Дети разведки

Новый год прошёл, конечно, давно, но на отлично. Каникулы махнули хвостиком и скрылись до следующих весёлых грёз. Хотя, оно того стоило, и выходные были самыми лучшими и незабываемые, да и польза от них была ещё какая. Эрен наконец-то выспался и отдохнул на славу, забыв о своём атакующим титане. Но потом ему пришлось каждый день гулять, играть и веселиться с Лизой, которая в последние дни стала ранней пташкой и не давала отцу прохода. Микаса только улыбалась, когда Эрен умолял дочку оставить его в покое хотя бы на минуту, а Лиза упорно совала ему в руки очерёдную книгу со сказками или тащила его за руку, зовя гулять на улицу. И в итоге приходилось повиноваться. Ребёнок всё же. А вот в доме Аккерманов ситуация приняла совершенно противоположный оборот. Леви вдруг для себя открыл, что Лилия на него очень похожа и внешность, и немного характер, хотя он больше от Ханджи, но какая-то капелька всё-таки присутствует. А вот внешность — да. Лицо Лилии, когда она злится всегда напоминало окружающим о бесстрашном, холоднокровном убийцы титанов Леви Аккермана. Волосы чёрные подстриженные под каре и серые, но слишком выразительные глаза. Итак, Леви и Лилия здорово сблизились за каникулы и всё делали вместе. Младшая поднималась ни свет, ни заря и бежала помогать отцу убираться, так как уборка — важная часть в их жизни, рассказывая ему обо всём на свете: о том, как она учиться, какие у неё одноклассники и, как её все боятся, зная кто её отец. И Лилия смогла видеть в глазах Леви уже не безразличный, холодный, а добрый и даже нежный взгляд. И Леви наконец-то понял, что значит дети и благодарил судьбу за то, что Лилия не приносит проблем, во всём слушается и, что она просто появилась в его такой сложной жизни. Катрин успела за один день прочитать всю книгу со сказками, которая была ей подарена на Новый год. Расстроившись, она стала отца просить ещё, так как читать ей оказалось нечего. Армин прибывал в полном шоке, когда дочь сообщила ему, что она всё прочла за день и уже чуть ли не на коленях умоляла купить ей другие. Да-а-а, даже он так много не читает, как его дочь. Поэтому, Армин взял её за руку и повёл в книжный магазин, и вернулись они оттуда загруженные со множеством интересной литературы. Катрин была счастлива и по вечерам, в гостиной, за чашечкой чая она читала отцу вслух. А Армин был рад, что он вовремя научил её читать и любить книги и с удовольствием слушал рассказы в жанре фэнтези. Один раз он умудрился заснуть, также, как Катрин засыпает ночью, когда отец ей рассказывает очерёдную историю из жизни или просто какую-то сказку. Катрин, конечно, после этого обиделась, подумав, что папе просто было не интересно и скучно. Извиняться пришлось долго, но Катрин всё же простила отца и крепко обняла его, поняв что он просто сильно устал. Саша на каникулах хотела было съездить и проведать свою семью охотников, так как она давно их не видела и уже запланировала эту поездку. Тогда она решила не брать с собой детей, посчитав, что они слишком малы и им будет тяжело в поездке и в самой деревне, в которой было ни так много развлечений как в городе. Но Конни не хотел рисковать и оставаться один на один с двумя ураганчиками по имени Джим и Мерида. Поэтому, он все дни напролёт просил Сашу не уезжать. В итоге Саша сначала обиделась, но потом решила взять детей с собой, оставив Конни одного дома, чего он так долго хотел. Дети на удивление Саши быстро адаптировались в новой обстановке и уже в следующие дни бегали по лесу с луком и стрелами. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Каникулы тоже кончились, и все снова стали жить своей обычной жизнью. Но ни всё так и плохо. В доме Кирштейнов состоялось важное мероприятие. У Беллы день рождения. Поэтому, она не долго думая пригласила в гости: Спрингеров, Йегеров и Арлертов. Хотела Аккерманов пригласить, но у них было важное задание и они не могли, а Лилия просто не захотела. Но они не забыли поздравить жену лошадиной морды.

***

Белла накрывала на стол, расставляя салаты, горячее, столовые приборы и, напевая какую-то мелодию. Возле стола, на диване расположился Жан, который жевал кусок хлеба, намазанный маслом, и что-то бормотал себе под нос. Буквально через секунду к нему подсел Тим и задал очень интересный вопрос: — Пап, а каким ты был раньше? Жан расширил глаза и чуть ли не подавился хлебом. Тим похлопать его по спине и продолжил ожидать ответа: — А тебе зачем? — Как зачем? — недовольно спросила Линда, запрыгивая на Жана, — Нам же интересно, какими были наши родители в молодости. Жан начал прокручивать все моменты жизни. Вспомнился кадетский класс и постоянные тёрки с Эреном, отчаянные попытки понравится Микасе и вечные прикалывания над Армином, его внешностью и плаксивым характером. Хотя теперь он всё время бегает за советами, если его оставляют одного с Линдой. А как он рвался в военную полицию с его другом Марко. А потом атака, кровь, слёзы, Эрен-титан и… Марко погиб. Жан — разведчик Чёрт… Он давно забыл про битву за Шиганшину, что Бертольд мёртв… Боже, он же был убит Армином. Не верится в такое, но реальность есть реальность. Бывший товарищ по оружию оказался его врагом. Вспоминать тошно. А ещё больнее осознавать то, что Райнер и Зик на свободе и не схвачены. Но эти трое… Райнер, Бертольд и Энни, интересно, как она в своём кристалле? Хотя неважно. Это ведь они убили Марко — весёлого парня с веснушками и добрейшей улыбкой на свете. Как же больно… Жан перевёл взгляд на детей. Тим спокойно сидел и наблюдал за отцом, Линда же, улыбаясь, обнимала папу за шею. Жан грустно улыбнулся, прижав к себе детей. Интересно, а если бы Марко остался жив, у него возможно бы тоже были дети. О-о-о было бы здорово. Они были бы дружны, но… — Папа, прости нас, наверное мы тебе напомнили что-то очень грустное, да? — произнесла Линда, смотря то на брата, то на отца. — Ничего, — прошептал Жан, — Ничего уже не вернёшь назад. Дети замолкли. Тим посмотрел в окно, а Линда ни с того ни с сего начала плакать. — Ты чего? — Тим выгнул бровь. — Папу жалко… — пролепетала младшая сквозь слёзы. — Эй, дочурка моя, не надо плакать. Сейчас же всё хорошо. Сейчас придут гости и мы вместе вам расскажем какими мы были, идёт? — Жан ветер большим пальцем лицо дочери. — Идёт, — Линда повеселела и пошла вместе с братом ждать гостей около окна. — Спасибо, Жан, заставил дочь плакать в мой день рождения, — проговорила про себя Белла. Раздался звонок в дверь. Дети, сбивая друг друга с ног, пустились её открывать. На пороге оказались Микаса с Лизой. Последняя держала в руках цветы. Обе улыбнулись. Только Микаса немного, а Лиза во все тридцать четыре зуба. — Добрый день, госпожа Микаса. Привет, Лиза, — произнесли дети в унисон. — Здравствуйте, Тим, Линда. А что же мы как чужие. Вы же можете меня называть просто Микаса. — Мама сказала встретить гостей достойно, — ответила Линда. — Ах вот оно что. Лиза, иди, можешь поиграть с друзьями. Лиза кивнула, подарила букет Белле, а в следующий момент Кирштейны тащили её в комнату играть в дочки-матери, что Тиму не очень-то и нравилось. Но ничего… Скоро придёт Джим, и они будут играть в войнушку. — Микаса, а где же Эрен? — спросила Белла. — Да! Где наш герой человечества? Где наш титан? Где упрямый осёл, который орал, что победит всех титанов? — ехидно фыркнул Жан. — Я здесь. Не паникуй, конь с гривой. Жалко, что ты так ржать перестал, тогда точно был бы лошадью, — подошёл Эрен и пожал руку Белле. — Эрен… — Жан скрестил руки на груди. Внезапно из комнаты послышалось: — Мой папа хороший! — Моя девочка, — гордо произнёс человек-титан и прошёл в комнату. Жан тихо захихикал. У него и своя есть. Да ещё и мальчик в придачу. Через несколько минут звонок вновь разорвал тишину. Белла с поцелуями встретила Сашу, обняла Конни, замечая, что к дому подошли Арлерты. Армин поздоровался, Катрин последовала примеру отца, тоже вручила цветы Белле и сняла с себя тёплую одежду. Девчонки ахнули. Катрин была просто красавицей. Белая блузка с голубенькой брошкой и синей юбкой смотрелись на ней прекрасно. А волосы заплетены в короткую косичку с белой лентой на конце. Всё очень гармонировало с голубыми глазами и светлыми волосами. А, когда Катрин улыбнулась, стало ещё красивее. — Катрин, какая ты красивая! — Мерида встала как вкопанная. — А ты сама себе косу заплела? — Нет. Папа, — Катрин посмотрела в сторону отца, который разговаривал с Эреном, Конни и Жаном. — Я тоже хочу, чтобы мне папа косички заплетал! Папа, заплети мне завтра тоже косы! — крикнула Мерида. Конни посмотрел на Армина. Он улыбнулся, смотря в сторону девочек. — Ха-ха-ха! Мерида, посмотри какая шевелюра у отца Катрин, а какая у твоего. Он не сможет! Скорее всего Армин сначала сам на себе тренировался! — расхохотался Жан. Конни нахмурился, а Армин чуть покраснел. — Вот, Катрин, тебе повезло! Ты вся пошла в своего отца, но у него милые женственные черты лица. Ох, помню, как тебя в Хисторию нарядили, а потом тебя этот охранник это… — Жан, не позорь меня перед дочерью! — Что делал? — спросила Катрин. — Солнышко, подрастёшь, узнаешь, — нервно проговорил Армин, но Жан не унимался. — Приставал. — Как? — любопытствовала Катрин. — Жан, хватит! Мы сейчас уйдём! Катрин, одевайся! Мы домой идём! — Ну, папа… Не буду, не хочу… — Катрин отвернулась, но потом представила отца в юбке, парике и рассмеялась, хоть и старалась сдерживаться, — Ха-ха-ха! Умора просто! Ха-ха-ха! Папа ты… Не могу! Ха-ха-ха! Прости… Армин тяжело вздохнул и улыбнулся. Как ни как, но он любит, когда его дочь смеётся. Для него это — своеобразное счастье. Он потрепал её по голове: — Люблю твой смех. Конечно же, мы не уйдём. Катрин закончила смеяться и посмотрела на отца. Глаза сияли от радости и она, обняв папу, закричала «Ура». — Иди, играйся. Если что, я тебя позову, — ответил Армин, поправляя одежду дочери и, отпуская в компанию детей. — И всё-таки, Катрин, тебе повезло с внешностью, — снова начал Жан, — И с папой тоже. — Я знаю! — прокричала Арлерт напоследок, — Я счастлива! Дети убежали, а взрослые прошли в гостиную и расселись за столом, поздравляя Беллу. Она вся улыбалась, благодарила гостей, а под конец Жан предложил поднять бокалы за жену. Все оживились, наливая себе кто вино, а кто коньяк. Был произнесён тост, но как вдруг компания детей забежала в комнату и посмотрели на своих родителей так, как будто они их видят в первый раз. — Уже кушать хотите? — спросила Саша. Дети промолчали и нахмурились. — Да что случилось-то? — проговорил Эрен, ставя на стол бутылку с вином. — Опять пить собираетесь? Вы не помните, как на Новый год нас всех распугали. И вообще, не люблю алкоголиков, — ответила Лиза, составляя недовольное лицо. — Лиза, ну сколько раз тебе говорить? Мы не алкаши, — Эрен нахмурился. — Почему нельзя выпить воды, сока, компота, морса, киселя, молока… Что там ещё… — начала перечислять Катрин, — Да и кстати, господин Спрингер, — она обратилась к Конни, — Я Вас очень уважаю, но не поймите меня неправильно… — она замолкла. Всё внимание было перемещено на Катрин. Конни непонимающе захлопал глазами. Армин хотел было остановить дочь, но Микаса, как всегда его остановила. А Саша вдруг улыбнулась и подмигнула Катрин. Арлерт вздохнула поглубже: — Не надо в этот раз спаивать моего отца, пожалуйста. Пусть выпьет один стакан и всё. Я в прошлый раз смотрела на вас пьяных. Это ужас какой-то. Страшно же… — она снова помолчала, — Если такое повторится, то я найду способ лишить вас этой гадости. — Катрин. Ты ещё мала такие вещи говорить, — немного строго проговорил Армин, — Давай-ка успокаивайся и садись. Пойми, некоторые вещи не стоит обсуждать перед всей публикой. И уж тем более вмешиваться во взрослую жизнь не нужно. Ты меня поняла? Катрин посмотрела на него, ничего не отвечая, а потом спокойно набрала больше воздуха в лёгкие, и тут началось. Дело в том, что недавно она наткнулась на книжку с баснями и естественно почти за день прочитала её, а некоторые даже выучила. И была там одна басня, которая юной Арлерт очень понравилась: — Случилось это Во время птичьего банкета: Заметил Дятел-тамада, Когда бокалы гости поднимали, Что у Воробушка в бокале — Вода! Фруктовая вода! Подняли гости шум, Все возмущаться стали, — «Штрафной» налили Воробью. А он твердит свое: «Не пью! Не пью! Не пью!» «Не поддержать друзей? Уж я на что больная, — Вопит Сова, — а все же пью до дна я!» «Где ж это видано, не выпить за леса И за родные небеса?!» Со всех сторон стола несутся голоса. Что делать? Воробей приклювил полбокала. «Нет! Нет! — ему кричат. — Не выйдет! Мало! Мало! Раз взялся пить, так пей уже до дна! А ну, налить ему ещё бокал вина!» Наш скромный трезвенник недолго продержался Все разошлись, он под столом остался… Вот и оскандалился воробей, Довёл всех он до печали, Хоть и держался он, как мог, И всё же накачали. Всю ночь он пьяный по лесу бродил, Одних он разбудил, Других он оскорбил, Гнездо чужое разорил. Здесь всё как будто ясно, И мы к решению пришли единогласно, Что надо воробья морально осудить. Но нам бы надо тех привлечь к ответу, Кто в лесу затеял пьянку эту И тех, кто воробья силком заставил пить. Собраться за столом, попеть, Повеселиться, поднять бокал другого — В этом право нет вреда. Но есть любители не выпить, А напиться, Причём споить другого, Вот это уж — беда! Иной, бывает, промахнется (Бедняга сам тому не рад!), Исправится, за ум возьмётся, Ни разу больше не споткнется, Живёт умней, скромней стократ. Но если где одним хоть словом Его коснется разговор, Есть люди, что ему готовы Припомнить старое в укор: Мол, точно вспомнить трудновато, В каком году, каким числом… Но где-то, кажется, когда-то С ним что-то было под столом!.. Катрин перевела дух и вдруг осознала, что сейчас наделала. Она немного покраснела. Было неловко. Но тут абсолютно все поднялись из-за стола и начали ей аплодировать: — Катрин, ну у тебя и мозг. Я бы в жизни не выучил бы, — заявил Тим. — Я… Я… Просто… И-извините. Но я думаю вы поняли, что хотела сказать. Эта басня очень описывает такие моменты, как сейчас. Вы можете собраться за столом, повеселиться и выпить совсем немного. Но не так, чтобы потом голова раскалывалась. И… — Катрин посмотрела на Конни, на отца и добавила, — И не спаивать других, которые не пьют или пьют мало. А что вы на меня так смотрите? — Эх, разговорчивая моя, иди сюда, — Армин встал, подходя к дочери и, крепко обнимая, — Никогда бы не подумал, что ты в семь лет можешь так мыслить.

***

— Армин, ей от тебя мозг достался. — проговорил Жан, похлопав друга по плечу. — Я знаю. Она умница, — Арлерт затих, услышав звонкий и весёлый смех дочери, — Но мне иногда так неловко перед ней. — Армин, ты о чём? — Эрен взял со стола яблоко и посмотрел на друга детства. — Ей иногда не хватает материнской любви. Она всё время одна. Я так стараюсь находится рядом с ней больше времени. Бедняжка… — Армин! Но такая мать как Дженнифер ей уж точно не нужна. Подумай, что было бы… Она могла бы ей навредить или вообще отдать в приют и без твоего согласия, — всплеснула руками Саша, — Я считаю, ей сейчас нужен только любящий отец. — Кстати, а что с Дженнифер, интересно? — спросил Жан. — Она умерла, — тихо ответил Армин, — Из-за той эпидемии, которая была три года назад. — Вот как… — протянули все. Армин закрыл глаза и, не понимая зачем, вспомнил ужасные моменты его жизни, когда Дженнифер ещё была жива: — Что ты делаешь, Дженнифер?! Не смей убивать нашего ребёнка! — Армин выхватил из рук русой девушки небольшую капсулу. — А ты что ребёнка что ли хочешь? Не спать по ночам хочешь? Крики хочешь слушать? Армин, дорогой мой, я люблю детей, но нам только по девятнадцать. Какие к хренам дети? — Да! Я хочу ребёнка! — Армин выбросил капсулы в мусор, — Дай ему шанс жить, а дальше посмотрим. Девять месяцев спустя: Армин стоял напротив палаты жены, держа в руках маленький свёрток, который издавал еле слышные звуки. — А кто у нас? — спросил он у врача? — А вы сами не видите, — с улыбкой произнёс врач, — Красавицей будет. — Девочка, — Армин прикоснулся пальцами к мягкой щёчке, — Какая ты милая и маленькая. Малышка жмурится и не спеша открывает глазки. Голубые, в точности, как у отца. Армину кажется, что это — точно цвет моря. И в этих глазах отражается удивление. Катрин внимательно разглядывает папу и что-то произносит: — Здравствуй, я твой папа, — неожиданно для себя произносит Армин, берёт крошечную ручку девочки и целует. И, кажется, он забыл все обиды, трагедии, смерть дедушки, товарищей, злобную жену. Сейчас он хочет, чтобы этот момент длился вечно и никогда не кончался. Но голос врача прервал всё наслаждение и попросил пройти к жене: — Дженнифер, ну ты посмотри, какая она хорошенькая. Маленький лучик солнышка. Дженнифер бросила косой взгляд на ребёнка, откинулась на подушку и произнесла: — Когда меня выпишут, сдам её в приют. Я уже два месяца назад подготовила все документы. Армин на секунду потерял дар речи. Он положил дочь в кроватку и стараясь, не раскричаться на всю больницу, произнёс твёрдо и жёстко: — Не отдашь. Я буду о ней заботиться. Дженнифер фыркнула, закрывая глаза и, давая понять, что разговор окончен. А дальше стало очень тяжело. Дженнифер изменилась. И Армин уже не видел в ней ту застенчивую, скромную девушку. Перед ним открылась совершенно другая личность: грубая, вульгарная и эгоистичная. Она стала часто уходить из дома, ничего не говоря, и возвращалась очень поздно во всю пьяная и устраивала Армину очерёдный скандал. А бедному Арлерту пришлось бросить разведку и сидеть с ребёнком. Малышка всё время плакала, поэтому молодой отец всегда носил её на руках, потому что, если отпустишь, его дочка начнёт плакать ещё больше. Армин стал сам на себя не похож. Усталый вид, синяки под глазами, ужасная сонливость, но бесконечная любовь к той малышке, что у него на руках. — Дженнифер, не кричи. Катрин спит, — попросил Армин, убаюкивая дочку, которая уже заснула с большим пальцем во рту. — Наплевать, что она спит. Она, итак, мне спать не даёт, а я ей значит должна давать. — Зачем ты так говоришь? Катрин ещё совсем маленькая. — Хм… Катрин… Катрин… — задумчиво, словно профессор, протянула Дженнифер, — А что ты ей такое имя дал? Назвал бы её в честь своего любимого солёного озера «Море». А впрочем какая разница. Ты помешан только на двух вещах: на внешнем мире и на этом ребёнке. — Хватит! Про меня так и быть говори что хочешь, но Катрин обижать не смей. И… Дженнифер, давай-ка разводиться. Русоволосая встала в ступор. Разводиться ей совсем не хотелось. Ведь жёны военных живут очень хорошо. Она бы с радостью осталась, но для начала нужно избавиться от ребёнка, что было совсем невозможно. Армин не на секунду не отпускал дочку. Везде был рядом. Даже спал около детской кроватки. Во-первых, потому что Катрин могла в очерёдный раз расплакаться. А во-вторых Дженнифер могла просто украсть ребёнка, когда отец спал и запросто отнести в детдом, чего Армин очень боялся. И его нервы лопнули, когда Дженнифер чуть ли не оставила малышку одну на улице. Это было, когда в разведке срочно понадобился стратег, и Арлерту пришлось идти, оставив бедную девочку одну с этой женщиной которая в свою очередь пообещала к ребёнку даже пальцем не прикасаться. Как же Армин потом себя корил. Тогда Дженнифер наконец-то собралась и уехала: — Прощай! — дверь хлопнула так, что стены задолжали. Катрин, испугавшись, жалобно заплакала, забив маленькими кулачками по груди отца. Армин пришёл в себя, осознавая, что наконец-то его оставили в покое и он может нормально позаботиться о малышки. Он прижал её покрепче к себе: — Тише, маленькая моя, всё уже хорошо. Ты больше никогда не увидишь её, — он поцеловал её в носик, — Нам и вдвоём будет хорошо, да? Он прошёл в комнату и присел на кровать, начиная укачивать дочку. — Папа тебя очень любит и никогда не оставит. Прости, но видишь какая у тебя мама, неужели ты хочешь в приют? Думаю, что — нет, — он вздохнул, — Я постараюсь обеспечить тебе хорошую жизнь и счастливое детство. Катрин перестала плакать и внимательно посмотрела на отца. Прозрачные слёзы, похожие на бусинки скатились по щекам и начали подсыхать. И уже в следующие секунды малышка начинается улыбаться и тянуть крошечные ручки к папе. Армин улыбнулся, позволяя малышке обнять его за шею: — А мы с тобой, когда-нибудь на море попадём. Знаешь, что такое море? Армин начинает рассказывать про бескрайний водоём с солёной водой. Малышка слушает внимательно, иногда смеётся, иногда хмурится, но яркие голубые глазки с интересом смотрят на отца: — Катрин, ты понимаешь? Твой папа — разведчик, поэтому иногда я буду уезжать. Малышка расширила глазки и начала снова плакать. — Но ты не огорчайся. Я всегда буду возвращаться. Папа тебя никогда не бросит на произвол судьбы. Только вот, с кем же тебя оставлять, тогда? Армин встаёт и подходит к окну. — Дедушка, как жаль, что ты умер. Видел бы ты свою правнучку. Она такая красавица. Внезапно Арлерт вспоминает про соседку, которая обычно приходила в гости, помогая ему с ребёнком. Рассказала, как всё правильно делать, как обращаться, как успокоить, как помочь малышке заснуть, как покормить и так далее. Поэтому, она точно согласится посидеть с Катрин, так как полюбила её, как собственную внучку. Армин кивает и смотрит на дочь, вновь присаживаясь на кровать. В ответ Катрин ему улыбнулась. — Люблю тебя, доченька, — шепчет Армин и целует в мягкую, словно пух щёчку. Катрин засмеялась, снова потянула ручки к отцу и еле слышно, но вполне разборчиво пролепетала, то слово, которое для Армина по сей день самое важное, от которого он начинает улыбаться: — Па… Па, — послышалось из маленького ротика. Армин вздрагивает и вслушивается, в наступившую тишину. Но он отчётливо всё слышал. Он слышал, что его наконец-то назвали папой. Он взял маленькие тёплые ручки дочери и чуть неуверенно произнёс: — Катрин… Ещё раз… Малышка хлопает глазками и как будто, понимая, что от неё хотят снова, но уже уверенней лепечет: — Па… Па, — и улыбается. Армин начинает смеяться и одновременно плакать. Наконец-то он был по-настоящему счастлив. Его маленький лучик света, так тихо, пугливо, но с такой любовью произнёс это слово. Необычное, но очень приятное чувство протекает по всему телу. Любовь начинает переполняться и ощущаться в каждой клеточке тела. Армин встаёт и немного подбрасывает дочку вверх, ловит и крепко обнимает. Катрин утыкается к нему в грудь и засыпает. Он приходит в детскую и укладывает малышку в кроватку, поправляя подушку и одеяло с цветочками. — Спокойной ночи, Катрин, — шепчет он и проводит по её щеке. Сам Арлерт засыпает рядом с кроваткой, а в ушах до сих пор звучит слово: «Папа». От чего на душе становилось тепло, уютно и спокойно. И никакие титаны его не волновали. — Армин… Армин! Арлерт почувствовал, как его похлопали по спине и пришёл в реальность. Друзья по оружию смотрели на него с обеспокоенным видом. — С тобой всё хорошо. Ты загрустил похоже? Что? Надоело сидеть рядом с бессмертным Эреном? — Жан рассмеялся на всю комнату. Эрен сжал кулаки до побеления костяшек и начал стараться не вспылить и не довести дело до драки, как это всегда и бывает. Боже… Сколько лет прошло, а они так и не изменились. Они всё ещё являются элитным отрядом Леви. Жан и Эрен до сих пор выясняют отношения. Микаса спокойный уравновешанный с силой Аккермана человек. Армин такой же добрый, вежливый, с милым лицом, даже волосы себе не отстригает. Прибавилась только отличная колоссальная сила. Саша всё готовит, ест, опять готовит и опять ест. Учит готовить детей, но в основном Мериду, так как Джим предпочитает более экзотические и специфические занятия, такие как: ловля лягушек, ящериц, жуков, мух, муравьёв и других животных и насекомых. А потом пугает ими сестру, и в конце оба смеются. Джим над реакцией сестры, а Мерида над своим глупым видом. Также у Саши осталась привычка охотиться, поэтому лук со стрелами не пылились в тёмной кладовке, и, когда Саша выбиралась в лес обязательно брала его с собой. А Конни всё такой же харизматичный, всё время смешит детей своими шутками и очень любит с ними играть, но оставаться один на один боится. Так вот, Жан смеётся, а Эрена уже трясёт от злости. Микаса пытается его утихомирить, но он не слушает и уже встал из-за стола, собираясь сказать пару «ласковых» слов как-никак, но всё же товарищу, с которым всю жизнь прожил. И в огонь, и в воду вместе бросались, и ещё много чего можно вспомнить. Но сейчас атмосфера накалялась, Жан наконец перестал смеяться и с недопониманием посмотрел на Эрена: — Что? — Жан, я тебе сейчас… — Эрен вышел из-за стола и направился к Жану. — Эрен! Не надо! — Микаса пыталась привести его обратно на место. Эрен подошёл, а Кирштейн, не теряя при этом времени и возможности хорошенько вмазать, несильно, но всё же стукнул его по лбу, при этом говоря: — Идиот ты какой-то. — Это ты про меня сейчас? Не стыдно, такие вещи говорить? — Это мой дом. Хочу говорю. Хочу — нет. А ты не кипятить, а то в титана такими темпами превратишься. Ещё и дома из-за тебя лишимся. Будешь ты оплачивать. — Ах ты! — Эрен уже был готов сходиться на дуэль, как вдруг: — Папа! Папа! Эрен затих и обернулся. Перед ним стояла Лиза и тащила его за рукав. Йегер при виде дочери сразу же успокоился, улыбнулся и присел на колени перед Лизой: — Что такое милая? — Это тебе, — младшая протянула отцу птичку сделанную из бумаги (по нашему это — оригами), — Нас Катрин научила делать, — Лиза улыбнулась. — Лиза, ты молодец. Спасибо, мне так приятно, — Эрен взял подарок и поцеловал Лизу в лоб. Младшая убежала, а Эрен совершенно спокойный вернулся на своё место и принялся разглядывать бумажное изделие. Все выдохнули. Слава Богу, что Лиза появилась очень даже вовремя. В таких случаях её надо звать почаще, успокаивать она умеет. — Она сказала, что Катрин научила, — Эрен перевёл взгляд на Армина. — Мы все книжки перечитали и пошли за новыми. Смотрим «изделия из бумаги», и началось: «Папа, смотри. Папа, купи». — И что? — Купил. Теперь у неё вся комната ими заставлена и моя тоже, и даже гостиная с кухней. Взрослые засмеялись, и Микаса вдруг вспомнила: — У нас Лиза, кстати, первое место в танцевальном конкурсе заняла. Какая же она красивая была. Мы ей новое платье тогда купили. Эрен сам выбирал. — Ха-ха-ха! — вновь засмеялся Жан, — Платье выбирал! — Жан! Хорош издеваться друг над другом. Ты сам Линде на Новый год туфли покупал, — подала голос Белла. Жан покраснел и наконец-то заткнулся. — Мы очень рады за вашу девочку, — продолжила Белла. — Спасибо. Моя Лиза всегда была прекрасной, — ответил Эрен, смотря на бумажную птичку. — У неё талант к танцам. Каждый вечер концерты нам устраивает, — произнесла Микаса, — А ведь мне, кажется, что она только недавно ходить научилась, — Эрен, помнишь? — Мы тогда у Армина в гостях были. Она и Катрин можно сказать вместе научились, — ответил Эрен с немного грустной улыбкой. Две девочки, которым было около годика стояли на ковре и неумело, с опаской старались передвинуть маленькими ножками, которые были ещё такие хрупкие и слабенькие, что, казалось, они сейчас упадут. Но не падали. Напротив них стояли их родители, протягивая руки и, подбадривая малышек. Ведь они только-только начинают учиться ходить, и им просто необходима помощь. — Лиза, солнышко, давай, иди сюда, — звала Микаса дочь. Лиза посмотрела на мать и немного шагнула вперёд, но быстро остановилась, так как чуть не упала и снова, но уже со страхом посмотрела на Микасу: — Лиза, не бойся. Я, если что, тебя поймаю. Вон, посмотри, как Катрин уже ходит. И правда. Катрин уже постепенно шла навстречу к отцу и похоже не боялась. Но, внезапно, ноги у неё подкосились, и она споткнулась, упав на живот и, заплакала от болевых ощущений. Армин быстро подбежал к ней, поднял, поставил на ноги, отряхнул розовую одежду от пыли и принялся успокаивать свою дочку: — Катрин, не плач. Смотри, у тебя почти получилось. Ну, чего ты плачешь, солнышко? — Папа, — тоненьким голосом проговорила Катрин, утыкаясь отцу в грудь, — Больно. — Где болит? Покажи папе, — Армин взял её на руки и сел на ковёр. Эрен и Микаса с Лизой на руках тоже подсели к Арлерту, чтобы тоже помочь успокоить дочку давнего друга. Катрин всхлипнула и показала на ладошку, которая была немного красноватая от ушиба, но видимо вызывала приличную боль. — Ладошка болит? Сейчас пройдёт, — Армин взял руку дочери и поцеловал больное место, — Всё будет хорошо. Катрин ещё раз всхлипнула и прижилась к отцу сильнее. Армин погладил её по голове и посмотрел на друзей. Микаса за это время сделала из лоскутков какой-то материи небольшую, но довольно забавную куклу и отдала её Катрин. Она с удовольствием приняла подарок и потрогала ножки новой игрушки и уже начала улыбаться сквозь слёзы. — Красота какая. Скажи Микасе спасибо, — произнёс Армин, вытирая уже подсохшие слёзы на лице дочери. Катрин хлопает глазками и со всей благодарностью говорит «спасибо». Микаса улыбнулась и опустила Лизу на ноги. Та в свою очередь уверено, без страха, и без какой-либо помощи дошла до Катрин и погладила её по руке, успокаивая подругу. Обе девочки улыбнулись и захлопали в ладоши. — Вот и наша Лиза научилась, — произнёс Эрен, потрепав дочку по чёрненьким волосикам, которые были ещё не очень длинные. — Я вас поздравляю, — Армин улыбнулся и поправил воротник на кофте дочери. — Да. Время летит, — Микаса тяжело вздохнула, — И кто бы подумал, что она тоже соберётся в разведку. — Возможно, Эрен её заразил. Он ведь всех туда заманивал. Орал: «Я убью всех титанов! Я вступлю в разведкорпус» и многое другое, — снова раздался голос Жана. Эрен про себя позлился, но ответил довольно вежливо: — Знаешь, Жан. Дети должны быть похожими на своих родителей. Вот Лиза от меня взяла глаза, лицо и характер тоже мой, а от Микасы волосы. Лилия на капитана смахивает. Мерида, Джим, как Саша — всеядные. Катрин — это вообще Армин в детстве. А у тебя? — Ну… У них лица схожие и больше от Беллы. Но Тим вылитая она. И волосы тёмные, и даже есть родинка, — задумчиво проговорил Жан. — Родинка? Не видел, — задумался Эрен. — Она не заметна, потому что расположена там, где ухо, и её прикрывают волосы. — Интересно. А Линда вижу волосы от тебя взяла. — Разумеется. Только длинющие они у неё. Жан откинулся на спинку стула и посмотрел на Спрингеров: — Эй! А, почему у Мериды кудрявые волосы? Саша и Конни задумались, опустив головы вниз. Ведь, действительно, ни он, ни она кудри никогда не имели. А у Мериды волосы густые, длинные и везде локоны. Никто не спорит, что это очень красиво, но откуда такое никто никогда не думал. Пока Спрингеры думали, Жан ляпнул неудачную шутку: — Может, она у вас приёмная? Конни нахмурился, а Саша побелела то ли от удивления, то ли от обиды, то ли от злости. Она сжала руки в кулаки и всхлипнула, закричала: — Как ты можешь говорить так о моей дочери?! Я её под сердцем выносила! Я её рожала восемь часов подряд. Если бы ни её крепкое здоровье, она бы погибла! — Саша расплакалась и прижилась к Конни, словно маленький ребёнок. — Жан, я понимаю, что это — шутка. Но тогда мы правда чуть не потеряли Мериду. Тогда оказалось, что она находилась в неправильном положении, и спасти могла только операция, которая стоила бешеных денег. Перед Сашей встал выбор: или она где-то находит эти деньги, ей делают операцию и ребёнок спокойно выживает, или она соглашается на выкидыш, или рискует своим здоровьем и, в первую очередь, здоровьем ребёнка. Деньги мы достать не могли, на аборт Саша сразу же отказалась и, поэтому пошла на такой риск. Как видишь, всё обошлось, но для неё это — до сих пор большой удар. Повисло гробовое молчание. Конни опустил голову, Саша сильнее расплакалась, остальные с сочувствием и ужасом стали её успокаивать, а Жан, принялся заглаживать свою вину: — Саша, мы и не знали, что тебе было так тяжело. Ты настоящий боец. Но ты никогда нам об этом не рассказывала. Прости… Если бы я знал, ни за что в жизни не ляпнул бы такой сущий бред. Какой же я идиот… — Догадался наконец, — проговорил в мыслях Эрен. — Да ничего. Проехали, — Саша начала успокаиваться, — К тому же я вспомнила откуда у Мериды кудри. От моей покойной бабушки. Я её помню смутно, но на портрете у неё точно такие кудряшки. — Вот как. Кудри ей очень идут, — произнёс Армин, — Мне кажется, Мерида на тебя больше похожа. — Это да! Вот Джим больше на Конни смахивает, — Саша улыбнулась и взяла со стола гроздь винограда, — А, если честно, то какая разница, кто на кого похож. Разве от этого мы их меньше любим? Главное, что они наши дети. Внешность ведь не главное. — Да… Если бы даже Катрин была вылитой Дженнифер, я бы её всё равно любил, — опустил глаза Армин, — А ведь она всё же раскаилась. — Кто? Твоя Дженнифер? Когда? Почему мы не знаем? — Эрен чуть не подавился водой. — Что, правда? Ты с ней встречался? Как же это произошло? — спросил Конни, — Неужели извинилась? — Подождите, сейчас всё расскажу, — Армин напряг память и не спеша начал рассказывать. Наступил ноябрь. Осень уже совсем поздняя. Обычно в этот период льют бесконечные дожди, почти не выходит солнце, не поют птицы, дни выглядят серыми, начинает раньше темнеть. Деревья стоят уже совсем голые, листья облетели. Небо нависает низко серыми тучами. Кажется, сама природа грустит о том, что собран последний урожай и уходит последнее тепло. В такие дни совсем не хочется выходить на улицу. Но Армину всё же пришлось выйти, так как Катрин приболела, и ей нужны лекарства. Хоть до палатки с лечебными препаратами были рядом, с Арлертом случилась невероятная история. Когда он уже подошёл, то увидел женщину, которая споткнулась об какой-то камень и выронила сумку с лечебными травами и какими-то другими лекарствами. Армин не мог стоять в стороне и подошёл помочь. Но, когда сумка была отдана владельцу, оба замерли на месте. С женщины съехал капюшон, и было отчётливо видно — Дженнифер. Только уже это была не та красивая с русыми волосами и блестящими глазами девушка, а худая и немощная женщина в возрасте. — Армин! — Дженнифер! Они стояли, как вкопанные и смотрели друг на друга, как на врагов. Дженнифер, потому что испугалась, а Армин, потому что вспомнил время, когда приходилось и кричать, и скандалить, и со слезами защищать дочку от этой женщины. Ведь он о ней давно забыл и больше никогда не вспоминал. И вот теперь она стоит перед ним. Первым тишину решила нарушить Дженнифер: — Что ты тут делаешь? — Лекарства нужны, — Армин запнулся, — Катрин заболела. — Вот как… Как вы… Живёте? — Нормально. Катрин уже четыре года. Я вернулся в разведку. Соседка помогает. — А Катрин… Какая она? — На меня очень похожа. Умная и весёлая девочка. Проблем с ней никаких. Зря ты её так обижала. Дженнифер опустила глаза на сырую от дождя землю. — Я рада за вас, — она вытерла поступающие слёзы, — Армин, ты прости меня… — Что? — Прости… Я на самом деле хотела быть с ней, заботиться, любить. Но… Я боялась, что не смогу, что это — слишком большая ноша для меня. Я… Мне очень жаль. Если бы всё вернуть назад. — Дженнифер, если ты… — Нет, Армин. Я схватила эту неизученную инфекцию. Мне осталось жить совсем немного. Но… Я хочу умереть спокойно, зная, что ты меня простил. Мне не хочется чувствовать вину перед тобой и Катрин. Армин, ты сможешь простить меня? — Дженнифер, я рад, что ты чувствуешь вину, но… — Армин замолчал, — Думаю, что смогу. Я… Прощаю тебя… — Спасибо тебе… — Дженнифер упала на колени, — Спасибо… Прощай… Она поднялась и, немного улыбнувшись, скрылась за переулком. Армин всё ещё стоял и отходил от шока. Человек, который причинил ему такую боль сейчас молил его о прощении. Он посмотрел в небо и вдруг почувствовал некое облегчение. — Вот так всё и произошло. — Так печально. Я считала Дженнифер идиоткой, а она… Не знаю, как сказать, — с грустью в голосе произнесла Саша. — А как ты узнал о её смерти? — поинтересовалась Микаса. — Вывесили имена умерших от этой болезни. Там было её имя. — Но это произошло три года назад. Почему ты нам ничего не рассказал? — спросил Эрен. — Мне не хотелось это вспоминать, — спокойно ответил Армин. Дальше все где-то на минут пять замолчали и сидели в полной тишине. Но потом пришли дети и сообщили ну очень важную новость. — Пап, я кушать хочу, — произнесла Катрин, усевшись рядом с отцом на диван. — И я! — подхватил Тим. — Ну так чего же сидим? Налетайте. Всё самое вкусное для вас, — Белла улыбнулась. — Ура! — Мерида схватила пирог с картошкой и начала поглощать его, — Картошка… Божественно… — Смотрите, у нас картофельная номер два появилась, — рассмеялся Жан. — Жан! — Саша нахмурилась. — Ваша мама в молодости с картошкой не расставалась. Что она с ней только не натворила. А ещё еду воровала и клянчила добавку и ела за весь кадетский корпус, — не унимался Жан. Саша покраснела, словно помидор, но младшие немного посмеялись и обняли мать крепко-крепко. Саша прослезилась и поцеловала своих детей. А Конни решил, что теперь пришла очередь Жана краснеть: — Жан, а ты не помнишь, как мы состязались в кулинарном поединке? Ох, бедная твоя мама. Как же ты неё кричал… — На бабушку? — в унисон спросили дети. — А ты говорил, что на родителей кричать плохо. Ни так ли? — Линда сделала лицо удивления и непонимания. — Ну… Я тогда был совсем безмозглый и не понимал, что творил. — Ой, Жан, брось. Все уже поняли, что ты хотел показаться крутым, — махнул рукой Эрен. — И… Это тоже… — запинаясь, согласился Кирштейн. — А что вообще было? Что за поединок? — спросила Лиза, допивая стакан морса. — Ой, да это Жан и Саша психанули, а Пиксис их разнимал тем самым поединком, — ответил Конни, — У Саши было мясо, у Жана омлет. Омлет победил, а эти помирились. И Конни начал рассказывать всё подробнее. А Жан и Саша всё время краснели и просили дальше не рассказывать. — Ого! Мощно! — оценила Мерида, — А ещё, что было? — Что было? — Конни задумался, — А! Ещё Армин с лестницы упал. — Папа! Ну как же так, а? Даже я с лестницы никогда не падала, — Катрин нахмурилась и отвернулась. — И ногу сломал, — закончил Конни. — Бедный папа. Тебе, наверное, больно было? Прости меня, я не знала, — Катрин обняла отца, утыкаясь к нему в живот. — Больно, солнышко, но я быстро поправился. Я тогда таким неуклюжим был, — Армин поцеловал дочь и погладил по голове. — Да ладно тебе, Армин! Это Жан хотел тебя заставить своровать мясо. А ты молодец — отказался. Только убежал немного неудачно. А так… Армин был самым нормальным из нашей компании. Умный, начитанный тактик, — произнёс Эрен, похлопав друга по плечу. — Да! Мой папа самый лучший! — объявила Катрин, — И добрый, и не ругается никогда. Армин улыбнулся и усадил дочь к себе на колени. — И всё же… Вы счастливы, что мы у вас появились? — спросила Линда. — А то! — Жан ласково ущипнул её за щеку. — Конечно же, счастливы. Что может быть лучше моей Катрин? — Армин крепче прижал к себе дочку. — Вы такие милые, — ответила Саша, вытирая остатки пирога на лице Мериды. — Мы вас так любим! — Эрен взял Лизу и подбросил вверх, — Не знаю, что я делал бы, если не Лиза. Дети засмеялись и обняли родителей, обещая, что будут их слушаться.

Но главней на свете — это детский смех, Это та улыбка, что согревает всех. Счастье — руки мамы и отца плечо, Счастье, оно рядом, у каждого своё.