Энн из Хогвартса

После рождественских каникул дела у Энн из Хогвартса пошли лучше. Ну, хотя бы в академическом плане. Она была лучшей ученицей по Заклинаниям, Трансфигурации и Защите от Темных Искусств. Ей с трудом давались Зелья, и постоянно упоминаемое доброе имя Билли Эндрюса совсем не помогало. Энн смогла узнать, что его сестра Джейн не разделяет тех же предубеждений, она, на самом деле, была тихой и милой в тех ситуациях, когда им приходилось учиться в одном классе. Но Билли, кажется, откровенно желал заставить ее страдать. И не только он. Одна из девочек в ее башне, Джози Пай, тоже наслаждалась мучениями Энн. Как бы то ни было, что бы ни случилось в коридорах и залах, Энн держала подбородок высоко, точно как ее учила Марилла, и сосредоточилась на беседах с Дианой вместо обмена колкостями. Еще она продолжала игнорировать Гилберта Блайта, что только расстраивало Руби. Последняя отчаянно влюбилась в Гилберта, но, с тех пор, как Энн перестала с ним разговаривать, он только начал сильнее пытаться заполучить ее внимание, даже не удостаивая Руби взглядом. — Энн, как можно быть такой грубой? — прошептала девочка. Они сидели во дворе у Часовни вместе с Коулом и Дианой. Диана смотрела, как рисует Коул, а Энн принесла с собой книгу, но Руби все жужжала про Гилберта. Она не случайно предложила это место для встречи, потому что Гилберт любил здесь отдыхать. Конечно, тут было тепло, не нужно было надевать шерстяные свитера или жилеты, но внутри все равно было лучше. Они могли бы сходить в библиотеку, и Энн была бы уверена, что останется лучшей ученицей. — Руби, его единственная цель в этой жизни — злить меня, — Энн опустила книгу. — И я не могу позволить ему это делать. — Так, так, так, — тень упала на страницы книги, ребята подняли глаза и увидели Джози Пай. — Неужели опять грязнокровка и ее компашка из предателей крови? — Чего тебе надо, Джози? — Энн поднялась. — Энн, не стоит, — Диана взяла ее за руку. — Просто хотели вас проведать. В конце концов, должно быть, трудно работать в два раза усерднее, чтобы догнать настоящих ведьм, — она злобно ухмыльнулась, глянув через плечо на хихикающих сзади гриффиндорок, которые причислялись к обидчикам Энн. — Энн такая же ведьма, как и ты, Джози, если только не лучше, — Коул поднялся, отдавая Диане свой альбом. — Ой, посмотрите, один урод заступается за другого! — Джози рассмеялась. — Как мило. Энн положила руку Коулу на плечо. — Думаешь, ты так хороша, Джози Пай? — Я это знаю. — Энн, пойдем, — Диана потянула ее за руку. — Пожалуйста, пока ты еще можешь держать себя в руках. — Она не уйдет просто так, Диана. Я уже устала от этого. — Что насчет пари, раз уж ты считаешь себя достойной? — Джози вскинула бровь, и Энн вышла вперед. — Какого пари, на что спорим? — Энн! — в панике воскликнули Диана и Руби, не желая, чтобы Энн причинили вред. — Ты можешь потерять баллы. — Я их уже потеряла, — Энн пожала плечами. Джози скрестила руки на груди, подумав. — Видишь верхушку Гриффиндорской башни? Они все повернули головы в том направлении. Это была одна из высочайших точек замка. — Да?.. — Энн старалась тщательно скрыть свою неуверенность. — Спорю, ты не сможешь туда подлететь и коснутся шпиля. Руби ахнула. Хватка Дианы на руке Энн стала крепче. — Энн, ты не можешь. Ты же убьешься! Мы только начали учиться Полетам. Энн проигнорировала ее мольбы. Она неплохо летала. Конечно, был риск заработать наказание за кражу метлы и полет без разрешения. Но Джози Пай была не лучше нее. — Я буду в порядке, — Энн сжала руку Дианы, желая приободрить, прежде чем отпустить и уйти в сторону поля для тренировки. Толпа первокурсников, которая слышала весь разговор, двинулась за ней. Уже поздно было отступаться, когда все смотрели на нее. Она проскользнула в кладовую — спасибо, что звезды сошлись, и они недавно на Заклинаниях прошли Алохомору. Коул отвлек профессора Полетов, задав ему несколько несвязных вопросов о квиддиче. Держа в руке метлу, Энн оглядела толпу первокурсников. Альбус, пробравшись через них, встал рядом с Дианой. Было видно, что он спрашивает у нее, в чем дело. Но она посмотрела на Гилберта Блайта. В отличие от остальных однокурсников, которые хихикали и взволнованно перешептывались между собой, он выглядел…обеспокоенным. Его сморщенный лоб заставил желудок Энн сделать сальто. Она отказалась думать о том, что разочаровала его, и просто убедила себя, что все это из-за нервов. Девочка оторвала свои глаза от него и посмотрела на башню. Все, что надо сделать — коснуться шпиля, так? Легко. Ей нужно только держаться покрепче и не свалиться вниз. Энн закрыла глаза и почувствовала, как земля исчезает из-под ног. Руби и Диана отвернулись, сжимая друг друга в объятиях. Джози Пай выглядела раздраженной, и для Энн это уже ощущалось, как маленькая победа. Джози и впрямь думала, что она не сможет. Но Энн не учла, что, чем выше она поднималась, тем сильнее дул ветер. Ниже это было не так заметно, просто ей не приходилось взлетать так высоко. Она начала терять хватку. Невероятно сильный поток ветра ударил по ней, переворачивая метлу вверх тормашками. Девочка умудрилась удержаться, сжимая метлу ногами. Косички, растрепавшись, застили ей вид, и она ничего не могла увидеть, а еще к голове прилила кровь. Но не было ни единой идеи, как перевернуться обратно. — Энн! — закричала Диана. — Держись, Энн! Энн закрыла глаза, всей грудью прижимаясь к метле. Она знала, что точно будет наказана, когда Диана позовет на помощь. Ноги соскользнули, и Энн осталось держаться только руками. Она попыталась вернуться на метлу, но это было бесполезно. Медленно метла начала опускаться, но до земли было еще далеко. Энн почувствовала, как ее потные руки соскальзывают с древка. Это был конец. Древко выскользнуло, и она упала на кучу листьев. — Энн! — закричала Руби в истерике, Диана побежала за медсестрой. Джози и ее подруги сбежали, а большая часть толпы быстро разошлась, боясь угодить в неприятности. Но Гилберт подбежал к Энн, видя, что она держится за лодыжку. — Энн? Ты в порядке? — Мне не нужна твоя помощь, Гилберт Блайт! — она сдерживала слезы. Лодыжка действительно ужасно болела. Он покачал головой, заговорив строгим тоном. — Ты не в порядке. Похоже, что твоя нога сломана. — Диана пошла за медсестрой. — Я могу вправить. Пожалуйста, Энн, можем мы забыть о соревновании на пять минут? Тебе же больно. Энн взглянула на него, видя искреннее волнение в его глазах. Какой бы упрямой она ни была, стоило признаться, что она, вообще-то, не могла дождаться медсестры. — Просто не двигайся, — пробормотал он, осторожно протягивая руку к ее лодыжке. — Какую-то секунду может быть больно. — Да мне уже больно, — пропищала Энн. Вытащив палочку из кармана, Гилберт указал ею на лодыжку. — Эпискей. Послышался хруст, и Энн ощутила острую боль в ноге. Но через секунду ощущение исчезло, ни оставив ни одного отклика после себя. Он помог Энн подняться, обнимая ее за плечи. Руби выглядела пораженной от ревности, но также она была в ужасе. — Думаешь, сможешь идти? — спросил Гилберт, и Энн пожала плечами, проверяя лодыжку. Она подогнулась, стоило только сделать шаг вперед, и девочка начала падать. Гилберт поймал. — Ох! — нервно усмехнувшись, он помог ей выпрямиться. — Эм, Альбус? — Гилберт позвал мальчика поменьше, который старался успокоить Руби. — Ты можешь взять Энн с другой стороны и помочь мне довести ее до Больничного Крыла? Альбус кивнул, а Руби смотрела на него, неспособная заговорить в его присутствии. Они пошли обратно в замок, и Энн далеко не наслаждалась тем, что ее одной рукой обнимает именно Гилберт… — Энн! Ты в порядке? — они столкнулись с Дианой и медсестрой. Диана крепко обняла лучшую подругу, в ее глазах стояли слезы. — Мы думали, ты умрешь. — Я в порядке. — Это все Гилберт! — гордо сказала Руби, и последний неловко улыбнулся. Он не хотел привлекать к себе внимание. Медсестра забрала Энн в Больничное крыло, но затем ее навестили Диппет и Коул, выглядящий очень виновато. — И что все это значит? — Диппет по очереди посмотрел на Энн, Коула, Руби, Диану и Гилберта. — Вы могли погибнуть. — Простите, профессор! — Энн попыталась сесть. — Мы просто… — Вы просто не сделали ничего хорошего, — он заставил ее замолчать. — Я должен исключить вас всех. — Прошу вас, мы не хотели… — Но я не исключу, — все облегченно вздохнули. — Это была глупая ошибка. Такой вид поведения неприемлем в Хогвартсе. Тем не менее, раз уж никому не был причинен серьезный вред, вы все обойдетесь только наказанием. И минус пятьдесят очков с Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана. Все шестеро опустили стыдливый взгляд. Без сомнений, все в школе уже знали об этом случае. — Будете полировать метлы для квиддича каждый вечер после ужина на протяжении месяца. — Месяца? Сэр, это только моя вина! — Энн не могла выдержать веса вины от того, что ее друзья тоже получили наказание. — Ребята тут ни при чем. — Это все Джози Пай! — Коул подоспел ей на защиту. — Она заставила Энн сделать это. — Я разберусь с мисс Пай позже. И, если это и впрямь так, тогда только мисс Ширли и мистер Блайт будут посещать отработки. — А за что Гилберта? — Руби не удержалась и выпалила. Почему именно Энн досталось личное время с Гилбертом? — За дело, мисс Джиллис, — Диппет повернулся к ней, — он применил исцеляющие чары на другом ученике без разрешения. Это был очень большой риск, и, даже если заклинание сработало, ему не следовало идти на этот риск. Потому он должен принять последствия, чтобы подобного больше не случалось, — он повернулся к Гилберту. — Это ясно, мистер Блайт? Гилберт ответственно кивнул, мирясь со своей участью. А Энн, напротив, надеялась, что она просто без сознания из-за удара, и все это ей снится. Но, сколько бы она себя не щипала, проснуться не удалось. Ей предстояло делить наказание с Гилбертом Блайтом…

***

Месяц отработки начался через неделю после судьбоносного случая. Энн совсем не так планировала провести свой последний месяц первого курса. Она хотела пойти на финальный матч по квиддичу, чтобы узнать, победит ли Гриффиндор или Когтевран. А вместо этого была заперта здесь с Гилбертом, полируя метлы, квоффлы и награды. Зачастую они чистили их в тишине, Энн не желала говорить с Гилбертом. Но его это не останавливало. — Когда я был мальчишкой, то мама пела мне… — начал напевать он себе под нос, пока чистил награду по квиддичу за 1802 год. Энн, остановившись от полировки квоффла, подняла на него глаза. — Все мы уйдем, все мы уйдем, Джо, — пока он пел, на его губах играла самодовольная улыбка. — Что ты делаешь? — наконец, спросила она, и Гилберт опустил свою тряпку. — Думаешь, это смешно? Потому что я бы предпочла проводить финал по квиддичу вовсе не здесь, — сев на пятки, девочка убрала с лица волосы. Гилберт поднял руки, защищаясь. — Эй, а я и не старался тебя рассмешить, — прервавшись, он усмехнулся. — Ладно, может быть, немножко. Она покачала головой и продолжила натирать, а Гилберт снова запел. — Мои губы мочалками станут, если я целоваться не стану… Девочка посмотрела на него краем глаза. — Мы все уйдем, мы все уйдем, Джо, — когда она тихо присоединилась к нему, Гилберт поднял удивленный взгляд, их глаза встретились, и они разделили между собой улыбку — первую искреннюю улыбку. — Скажи, Энн… — мальчик опустил награду. — Я и впрямь надеялся, что мы можем подружиться. Она замерла. Он не сдался бы, не так ли? — Почему бы тебе дружить с грязнокровкой вроде меня? Не боишься, что тебя назовут предателем крови? — раз уж все так думали, с чего бы ему думать иначе? — Энн, знаешь, мне на это плевать, — когда он приблизился, она ощутила, как у нее перехватывает дыхание. В последний раз, когда они были так близко, она была слишком сосредоточена на боли в лодыжке. Но сейчас девочка впервые обратила на это внимание. Она ощутила тепло, находясь под его пристальным взглядом, будто бы он стремился прочесть все ее секреты. — Тогда почему… — Потому что ты умная? И ты, ты не даешь Билли или Джози Пай себя в обиду. Не знаю, я просто… думаю, я восхищаюсь тем, как тебе удается быть собой. И я хочу быть твоим другом. Это был первый раз, когда она слышала, чтобы кто-либо сказал ей нечто подобное, и он выглядел по-настоящему серьезным, когда произносил это, без тени сомнения во взгляде. Протянув руку, она смиренно вздохнула. — Ладно. Он кивнул, нетерпеливо пожимая ее ладонь. — Но не думай, что на этом наше соперничество окончено, — она едва рассмеялась. — Друзья мы или нет, я все еще хочу победить тебя в честном бою. — А иначе я и не позволю.