие переговоры с Администратумом помогут это исправить. Так как сын Касандры остался единственным наследником должности её умершего мужа, то продвижение его в секторальное отделение Администратума сулило большие выгоды. Те хитрые старики наверху разве же это допустят? Амареус молился Императору сильнее, чем когда умирал его отец, что бы предстоящее мероприятие увенчалось успехом. Посчитав, что первым шагом к налаживанию взаимоотношений с сестрой будет полная откровенность, он сообщил ей и это. И уже заранее жалел об этом. Хотя это все равно в тайне такое не оставить. За дверью раздались крики. Бесцеремонно растолкав прислугу и стражу, которая даже не посмела её остановить сестра влетела, словно болт-снаряд, раскрасневшая, с глазами полными гнева. Губернатор тяжело вздохнул и молча посмотрел ей в глаза. После секундной паузы, она начала кричать: — Как ты посмел?! Ты даже не удосужился посоветоваться со мной! — Для начала присядь и успокойся…- начал было Амареус, но его сестра не унималась: — Ты знал! Ты все знал и все равно поступил назло мне! — Все что я делаю сейчас — я делаю на благо семьи! — встал Амареус — На благо семьи и планеты! — Да если бы не ты, то ничего этого не было! Что ты мне сказал, когда принял власть? А? Сестренка, ты займись Валлоном, а я пока пойду в сад. И что ты делал там? Не оправдывайся, ты развлекался со шлюхами и выпивкой, пока я пыталась с Тигурием привести хозяйство в порядок после отца! И после этого ты спихивал все на меня, спихивал, спихивал! Единственной моей отдушиной все это время оставался только Уилли! — так она нежно называла своего Уилласа — И то лишить его хочешь! — Так нужно сделать! И если мне придется отдать племянника, тебя или себя, то я это сделаю! Не ты одна породнишься со Стиггами. — Касандра села. Повисло напряженное молчание. Амареус тоже присел, ожидая дальнейших действий сестры. Она молчала, будто тоже ожидая чего-то от него. Он только открыл рот, как начала говорить Касандра: — А когда-то ты был другим…другим…совсем другим. И вот так-то ты поступаешь с родной сестрой. Нет, что бы сказать: «молодчина Кэс, теперь мое время править, ты заслужила отдых, отправляйся с сыном в столицу суб-сектора, отдохни». Нет. Ты продаешь меня как какую-то вещь. Да даже варвары с диких миров так не поступают! Все на благо семьи говоришь? На благо семьи? Да тебе наплевать было, пока самого не коснулось, лишь бы тратить, тратить, тратить! Что бы до тебя дошло должна была умереть твоя жена, а тебя самого искалечить. Что ты мне всегда говорил, а? Да это все ерунда! Да это все неважно! — Не смей приплетать сюда Меленну — горечь утраты взорвалась скорбью в его сердце снова — Она этого не заслужила! Она… Тогда была так прекрасна… И даже в момент смерти. — Амареус сел в кресло, будто подкошенный — ты не представляешь себе… Это не муженька травить, не правда ли, Касандра? — Ты продал меня как самую дешевую из всех дешевых шлюх! За тебя я расплачиваться не стану и ты не отберешь моего сына! — высказавшись, его сестра покинула покои. Амареус пережил эту бурю гнева под именем Касандра. Разговор дался ему тяжело. После покушения на свою жизнь он сильно изменился. Так ему говорили все. Он и сам это ощущал, будто в него вселился другой человек. Он рассчитывал исправить свои прошлые проступки. Он рассчитывал помириться со своей сестрой, которая так его ненавидит, стать лучшим Цеком в истории. — Какой во всем этом смысл? — говорил сам с собой Амареус, находясь в саду. Это место сколько помнил Амареус, было самым спокойным и умиротворяющим местом во всем Кандисе. Нужно было успокоиться и привести мысли в порядок. Никакой суеты, никакого шума. Воздух здесь такой чистый и прохладный. Кусты сирени, старые вишни и персиковые деревья, всё здесь такое родное. Здесь был маленький пруд, в котором раньше водились золотые рыбки. Он вспомнил как с Касандрой маленьким играл здесь, они звали и Квинта, но тот уже готовился отбыть из Кандиса и детские игры его не интересовали. Он провел рукой по водной глади пруда, и улыбка проступила на его усталом лице. Он вспомнил, как Касандра спихнула его в пруд, а он обрызгал её с ног до головы, а когда это увидел отец, то несмотря на возмущение воспитателей, лишь басисто расхохотался и будучи уже в подпитии, чуть сам не бухнулся своим тучным телом в маленький пруд, благо его вовремя увел Валлон, ещё в его детстве успевшим постареть. Он углубился в сад и остановился у старого апельсинового дерева, напополам расщепленного молнией. Растение давно заживило свои раны, благодаря уходу садовников. Здесь он утешал зареванную Касандру после ее помолвки. Едва ей исполнилось шестнадцать, отец из-за долгов выдал её за высокопоставленную шишку из Администратума. Она тогда устроила скандал, спряталась в саду и разговаривала только с Амареусом. Несмотря на то, что казалось это было долгие столетия назад, он всё ещё помнил тот момент в подробностях. — Кэс, ты тут? — говорил он ломающимся подростковым голосом, пробираясь сквозь листву деревьев. Он ещё тогда был молод, с целой левой рукой и без каскада шрамов на левой стороне лица. — Кэс? — теперь ещё громче спросил он и тут же услышал в самом дальнем углу сада, совсем недалеко от стены, её плач. Молодая Касандра плакала, ломала пальцы и услышав шаги надрывным голосом произнесла: — Уходи! Я не хочу тебя видеть!!! — Кэс, ты чего? — удивился Амареус. Едва увидев кто это, сестра крепко обняла его и начала плакать ещё сильнее. — Ну-ну — поглаживая её по спине, успокаивал Амареус. Она подняла голову. Вся заплаканная, с потёкшей тушью она внушала ему только жалость. — Я убегу — плачущим голосом ответила она — Я перелезу через стену вместе с Уилмором и уйду далеко-далеко, что бы нас никто не нашел! Мы будем всегда вместе! — Глупенькая, тебя схватит гвардия отца, едва ты взберёшься на стену. Да и куда ты пойдешь? — Куда-нибудь — буркнула сестра — лишь бы не видеть эту плешивую рожу! — Амареус рассмеялся — чего ты ржешь?! — Не говори ерунды, Кэс. Так надо. Мне тоже скоро предстоит жениться на троюродной. Но я же не плачу — он посмотрел ей прямо в глаза — мы должны быть сильными. Настоящие аристократы не плачут. — он рассказал ей шутку, и она повеселела. Успокоившись, они сели под деревом. — Есть хочешь? — Угу — Смотри, что я стащил для тебя из кухни. Лимонные кексы, как ты любишь — и он достал из кармана своего костюма пару штучек завёрнутых в салфетку. — Спасибо — и она набросилась на угощение уплетая кексы целиком. — Пошли, отец уже волнуется. — Ничего он не волнуется — отрезала Касандра, глотая последний кусочек — ему лишь бы пить и есть. — Не говори так! Всё же он наш отец. Он хочет хорошего будущего для тебя, пусть он пьяница и мот. Зато в столице сектора ты будешь жить в роскоши ещё больше, чем сейчас, а тот тип будет любить тебя. — Правда? — Ну конечно. — она взяла его в руку. — Ты хороший брат, Амареус, мой лучший друг, пообещай, что таким и останешься — Обещаю. «Уилмор, да. Уилмор Крэнд любил её. После того, как Касандру выдали замуж, он пошёл в Спелый Кандийский под командование Квинта. Погиб в первой же кампании. Впрочем, она и сама уже о нём позабыла» — раздумывал губернатор, медленно прогуливаясь все по саду. Начало смеркаться. «Ничего, покричит, покричит, да успокоится…» Тут Амареус услышал подозрительный звук слева от него. Он обернулся, но увидел только слегка колышущийся от ветра и постукивающий ветками о стену сиреневый куст. На мгновение ему показалось, что там кто-то есть, но приглядевшись он никого не увидел. Однако настроение гулять пропало, и он решил вернуться в дом. Но стоило повернуться как снова раздался шорох и это точно был не ветер. — Кто здесь? — спросил он, но ответа не последовало. Лишь голоса сменяющихся гвардейцев раздавались из-за стены. Почуяв неладное, Амареус напрягся — Проклятье! — прошептал губернатор и оглянулся, одновременно с этим поспешно начиная уходить из сада. Подозрительные звуки становились все отчетливей, и паника начала овладевать им, но Амареус подавил в себе эти настроения и надел на себя маску спокойной уверенности, однако ускорив шаг. Губернатор поспешно вышел на аллею, ведущую к дворцу. В этот момент раздался краткий скрип металла по бетону. — Тревога! Гвардия ко мне! — закричал он, заметив смутную тень, спрыгнувшую со стены. Сердце начало учащённо биться, дыхание стало сбивчивым. Смерть, эта привередливая и несправедливая госпожа сжимала свою костлявую хватку вокруг него и Амареусу казалось, что воздух резко похолодел. Или похолодел он сам? Он побледнел, хотя и не показывал внешне, что он боится. Он чувствовал себя дичью на охоте и это стало его злить. Встревоженные крики гвардейцев раздавались из-за стены и со стороны дома, а сам он пожалел, что не взял свой личный передатчик. В голову невольно закрадывались молитвы Императору. Губернатор уже видел впереди отсветы фонариков гвардейцев, когда топот шагов по мощёной гранитом аллее раздался прямо за спиной. Амареус резко обернулся и увидел незваного гостя. Маска скрывала лицо, в руке он держал кинжал, а на поясе виднелась крюк-кошка. Его глаза блеснули, когда Амареус развернулся и он стремительно пырнул Цека в грудь. Губернатор в последний момент увернулся, и убийца не ожидавший от своей жертвы такой прыти провалился вперед. В тот же момент Цек со всей силы саданул по затылку противника правой. Рука онемела от удара, губернатор отшатнулся, а со стороны лишь чуть покачнувшегося гада послышался рык. Убийца сделал широкий взмах клинком. Амареус отпрыгнул от него и сверкнувшее лезвие кинжала лишь задело одежду. Не успел опомниться как последовал второй выпад. Сердце билось как бешеное, кровь кипела от адреналина. Со всей силы губернатор нанес удар аугментированной рукой в лицо. Убийца нырнул и кинжал оказался в боку у Амареуса. Он взревел от боли, схватил противника за горло и сдавил до треска приводов. Несколько новых ударов в бок взорвались болью, а трахея незнакомца хрустнула и тот свалился, умудрившись умирая нанести еще один удар. Амареус, почувствовав чудовищную слабость, осел на землю и увидев несущихся со всех ног гвардейцев беззвучно открывающих рот в крике. — Провалили норматив реагирования, дармоеды! — успел подумать губернатор, пока сознание оставляло его, на фоне вспышек выстрелов лазгана и смутно знакомого лица с золотым пятном наплечника сбоку, склонившегося над ним с аптечкой.