Главный фетиш Пак Чимина

— Юнги-хён… — произнесено на грани слышимости, но парни, находящиеся по обе стороны от кровати, одновременно перевели удивлённые взгляды на Чимина, что с трудом приоткрыл глаза. — Я позову врача, — первым опомнился Чонгук и через пару секунд скрылся за дверью палаты. Чимин непонимающе пытается осмотреть помещение, в котором находится, но яркое закатное солнце не позволяет всё ещё чувствительным глазам парня сделать это. Юнги так и застыл на месте, боясь пошевелиться: вдруг после того, как он шагнёт вперёд, поближе к кровати, или скажет что-нибудь, всё это вмиг испарится, и он снова очнётся, сидящим на стуле и смотрящим на бессознательно лежащего Чимина. — Юнги-я, что произошло? Почему я в больнице? — спросил парень, когда всё же сумел получше рассмотреть кровать, белые больничные простыни и свою одежду, а также множество тонких проводков и трубок, соединяющих его с какими-то аппаратами и капельницей. — И почему мне так больно дышать и двигаться? — Чимин часто заморгал, чтобы не позволить скопившимся в уголках глаз капелькам слёз скатиться по щекам. Юнги наконец тяжело сглотнул вязкую слюну и, до сих пор не веря в происходящее, медленно опустился на колени, беря руку Чимина в свою и переставая сдерживать собственные эмоции, давно рвущиеся наружу. — Чимин-а, как же я счастлив, — опустив голову и тихо всхлипнув, сказал Юнги. Он не боится показаться в глазах истинного слабым. — Спасибо, спасибо тебе, — прошептал парень, вновь сжимая ладонь Чимина, который немного нахмурился, из-за чего между его бровями пролегла небольшая складочка. — За что ты благодаришь меня? Объясни наконец, — хрипло попросил парень, облизывая пересохшие губы. — За то, что не оставил меня. За то, что выжил и позволил вновь взглянуть в твои глаза, — без промедления ответил Юнги. — Тебя сбила машина, и ты неделю провёл в коме, — продолжил он, чуть понизив голос, когда понял, что Чимин совсем ничего не помнит. — Что… — брови парня поползли вверх, а глаза расширились: они уже перестали слишком остро реагировать на свет. Закончить мысль Чимину не дал врач, стремительно вошедший в палату и большими шагами приблизившийся к его кровати. Он достал из нагрудного кармана ручку, а в другой руке поднял какую-то большую тетрадь, по-видимому, карту пациента, и принялся записывать показания с экрана пиликающего прибора, параллельно задавая Чимину вопросы о его самочувствии. — Что ж, поздравляю с тем, что вы пришли в сознание. Сейчас вашей жизни ничего не угрожает, — официально будничным тоном заявил врач после тщательного анализа собранных данных. — Вы будете в больнице до тех пор, пока не заживут все переломы и рёберные трещины, то есть, около трёх с половиной недель. К счастью, тазовые кости не были сломаны в результате аварии, иначе вам пришлось бы провести здесь не менее полутора месяцев, — человек в белом халате серьёзно смотрел на Чимина, которому было больно повернуть голову, поэтому в ответ он лишь замученно простонал, слегка скосив глаза в сторону доктора. Внимательно слушающий всё Чонгук совсем забыл, что ему нужно на работу. Юнги вежливо напомнил ему об этом, после чего тот взглянул на часы, висящие на стене, осознал, что уже немного опаздывает, и абсолютно нехотя попрощался с Чимином. Кивнув врачу и Юнги, он схватил висящий на спинке стула рюкзак и побежал к выходу из палаты, на ходу обещая другу навестить его завтра с Тэхёном. Доктор тоже не задержался в палате надолго: перед уходом сказал лишь, что скоро придёт медсестра, чтобы сменить капельницу, и что Чимину требуется полный покой. Последнее означало, что Юнги теперь не сможет круглыми сутками находиться рядом с истинным, как бы оба того не хотели. Сейчас, снова оставшись наедине с Юнги, Чимин попросил его поподробнее рассказать, что же случилось в тот злосчастный вечер, заставивший парня на некоторое время выпасть из жизни.

***

Три с небольшим недели, проведённые в больнице, показались Чимину вечностью. Первые несколько дней он даже наслаждался тем, что ему не нужно посещать успевшие поднадоесть лекции и семинары, а также ходить на работу, хоть он и любил свою должность и, на самом деле, скучал по коллегам. Затем повторяющиеся изо дня в день процедуры стали казаться чем-то безумно тягостным: будто Чимина отправляют не на осмотр и рентгеновский снимок, а на очередную разгрузку вагонов. Лишь приходящие каждый день Юнги и Чонгук, заглядывающий иногда с Тэхёном, не давали Чимину сойти с ума в этих четырёх белых стенах. Друг всегда навещал после пар. Помимо того, он подкорректировал свой график работы в кафе, чтобы проводить больше времени с Чимином, что тот очень ценил и ежедневно радовался приходу Чонгука, который не позволял ему заскучать. Юнги, естественно, вернулся на работу, но проводил в офисе значительно меньше времени, чем до происшествия: с клиентами он, конечно, встречался, но вот все важные проекты предпочитал выполнять на ноутбуке, сидя в удобном кресле в паре метров от Чимина и слушая его тихое посапывание. Приходя в больницу ранним вечером и уходя глубокой ночью, Юнги не переставал отсчитывать дни до выписки Чимина. Также пару раз в неделю к нему заглядывал Сокджин, принося с собой домашнюю еду и рассказывая какие-то нелепые истории с работы, происходящие буквально постоянно и заставляющие Чимина искренне смеяться, забывая о тянущей боли в груди. Остальное же, свободное от друзей и Юнги время парень либо читал любимые американские романы, либо занимался самостоятельным изучением материала, который должен был проходить в университете. Наконец, настал долгожданный всеми день «X» — день выписки Чимина. Юнги приехал за истинным заранее и помогал собирать последние вещи. Все переломы и трещины в рёбрах Чимина успешно зажили, не оставив после себя и следа. Об аварии у него остались только воспоминания, которые, наоборот, хотелось поскорее навсегда выбросить из головы. Юнги помог истинному сесть в машину и пристегнуть ремень безопасности, несмотря на протесты и доносящееся от того: «Я уже в состоянии сам это сделать». Затем парень обогнул машину, по пути закинув пакеты с вещами в багажник, и занял водительское сидение. Юнги не спросил, куда ехать, поэтому Чимин сделал вывод, что адрес ему сообщил Сокджин, навещавший его в больнице совсем недавно. На часах всего семь вечера, но солнце уже село, погрузив Сеул в кромешную тьму: диска луны на небе так же не было видно из-за закрывающих его тёмных облаков. Однако какой город-мегаполис без миллионов освещающих его огней? За время, проведённое в стенах больничной палаты, Чимин успел соскучиться по такому живому Сеулу, по людям, снующим по улицам днём и ночью, и, конечно, по свободе, которую дарил ему сейчас холодный воздух, врывающийся в салон машины через опущенное стекло. Юнги внимательно смотрел на дорогу, но всё же иногда поглядывал и на Чимина, что заворожённо скользил взглядом по быстро мелькающим небоскрёбам. Через несколько минут, прошедших без разговоров, парень, сидящий на пассажирском сидении, повернул голову от окна, вопросительно глядя на Юнги. — Юнги-хён, кажется, ты едешь не туда, — вкрадчиво произнёс он, кивая в сторону незнакомых зданий, а про себя думая: «Неужели Сокджин дал неверный адрес?». — Нам нужно было свернуть в противоположную сторону. — Мы едем ко мне, — перестраиваясь во вторую полосу и обгоняя медленный грузовик, сообщил Юнги истинному так, будто они уже давно планировали жить вместе. Чимин округлил глаза и неосознанно задержал дыхание.