Энн из Хогвартса

Гостиная Гриффиндора была теплой, здесь имелся растопленный камин. Энн сразу почувствовала себя здесь, как дома. Она уже подружилась с мальчиком по имени Альбус, но кроме него никого больше на своем факультете не знала. Энн села на кровати в своей спальне, и написала письмо Марилле и Мэтью о том, как прошел путь в поезде. Она написала, как смогла завести друзей, рассказала, как попала на Гриффиндор и как не могла дождаться увидеть их на Рождество. Первым уроком были Заклинания с Пуффендуем, так что Энн села между Руби и Альбусом. Заметив Коула, она убедила его сесть поближе. Они учили простое заклинание, которое зажигало на конце палочки свет. — Люмос, — сказала девочка, и ее палочка начала слабо светиться. — Отлично, мисс Ширли, — сказал профессор. — О, мистер Блайт, совершенно восхитительно. Энн резко обернулась для того, чтобы наткнуться на наглую усмешку Гилберта Блайта. Он разжег даже больший огонек, чем она, и Энн стиснула палочку в руке крепче. — Ах, Энн, ну разве он не умен? — прошептала Руби, покраснев, когда Гилберт посмотрел на нее. — Ну просто гений, — Энн закатила глаза. Она отказывалась посмотреть на него снова, отворачиваясь и перерисовывая на свою грифельную доску движение, которое нужно было сделать для заклинания. — Энн? Энн! Она слышала, как он произносил ее имя, и Руби начала ее дергать. — Он хочет с тобой поговорить. — Ну и пусть. Я отказываю ему в этом удовольствии, — она повысила тон, чтобы ему удалось это расслышать. Затем она почувствовала, как его палочка касается плеча, но опять не обернулась. — Энн. Дело было вот в чем. Все без труда стали друзьями Гилберта. Он был забавный, умный и добрый. Все хотели с ним дружить. Но не Энн. Она даже не желала на него смотреть. Спустя годы Гилберт признает, что это был далеко не тот момент, которым он мог гордиться, но сейчас, будучи одиннадцатилетним мальчиком, он только хотел, чтобы девочка с огненными волосами посмотрела на него. Так что, без лишних раздумий, он протянулся и взял ее за одну из длинных косичек. Слегка потянув, он прошептал: — Эй, морковка! И, прежде чем он смог осознать, что случилось, она поднялась, закричав на него. — Ты, грубый ужасный мальчишка! — схватив свою доску, она подняла ее над своей головой. — Я с тобой не разговариваю! А затем быстрым движением она стукнула его доской по макушке. Руби ужаснулась, Коул едва сдержал смех, но остальной класс замер в тишине. Гилберт поднял взгляд, держа руку на голове. Он выглядел слегка пораженным, а в целом был в порядке. — Энн Ширли! — воскликнул профессор. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора. — Но… Гриффиндорцы замычали, все, кроме Альбуса. — Профессор, это моя вина, — Гилберт поднялся, пошатнувшись, прежде чем твердо встать на ногах, придерживаясь за край стола. — Я не должен был дергать ее за волосы. — Я ожидал от вас большего, мистер Блайт, — строго сказал профессор. — Пять баллов с Пуффендуя.  — Только пять! — воскликнула Энн. — С меня вы сняли пятьдесят! — Напомню вам, мисс Ширли, что вы ударили другого ученика. Насилие не поощряется здесь, в Хогвартсе. Она села на место, лишившись дара речи. В ее сердце Гилберт Блайт теперь навсегда стал синонимом ненависти. Как посмел он унизить ее, как посмел стоить ей факультетских баллов! Только начался первый день, а Гриффиндор уже потерял надежду завоевать школьный кубок в этом году. Руби выглядела потрясенной до конца урока и после него. Коул вскинул бровь. — Руби, из-за чего ты плачешь? Она же Гилберта ударила, а не тебя. Мы только пять баллов потеряли. — Бедный Гилберт, — девочка шмыгнула носом. Энн задержали на несколько минут, чтобы сделать ей выговор. Выйдя из класса, она обнаружила, что Руби, Коул и Альбус ждут ее. — Ну и что? — спросил Маккензи, игнорируя слезы Руби. — Ко мне домой послали кричалку, что бы это ни значило. Коул и Альбус обменялись беспокойными взглядами. — И что это значит? — Кричалка — это письмо, которое, в основном, орет на получателя. Учителя любят использовать его, чтобы учеников ругали. — У Мариллы будет тяжелый день. Мой нрав служит мне настоящим проклятием, прямо как и эти ужасные волосы, — Энн спрятала лицо в руках, и Коул мягко погладил ее по плечу. — Все будет в порядке. — Каким же образом? Я потеряла так много баллов. Альбус, — она подняла глаза на маленького гриффиндорца, — я пойму, если ты после этого никогда не захочешь стать моим другом. — Ошибки случаются, — Альбус улыбнулся. — Помимо того, люди через пару дней забудут об этом. — Надеюсь, что ты прав, — Энн слабо улыбнулась. — Пойдем, дальше у нас Трансфигурация, — мальчик схватил ее за запястье и потянул в сторону от пуффендуйцев.

***

Энн вошла в класс Трансфигурации, чувствуя, что сердце упало в пятки. Она не могла взглянуть ни одному из гриффиндорцев в глаза. — Энн! Она подняла голову и увидела, как Диана с энтузиазмом машет, приглашая сесть рядом. Энн немедленно подбежала к ней, чтобы обнять. — Диана, я так рада тебя видеть. Не поверишь, как мне тяжело пришлось. — Могу предположить, видя, как другие ребята смотрят на тебя, — Диана грустно улыбнулась. — Что случилось? — Гилберт Блайт случился, Диана. Подруга тут же выпрямилась, непременно пожелав все узнать. — Гилберт Блайт? Тот симпатичный мальчик из поезда? — Руби сошла из-за него с ума, — Энн вздохнула, беря в руки доску и стирая с нее записи с чар. — А я не понимаю, почему. Он дернул меня за косичку и обозвал Морковкой. — Ох, Энн, мальчишки иногда такие мальчишки. — И? Это не оправдывает его. Он задел мои чувства, и я вовек его не прощу! Диана достала свою доску, которая была на удивление чистой, новенькой до блеска. Энн же досталась уже бывавшая в использовании от Мариллы, и на ее доске было несколько царапин. Только теперь она заметила разницу между ними. Одежды Дианы были сшиты на заказ из мягких материалов. Для Энн мантию шила Марилла, и ее ткань была куда грубее. Она предположила, что Диана скоро устанет от нее, когда осознает, что может завести себе подругу получше, чем бедная гриффиндорка, теряющая факультетские баллы, имеющая «жуткий нрав» и являющаяся «уродкой» среди приятелей гриффиндорцев. — Ах, Энн, неужели ты никогда не простишь его? — Даже не представляю, как его можно простить. — Хватит разговоров, — послышалось от профессора у доски. — Не вынуждайте меня снимать баллы. Итак, жизнь в Хогвартсе оказалась не такой, как Энн могла надеяться. Вечер пира был просто чудесен, но, когда дело дошло до уроков, она могла бы стать лучшей ученицей, если бы только ее поведение не стоило им баллов. Она же не хотела их терять, но учителя, видимо, отчаянно пытались ее заставить. Не говоря уже о том, что одноклассники начали шептаться за ее спиной. Это было вовсе не то, на что она надеялась.

***

Может быть, с другими гриффиндорцами и не удалось поладить, зато Энн подружилась с Коулом, Руби, Дианой и Альбусом, ходя вместе с ними в библиотеку. С Гилбертом она все еще отказывалась разговаривать, а сама была решительно настроена стать лучшей в классе и честно победить его. У них были совместные Заклинания, Защита от Темных Искусств и Уход за Магическими Существами. Энн была одержима идеей доказать, что она так же умна, как и Гилберт. Заклинания были тем уроком, где их соперничество становилось самым явным. Они оба боролись за то, у кого первым получится освоить заклинание. На одном из занятий Гилберт призвал к себе книгу с другого конца класса, а Энн, стоящая за его спиной, чуть не расквасила ему лицо, когда призывала свою. Он даже подумал, что это у нее входит в привычку. — Мистер Блайт, — профессор попросил его подняться. — Прошу, продемонстрируйте нам Чары Левитации. Гилберт кивнул, ощущая на себе взгляд Энн. Она все еще не сказала ему ни слова за последние несколько недель. — Вингардиум Левиос-а, — он взмахнул палочкой, но перышко едва ли колыхнулось. Энн немедленно вскинула руку, и Гилберт опустился на место. — Позвольте мне, — сказала она, взмахнув своей палочкой. — Вингардиум Леви-о-са. Перо взлетело с парты, паря, будто его дергали за ниточку, привязанную к концу ее палочки. — Очень хорошо, мисс Ширли. Десять баллов Гриффиндору. Она оглянулась на Гилберта, ожидая увидеть его смущенным или униженным. Но он улыбался ей… с гордостью? И, опять же, с насмешкой. После занятия, когда Энн складывала принадлежности в сумку, Гилберт подошел к ее парте. Коул утащил упирающуюся Руби, прежде чем она смогла вмешаться. Энн не стала поднимать взгляда, но тогда Гилберт склонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. У нее не было выбора, кроме как ответить ему. — Чем могу помочь? — Я просто хотел тебя поздравить. С успехом на занятии, — он прочистил горло как-то неловко. — Ты меня победила. Они не заговаривали о соперничестве вслух, но всегда знали о нем. — Только потому, что ты произносил неправильно, вот и все, — она пожала плечами, ведя себя равнодушно. — Ты права. Я должен был говорить леви-о-са, а не левиос-а. Ударение на О, а не на А. Мальчик искренне улыбнулся ей, и впервые Энн позволила себе улыбнуться в ответ. Но она быстро напомнила себе, что Гилберт ей не друг. — Мне пора, — быстро сказала девочка, пробегая к выходу, но Гилберт последовал за ней. И шел следом до самого Большого Зала. — Энн? Мы можем быть друзьями? — спросил он, но она резко развернулась к нему. — Нет, Гилберт. Ты глубоко ранил мои чувства в тот день, и я тебя никогда не прощу. Блайт медленно шагнул вперед, его мантия была слегка растрепана, потому что он торопился накинуть ее, чтобы догнать девочку. — Мне ужасно жаль, что я говорил такие вещи о твоих волосах. Я это делал, чтобы… ну, мне просто очень хотелось с тобой познакомиться. Пожалуйста, Энн. Мы можем подружиться? Она подняла на него глаза, но что-то внутри нее просто не могло с ним смириться. Пока что нет. Отвернувшись, девочка села за стол Гриффиндора рядом с Альбусом, краем глаза глядя через плечо, как Гилберт медленно пересекает Зал. — Эй, Блайт! — Билли Эндрюс взял его за капюшон мантии, притягивая к себе. — Ты как, приятель? Эндрюс не был ему «приятелем», но Гилберт старался дружелюбно относиться ко всем факультетам, даже к Слизерину. — Билли, — мальчик вежливо кивнул. Рядом с Эндрюсом собралось несколько слизеринских друзей. Гилберту стоило трудов не рассмеяться над идеей, что они хотели своим видом кого-то напугать. — Что там у тебя и этой грязнокровки? Гилберт замер: он ненавидел это слово. — Ты имеешь в виду Энн? Билли кивнул, указывая пальцем в грудь Гилберту. — Чего ты с ней гуляешь? Блайт не отреагировал на эту попытку его спровоцировать. — Не твоего ума дело. И вообще, какая разница — маглорожденная или нет? Милая девчонка есть милая девчонка, — ухмыльнувшись, он отступил от Билли. Засунув руки в карманы и насвистывая что-то себе под нос, Гилберт добрался до гостиной Пуффендуя. Пока что он не собирался бросать идею завоевать Энн.