Пересечённые судьбы

      — Сал? — спросил Ларри, всё ещё стоя у дверей.       — Хах, да, можешь называть меня так, — усмехнулся парень. — А как тебя можно назвать? — спросил он, поворачиваясь. На секунду он затормозил с тупым выражением лица глядя на Джонсона. В комнате повисла тишина. — Присаживайся, — как ни в чём не бывало сказал голубоволосый, указывая на кресло. Он говорил так будто пять лет назад не было ничего, будто они ничего не знают друг о друге. Ларри сделал то, что сказал Фишер, а Салли тем временем подошёл к столику, начиная копаться в бумажках, немного щуря глаза. — Ларри Джонсон… Ларри Джонсон… — бормотал он себе под нос. Вскоре он достал одну папку, сразу открывая её и надевая круглые очки с тонкой оправой. — Чай или кофе? — спросил он, слегка улыбаясь.       — Кофе, — ответил Джонсон, внимательно следя за каждым движением старого друга. И всё же Салли изменился. Он стал немного выше, привёл тело в порядок. А ещё теперь он ходил без протеза. Шрамы уже не были такими багровыми и выделялись разве что лишь объёмом.       — Без проблем, — кивнул Фишер, ставя вторую кружку на тумбу. Он начал внимательно изучать бумаги, где было полностью описано состояние Ларри. У него была привычка оставлять всё на потом, поэтому дела пациентов он чаще всего изучал прямо на приёме. Через несколько минут кофе был готов, и Салли поставил одну кружку перед Джонсом, а сам поставил на стол свою кружку и взял в руки блокнот с ручкой. — Так-с… — задумчиво сказал Сал, что-то написав в блокноте. — Как бы ты ни был тогда уверен в своих «друзьях», — Фишер выделил это слово, используя в тоне явную издёвку. «Джонсон, ты попал», — подумал Ларри, — Они всё же бросили тебя, не так ли?       — Да.       — А после чего это произошло? Как ты считаешь, в чём была их причина прекратить с тобой общение?       Задавая вопросы Сал всё так же жестикулировал руками, как и пять лет назад. Кажется, эта привычка у него так и осталась. Свои слова Фишер сопровождал улыбкой, которая была ну своём здесь неуместной. Левый уголок губ был немного приподнят, создавая эту идиотскую улыбку.       — Отчим стал ограничивать меня в деньгах. Стало не хватать для того, чтобы угодить всем.       — То есть, с тобой действительно общались лишь ради денег?       — Да, — после этого твёрдого ответа Фишер хмыкнул, как бы подтверждая, что он всегда был прав.       — А что случилось два месяца назад? Тебя все бросили именно тогда? Или это произошло чуть раньше или позже?       — Это произошло раньше.       — То есть, за бутылку ты взялся больше двух месяцев назад?       — Да.       — А что случилось два месяца назад? — приподнимая одну бровь, спросил Салли. Улыбка так и не пропала с лица.       — Стало одиноко, — соврал Ларри.       — А до этого не было? — на этих словах улыбка стала ещё увереннее, будто он заметил, что Джонсон врёт.       — До этого думал, что вернутся.       — Так, ладно, у нас время ограниченно, — с усмешкой предупредил голубовласый. — Я же вижу, что ты врёшь мне, — с этими словами он что-то записал в блокноте и отпил немного кофе. — Написано, что пять лет назад ты поссорился со своим лучшим другом Салом Фишером. Как ты можешь прокомментировать это?       — Он мне стал докучать, — голос дрогнул совсем немного, но это уже прибавило и так очень уверенному Фишеру ещё больше решимости. Для смелости Ларри начал пить кофе.       — А что было причиной вашей ссоры? — задал очередной вопрос Сал, готовясь что-то написать. Кривая улыбка оставалась на своём месте.       — Почему ты делаешь вид, будто не знаешь? — взорвался шатен. — И вообще, хватит так улыбаться.       После этих слов голубоволосый тихо посмеялся, но не долго, после чего его лицо посерьёзнело, но в глазах всё равно играло озорство пятилетнего ребёнка. Фишер очень изменился за это время, и Ларри чувствовал это. И эти изменения определённо вызывали не очень приятные ощущения. Осознание, что это родной человек, не давало смириться с тем, что он стал абсолютно чужим.       — А как ты ощущаешь себя, когда мы говорим о таких серьёзных вещах, а я тебе улыбаюсь? Опиши свои чувства, — попросил Салли, подставляя ручку к щеке и внимательно глядя на Джонсона.       — Ну… — расстерялся Ларри. — Мне неприятно, это раздражает.       — М… — произнёс Фишер, аккуратно выводя что-то в блокноте. — И всё же вернёмся к вопросу. Что было причиной вашей ссоры?       — Мне тогда окончательно надоело, что он вечно ходил за мной, — более менее уверенно сказал Ларри. — Друзья говорили, что это странно, спрашивали, почему он вечно со мной. Я не выдержал.       — Жалеешь о том, что накричал на него? — увидев в глазах Джонсона ярость и раздражение, Сал смягчился, немного посерьёзнев. — Послушай, сейчас здесь нет никакого Сала Фишера. Я твой психолог, в обязанности которого входит помощь своим пациентам. Я не виноват, что твои родители предпочли выбрать именно меня в качестве твоего врача. Поэтому сделай вид, что я не Сал Фишер, а… ну, не знаю… Джонатан Майерс. Тебя же это смущает?       — Я безумно жалею, что мы тогда поссорились, — всё же ответил на заданный вопрос Ларри, понимая, что и Фишер не особо в восторге от данной ситуации. Ему оставалось лишь делать то, что предложил голубоволосый.       — Хорошо, — выдохнул с облегчением Салли, чёркнув что-то в блокноте. — Что для тебя алкоголь? То, без чего ты не можешь провести вечер? Или просто способ отвлечься? Или что-то иное?       — Скорее единственный способ подумать о том, что мне плохо и я пьян, а не один.       — Интересно, — пробормотал Сал, записывая ответ Ларри. Во взгляде была задумчивость. Он думал, что можно ещё такого спросить. — Как насчёт помощи. Кто в первую очередь хотел тебе помочь и считаешь ли ты, что тебе нужна вообще эта помощь?       — Затеяла это всё моя мать.       — То есть, ты бы предпочёл продолжать сидеть по вечерам в обнимку с алкоголем?       — Вполне, — кивнул шатен. Он не видел смысла врать. Всё равно Салли видит, что он врёт. В отличии от Фишера, он фактически не изменился. А Сал, как его бывший лучший друг, знает всё о нём и ему не нужно образование, чтобы по глазам понять, что Джонсон чувствует на самом деле. Салли отложил свой блокнот с ручкой и сел в кресле в позу лотоса. После этого он придерживал голову руками, что были сложены в замок, сверля взглядом Ларри. Джонсон ничего не понимал, но смотрел в ответ.       — Как насчёт Эшли Кэмпбелл? О чём ты в первую очередь думаешь, когда тебе называют это имя?       — Её забота меня порой бесит. Она живёт теперь в другом городе, но она умудряется мне звонить, пытаясь мне помочь. Говорит очевидные вещи, предлагает использовать мудры и всякую другую чепуху.       — Но ты даже не попытался последовать её советам? — этот вопрос звучал больше как утверждение, но Ларри постарался не обращать на это внимания. Его сейчас больше волновал этот пристальный взгляд, лишённый других чувств, кроме какого-то упрёка или ненависти. Джонсон не понял, что это.       — Нет.       — Но почему? — Ларри задумался, после чего Салли усмехнулся, вставая с кресла и кладя очки на стол. — Ладно, подумай об этом, а на этом мы закончим. Оставим это на другой раз. Ко мне будешь приходить по понедельникам, средам и пятницам к часу дня, как сегодня. Если появится желание проговорить вне приёмов, то во время обеда и после рабочего дня я всегда готов тебя послушать.       — В смысле?       — В прямом. Я домой езжу лишь по вторникам, пятницам и воскресеньям. И то иногда пропускаю эти дни. А так я здесь живу. Короче, ты понял. Найти можешь меня либо здесь, либо на посте на любом из этажей, либо в соседнем кабинете. Если не найдёшь, то попроси девочек на посте, чтобы они мне передали.       — Кстати, — сказал вдруг Ларри, вставая. Он вспомнил о бумажке, которую до этого держал в руке. — Тебе попросили передать.       Салли с интересом взглянул на руку шатена, после чего взял бумажку и, немного отдаляя от себя, прочитал содержимое, начиная смеяться.       — Всё, можешь идти в палату, — через смех сказал он, открывая Ларри дверь. Джонсон вышел, направляясь к лестнице, но Салли его обогнал, прыгая через две лестницы и поднимаясь на третий этаж. На посте сразу раздался смех. Ларри поспешил посмотреть, что происходит. Девочки чуть ли со стульев не падали, пока Сал крутился перед ними, вставая в какие-то позы, что можно было увидеть на показе мод.       — Классно выгляжу, ну, надо же! — сказал он, кладя руки на стол и переводя всю тяжесть тела на них. — А Вам здесь не весело, мисс Брайтон? — обратился он к Лили, говоря каким-то тоном, будто она — маленькая девочка.       — Совсем нет, мистер Фишер! — воскликнула, сбрасывая слезу девушка.       — Нет, ну, надо же! — всё смеялся Сал. — По-моему, смешнее записок я от тебя не получал. Хотя, нет, была одна. Помнишь? «Дорогой мистер Фишер, просьба подойти к посту к миловидной, но одинокой дамочке. Лили», — эти слова Фишер сопровождал прищуром и своей кривой улыбкой одним уголком губ. От него так и веяло уверенностью и мужеством. Конечно, актёрская игра на высоте.       — О да, — протянула девушка. — Ох, ладно, соловейка, развеселил. Сегодня в холле, значит?       — Как и всегда, — усмехнулся Фишер. — Надо же вас всех развеселить. Мне тоже надо отвлечься. Только час дня, а уже столько за день.       — Например?       — Ты, — снова посмеялся Сал и, нагнувшись над столом, щёлкнул по носу Лили. — Эх, пойду ждать Дэвида. Чай ему заварю.       — А мне? — улыбаясь, спросила Лили.       — Тебе на обеде принесу. В общем, как Девид уйдёт, мои чаи — все ваши, милые леди. Но ты знаешь, что ты мне должна.       — Наггетсы твои, так и быть, — посмеялась девушка. — Ладно, иди уже. Я тебе докучаю, наверное.       — Не говори так, — серьёзно сказал Фишер без улыбки. — Мне правда нравится с тобой общаться. Я бы не летел к тебе, перепрыгивая через две лестницы, — на этом моменте Салли усмехнулся. — Да, Джонсон? — спросил он, улыбаясь Ларри, что так и стоял у входа к посту. Шатен конкретно растерялся. — Ты что-то сказать хочешь?       — Просто задумался, — пробубнил Ларри, развернулся и направился в свою палату. Сал проводил его грустным взглядом, но потом очнулся, прикусив губу, и вернулся к Лили.       — У него всё так плохо? — спросила девушка. — Ты обычно так не смотришь на своих пациентов.       — Да, всё плохо, — холодно отрезал Фишер, и на его лице снова расцвела улыбка. — Так о чём мы?

***

      Ларри лежал в палате, рассматривая всё, что происходит на улице. Из всех психологов, что есть в этой лечебнице, ему дали именно Фишера! И вообще, он ведь никогда не хотел быть психологом. Он всегда говорил о том как он поступит на историка или математика. А теперь стал отличным психологом, надо же. И всё же претензии к матери у него были. Она прекрасно знала Сала, он ей безумно нравился, и в первую очередь была расстроена из-за их ссоры именно Лиза. Наверное, завидев имя бывшего друга сына, она сразу и решила, что пора бы свести их снова. Тем более, она знала, что именно отсутствие Сала так изменило Ларри не в лучшую сторону. Джонсон схватил телефон, нетерпеливо набирая номер матери. Раздалась парочка гудков, и в трубке сразу послышался обеспокоенный голос матери.       — Алло?       — Привет, мам.       — А, Ларри, это ты, — немного разочарованно поняла женщина. — Давай только быстро. Мне должны вот-вот позвонить.       — Хорошо. Какого чёрта, мама? Почему именно Фишер?       — Сын, я не понимаю, о чём ты говоришь, — искренне не понимая и волнуясь, сказала Лиза. — Причём тут вообще Салли?       — Да не прикидывайся ты. Мой психолог — Сал.       — Ларри, я правда не знала. Мы просто сказали, что нужен самый лучший психолог, и нам пообещали, что всё будет сделано так, как мы просим. К тому же, вы раньше были лучшими друзьями, значит, тебя-то он понимает лучше других. Ладно, позвони мне через пару часиков, если эта тема тебя так волнует. Пока, сынок, — после этих слов женщина сбросила вызов. И только сейчас Ларри понял, что рано он осознал, что он попал в ужасную историю. Вот теперь он мог тихо пробурчать девятиэтажный мат, но вместо этого он просто начал строчить Эшли, жалуясь ей и в красках описывая своё положение. Он рассказал и о том, как держался Сал рядом с ним, как голубоволосый изменился, как он… да он всё, одним словом, описывал ей, совершая кучу опечаток. Но Кэмпбелл поймёт. Как и понимала почти всегда. «Судьба хочет, чтобы вы были вместе», — написала лишь в ответ Эш, вызывая негодование у Ларри. Да, он хотел снова общаться с Салом, называть его настоящим лучшим другом, но когда он заметил, какие перемены в нём произошли за эти пять лет… становилось действительно не по себе. Ведь теперь он совсем его не знает. Да и сам Фишер вряд ли подпустит Ларри к себе. Он стал более раскрепощённым, более уверенным в себе и своих мыслях. Он перестал бояться своей внешности, мнения других и так далее. Да он теперь более сильный человек по духу, чем когда-то был Джонсон. Но всё же крохотное и очень глупое желание вернуть то время, когда они не знали значения слова «ссора», хотелось вернуть. Вопрос лишь один: «Как?»       Настало время обеда. Ларри нужно было спустится на первый этаж, чтобы взять свою порцию, а там уже кто-нибудь да заберёт у этого оболтуса тарелку. Джонсон спустился и встал в очередь. Врачей пропускали без очереди, поэтому, когда Сал всё же дошёл до женщины лет пятидесяти, что раздавала обеды, у них завязался разговор.       — О, Сал. Тебе как и всегда? — мило спросила женщина.       — Нет, — хитро протянул Фишер. — Сегодня можно и макароны, — голубоволосый облизнул пересохшие губы и сразу прикусил нижнюю. Наверное, представил эти вкусные макароны.       — Всё же уговорил Лили отдать тебе наггетсы? — усмехнулась она, накладывая то, что он попросил.       — Скорее это плата за вечер и за чаёк на обеде, — с тихим смешком исправил голубоволосый. — Но я всё равно горд собой, — высокого подняв голову, похвалился он.       — Не сомневаюсь, держи свой обед, синевласка.       — Спасибо огромное, Вы как и всегда чудо!       Да, было видно, что Салли здесь все любили. И Ларри стало совсем стыдно. Ведь пять лет назад он рассказывал всем все секреты Фишера, его все ненавидели и лишь оскорбляли. А теперь… теперь он окружён любовью и заботой. Он всем нравится своей милой улыбочкой, чувством юмора, от которого все девушки были в восторге, по крайней мере, застрявшая в детстве Лили и её подружка, а также просто тем, что он не боится быть именно таким. Понятное дело, с ним приятно говорить на какие-то темы, наверное. Ларри точно сказать не мог. Ведь просто по приёму, на котором Сал решил остаться психологом в первую очередь, судить сложно. И всё же Джонсон постарался забыть об этом голубоволосом парне, пытаясь перевести всё своё внимание на более волнующее его дело — обед.