Незрячесть открывшая глаза

                                     - Чертовы человеческие кретины, мать вашу через трамвай! Кто вам водительские права выдавал, Майкл Джексон?! - ругался Кроули на одного водителя-новичка, вылетевшего внезапно из-за поворота прямо на встречную полосу, позабывшего при всем этом ещё и нажать на тормоза.

Демону повезло, что рядом не было других машин и ему удалось объехать этого лихого безумца. Его сердце буквально вырвалось из груди, ударяясь о стенки ребер, точно свободолюбивая птица, что усадили в тёмную клетушку. Ему было бы не так страшно за всю эту ситуацию, если бы не сидящий рядом с ним Азирафаэль, напоминающий о своём присутствии своей рукой у него на колене.                                      - Да простит тебя Бог. - робко заговорил ангел, чувствуя ощутимый жар от колена своего друга.                                      Демон был вовлечен в свои мысли и неосознанно проигнорировал ангела. Он вдруг вспомнил, что в недавнем двадцатом веке сам придумал сию премерзкую лазейку, благодаря которой люди теперь могли "не обучаясь ПДД" гонять по городу на бешеной скорости, в своих крутых, стильных тачках, обязательно сбивая прохожих и сами врезаясь в столбы и другие машины.

Тогда Кроули посчитал это самым гениальным дьявольским планом за всю историю его карьеры, собственнолично и с бесконечным энтузиазмом выдавая на руки права каждому встречному. Но в Адской конторе, неизвестно почему, к этому ноу-хау отнеслись с холодом и даже каким-то пренебрежением, что Кроули от неимения поддержки свернул свою "правовыдавательную" лавочку и решил спрятать свою неудачу глубоко под спудом своей памяти. Он пообещал себе больше никогда не возвращаться мыслями ко всему этому.

Оказывается, что из-за него сейчас, не случись чуда, Азирафаэль, вероятнее всего, развоплотился бы и исчез, плутая теперь где-то среди миров, пребывая в самом мерзотнейшем агрегатном состоянии бесплотного и бесцельного духа целую вечность. Кроули оторвал руку от руля и звонко шлепнул себя по лбу.                                      - Идиот! - не сдержался демон, протягивая это слово в неприятной мученической интонации.                                      - Что, прости? - удивился Азирафаэль, уголки его губ расстроенно опустились, а рука, расположившаяся на колене демона, слегка дрогнула.

Кроули вдруг отрезвился от мыслей об Азирафаэле, вернувшись сознанием собственно к самому Азирафаэлю. Он мельком взглянул на него.                                      - Извини, я... Это не тебе, это я себе... А впрочем, не важно. - в спешке стал оправдываться Кроули, после несколько нервно отрезав на последней фразе.                                      - Хочешь, я включу музыку? Чтоб не скучно было ехать... - Кроули сменил свое раздражение на усталую вкрадчивую ласковость.                                      - Я бы не отказался что-нибудь послушать. - нежно улыбнулся Азирафаэль.                                      - Что бы ты хотел послушать? У меня есть только Queen, но мы можем потом сходить в ближайший магазин и купить диски с той музыкой, которую ты любишь. - Кроули спешно и как-то сконфуженно перебирал коробки дисков с креплениями в своём бардачке, пытаясь подобрать что-то более подходящее ангелу.                                      - Дорогой мой, не стоит так утруждаться. Я хочу послушать твою музыку. - снова улыбнулся ангел в свойственной ему любовности, слегка поглаживая ногу своего друга, непреднамеренно поднимаясь выше и иногда съезжая по внутренней стороне бедра в опасной близости от паха.

Кроули сглатывает вязкую слюну, пытаясь не обращать внимание на то, что сейчас вытворяет рука Азирафаэля с его злосчастной ногой, вставляя в магнитолу первый попавшийся диск Queen.

В салоне ненавязчиво заиграла любимая его песня, которую он слушал в те недавние времена, когда все еще было нормальным, когда он каждый вечер мчался на всех парах к своему ангелу в книжный магазинчик, дабы соблазнить того походом в Ритц и неплохой выпивкой. Это была песня Lover boy. Кроули испуганно потянулся к кнопке, чтобы переключить трек, но его остановила мягкая ладонь Азирафаэля, услышавшего стыдливый шорох одежд и сдавленные ругательства своего друга.                                      - Кроули, прошу, оставь её.

И демон поддался, заливаясь пунцовой краской все больше и больше после каждой строчки этой сейчас до ужаса смущающей песни.

Он периферическим зрением оглядел Азирафаэля. Тот удовлетворённо прикрыл веки, улыбаясь так, будто бы ничего и не происходит, будто бы нет этой всепоглощающей тьмы перед глазами, будто бы не существует этой натянутой струны между ними с Кроули, будто бы они как в старые добрые времена просто едут в Тэдфилд останавливать Армагеддон.

О, Кроули бы мать родную продал, будь она у него, за то, чтобы хотя бы на один день вернуться в те времена, когда они с Азирафаэлем достигли пика совершенства в своих отношениях, когда они могли без боли смотреть друг другу в глаза, без напряжения и всех этих сердечных тяжб, вот так просто разговаривать друг с другом о чем попало и смотреть, смотреть украдкой или вплотную, видеть эмоции друг друга, замечать расслабленность и ленивое счастье в успокоенных чертах лица.

Слезы покатились у непоколебимого демона по щекам, ещё эта песня, что теперь отдавалась колющей болью где-то в районе сердечного сплетения, все это сдавливало и не давало сосредоточиться на дороге. Кроули снизил скорость до улиточного движения. Он тихо всхлипнул и взял себя в руки, лишь бы Азирафаэль не догадался, что он сейчас плачет.

Что за безумие? Теперь даже горячая ладонь ангела на своем колене приносит лишь душевную боль.

Он бы хотел извиниться перед Азирафаэлем за все, в чем был виноват перед ним и в чем не был, извиниться за то, что допускал мысль, что улетит на Альфу Центавра без него, за то, что не был рядом с ним, когда его унизили и заклеймили Небеса, извиниться за то, что так по-юношески глупо прятал свои глаза под стёклами очков, не давая ангелу возможности видеть перед собой открытого, раскрепощенного друга, а не скрытного странного упыря, хранящего свои внутренние комплексы за семью замками, точно это злато всего мира. Он хотел также извиниться за то, что так неправильно и противоестественно, совсем деструктивно для обоих полюбил Азирафаэля, скрывая от него такие грязные и богопротивные мысли, что инкубу такое даже и не снилось, извиниться за то, что не смог ничего сделать тогда в горящей библиотеке, кроме как накидаться в мрак и забыться. Но он проглотил все свои нелепые извинения, вновь все запрятал в себя, затолкнул поглубже этот сопливый порыв под чёрное и пыльное полотнище своей души.                                      Они остановились возле книжного магазина. Демон щёлкнул пальцами и они сразу переместились во внутрь помещения, чтобы не расставаться тактильно со своим ангелом.                                      - Мы на месте. - сдержанно произнёс Кроули, держа Азирафаэля за руку.                                      - О, спасибо, дорогой, что каждый день возишь меня сюда! - радостно пролепетал ангел, с истинным наслаждением вдыхая запах своих старых книг.                                      - Мне не сложно. - глухо отозвался Кроули, все ещё приходя в себя после недавнего нервного срыва в машине.                                      - Сколько бы я здесь не был, каждый раз, как первый. - тихо произносит Азирафаэль, ощущая прилив воодушевления, сердцем проникаясь в любимую атмосферу уюта.                                      - Мы все ещё можем переехать к тебе... - предложил безотказный Кроули.                                      - Нет, нет! В этом нет нужды, я не хочу тебя лишать удовольствия находиться в своём собственном доме. А для меня это даже лучше, ведь тогда я начинаю расценивать пребывание здесь, как ещё одно земное удовольствие. - Азирафаэль благодарно опустил свою голову Кроули на плечо, когда они присели на миниатюрный кожаный диванчик, такой же гармонично сложенный, как и сам ангел.                                      - Может тогда переночуем здесь? - демон опустил свой заостренный нос в молочные кудри ангела, вдыхая запах персикового шампуня, смешавшегося с индивидуальным ароматом волос Азирафаэля. Он пах облаками, ромашками и пыльцой бабочек-лимонниц.                                      - Я бы очень хотел, конечно! - по-детски радостно вскрикнул ангел, после смутившись своей несдержанности. - Если только тебя не затруднит...                                      - Ничуть. - уверенно произнёс демон.

Ангел зашёлся в очаровательной улыбке, отчего у Кроули защемило сердце. Таким он его и помнил. Немножко хитрым, нежным, обаятельным и прекрасным ангелом, пристрастившимся к человеческим удовольствиям, но не растерявшим своей телесной и душевной чистоты.                                      - Знаешь, Кроули, я бы не хотел, чтобы люди думали, что я какой-то не такой, какой-то неполноценный, я не хочу выставлять тебя перед другими в неловком положении. Ты же водишь по улице слепого, будучи демоном творишь добро, а я и представить себе не могу, как сильно тебя это тревожит...                                      - Азирафаэль...                                      - Нет, молчи, пожалуйста! Я ненавижу свою трость, Кроули, с ней я будто бы обнажен перед всеми. Я хочу выглядеть, как нормальный человек, не стреляя своим безобразным бельмом в каждого встречного.                                      - Тогда возьми мои очки, и выбрось проклятую трость. - Кроули вытащил из внутреннего кармана пиджака запасные очки, которые грел под сердцем с самого момента появления у него этой одежды, нацепляя их на нос ангелу.                                      - Что? Твои очки? Они же мне совершенно не подходят. - вздумал было возмутиться старый консервативный Азирафаэль внутри ангела, но нынешний грубо заткнул его в самый подходящий момент.                                      - Зато теперь, ты выглядишь просто, как обычный сумасшедший, но совсем не слепой. В этом вся фишка. - решил отшутиться Кроули - Это подарок, ангел. От подарков не отказываются.                                      - Хорошо, я попробую. - ворчливо, но побеждённо согласился Азирафаэль.                                      - Хочешь, я что-нибудь тебе почитаю? - неназойливо предложил Кроули.                                      - Конечно, если тебе не трудно, то я хотел бы послушать, как ты читаешь мне "Отверженных".                                      - Напомни мне, кто автор?                                      - Кроули! - укоризненно начал ангел, чуть не подавившись воздухом от возмущения - Ты не знаешь, кто написал роман-эпопею "Отверженные"? Какой позор, это же Виктор Гюго! Просто кошмар! Какой ты невежда!                                      - Я книги не читаю, но с Гюго, припоминаю, был знаком. Это я подкинул ему идею о праведном священнике, соблазненном красотой молодой цыганки. Я был во Франции. Мне тогда поручили искусить одного аббата, вышло как-то даже слишком легко. На радостях я заглянул в местный трактир и встретил там какого-то странного молодого мужчину, мы с ним выпили, но я и рассказал ему по-пьяни о том, кто я такой, поведав ему ту самую историю, которая только что произошла со мной. Да, он назвал свою писанину каким-то неприятным словом или двумя словами. Я тогда ещё возмутился и даже немного обиделся.                                      - Собор Парижской Богоматери.                                      - Даа а, я ж говорю, неприятное какое название! - Кроули поморщился, после щёлкнув пальцами.

В одной его руке образовался первый том "Отверженных", а во второй бутылка с красным вином, которую он после передал в руки прижимавшемуся к нему Азирафаэлю.                                      - Ну что жжжж, начнём.                                      После шести горячих глотков алкоголя и пятидесяти прочтенных страниц, после нескольких неуверенных поползновений Азирафаэля прикоснуться к его волосам, у Кроули всю боль, как ветром сдуло. Он устроился головой на коленях у ангела, продолжая читать вслух и с выражением актера. История затягивала своим драматизмом и была подозрительно похожа на их с Азирафаэлем жизнь. Алкоголь шибко ударил в головы и около полуночи они уснули, сминая друг друга в ленивых объятьях и разливая по полу дорогущее вино пятидесятилетней выдержки. Покой стал медленно проникать в их размеренный быт. Сегодня они были поистине счастливы.