Любовь или наказание?

Скрывать свои чувства — пустое дело, лучше их просто не иметь, и всё тут… Макс Фрай

      Казалось бы, всего месяц прошёл, а Маринетт уже давно ощущала себя настоящей американкой. По правде говоря, девушка иногда картавила, чем зачастую выдавала себя за француженку, но английским овладела просто потрясающе! Даже Мира иногда говорил, что у девушки явный талант к языкам, на что та лишь смущенно хмыкала и отводила глаза. Она-то знала истинную причину. Не раз мама Дюпен-Чэн говорила ей, что «с кем поведёшься от того и наберешься». Сначала она набралась от Алии всех этих журналистских штучек, потом от Кота Нуара тупых шуточек, а уже потом от Миры иностранного поведения. Вообще, Маринетт очень нравилось в Нью-Йорке. Она многое здесь узнала, познакомилась с некоторыми знаменитостями, даже встретила саму Одри Буржуа! Но та, конечно, её не узнала, потому что на все улицы кричала свою излюбленную фразу «Просто нелепо!». Дюпен-Чэн оставалось лишь тихо посмеяться и пройти стороной, тем более, что тогда девушка гуляла с Мирой.       О Мире у Маринетт сложилось особое мнение, которое она держала лишь при себе. Сколько бы парень её не уговаривал, Дюпен-Чэн никогда не говорила ему, что о нём думает. Просто не могла — это было невозможной задачей, как когда-то признание в любви Адриану. Единственный, что знал о её мыслях о Моррисоне — это её дневник. Он был теперь единственным, кому Маринетт могла выложить все свои мысли, ведь Тикки была далеко-далеко в Париже, вместе с Алией и Котом Нуаром спасала этот город от Бражника. Иногда, когда брюнетке становилось совсем тоскливо, она включала прямой эфир из столицы Франции и смотрела на подвиги своей подруги и парня. Бывшего парня. И зачастую, француженка жалела, что посоветовала Мастеру Фу именно Алию, наблюдая за боем. Одновременно, Маринетт жалела бедного Адриана, которому вообще худо там приходилось.       Но по этому поводу Мари редко парилась. Она пыталась забыть всё то, что связывало её с парнем. И благодаря Мире это получалось. Мама с папой были счастливы, что их дочь улыбается, а не тоскует по Парижу и друзьям. Конечно, Дюпен-Чэн тосковала, но эту тоску держала внутри себя. Девушка привыкла врать людям, ведь… Ледибаг делала это часто. Маринетт, будучи Ледибаг, делала это практически постоянно. Теперь и Алия будет делать это регулярно. А ещё Том с Сабиной были приятно удивлены, что их дочь подружилась с мальчиком в школе. Причём с таким, как Мира. Маринетт много времени проводила с Моррисоном, потому что это было очень интересно. Парень был старше её всего на год, но был таким же весёлым, добрым и заботливым, как девушка. Ему тоже было очень интересно общаться с Маринетт. Но у него был свой секрет по отношению к ней.       Да, они общались уже больше месяца, но Дюпен-Чэн до сих пор не могла понять, что происходит между ними. Она чувствовала, что сердце с радостью трепещет перед каждой встречей, что она смущается, путается в словах, когда речь заходит о любви, но всё равно не может быть уверенной в том, что пытается скрыть. Мира же полностью доверяет француженке, пусть и не знает о ней практически ничего из прошлой страны. Когда он спрашивал, была ли у неё взаимная любовь или парень, то Мари лишь краснела и отводила глаза, пытаясь отвлечься от чего-то. Но при этом сжимала руки до побеления костяшек. Она волновалась и нервничала, сразу же вспоминала Адриана, а когда пыталась выкинуть его из головы, то вспоминала ту ночь.       А Мира полюбил Маринетт. Такой, какая она есть, пусть и знал о ней мало, но самое основное парню было известно. Что эта девушка — девушка его сердца, которая ему понравилась почти с первого взгляда. И сегодня он пригласил её на свидание, потому что хотел сказать кое-что очень важное. Да, он хотел признаться ей в самом божественном чувстве на свете, а также сделать небольшое предложение. А Маринетт согласилась только потому, что хотела наконец раскрыть между ними все карты и рассказать всё как есть. Ну, умалчивая только о статусе Ледибаг и той ночи. Потому девушка и волновалась. Снова и снова продумывала свою речь, перечитывала дневник, чтобы вспомнить все основные моменты из Парижа. Все смешные и конфузные ситуации, а также признания в любви. Это всё было необходимо, чтобы, наконец, избавиться от воспоминаний и отпустить их.       Сейчас Маринетт вместе с новыми друзьями из класса ждала следующего урока. Причём, этот урок был последним не только в неделе, но и в семестре. Сейчас им выставят оценки, и ребята разойдутся по домам, чтобы отпраздновать хорошее окончание первого семестра. Из друзей у Дюпен-Чэн были абсолютно все одноклассники, а также ученики из параллельных классов. Как же у девушки получилось так быстро влиться в коллектив? Все просто! Маринетт всегда могла поладить с людьми, ну, а ещё толчок к этому произошёл на одном из уроков истории. Материал, который их класс проходил на том уроке Мари знала ещё из прошлой школы, а также немного от Тикки. Поэтому брюнетка решила просто порисовать на уроке, потому что прошлым вечером к ней пришло вдохновение. Только вот при этом увлечении её застала учительница, которая, посмотрев на рисунок Мари, не стала ругать девушку, а наоборот, похвалила. И показала всем одноклассникам, а потом и всей школе. Ребята стали поочередно подходить к Маринетт и говорить, что у неё настоящий талант. В тот день она много-много смущалась, но в конце её спас Мира.       — Маринетт! — отвлекли девушку от мыслей одноклассницы, которые уже несколько минут звали её по имени. Дюпен-Чэн несколько раз моргнула, а потом помотала головой, отгоняя сонливость и задумчивость. А ведь ещё надо продержаться на встрече с Мирой! Но, кажется, ей это не удастся — всё-таки ночь без капли сна пагубно сказывается на девушке, особенно днём и вечером.       — А?.. Что? — наконец обратила своё внимание француженка на девчонок, которые уже несколько минут обсуждали её личную жизнь, пока Маринетт плавала в подсознании. — Вы что-то говорили? Сорри, я отвлеклась… — она смущенно качнула головой и почесала в затылке. Так обычно делал Адриан, когда был сконфужен или неуверен. — О чём речь?       — О тебе, — усмехнулась высокая девушка со светлыми волосами, причём странного пепельного оттенка. Глаза у неё были тёмные-тёмные, почти чёрные, что зрачков даже не видно. В классе она была самой высокой из девочек, а имя её было Салли Кенрай. На деле, девушка была принцессой, причём по-настоящему, так как её род был очень древний, но из оценок отличными у неё были только физкультура и информатика.       — Обо мне?! — в шоке выпучила глаза Маринетт. Девчонки рассмеялись, а потом дружно закивали, уже не удивляясь небольшой тупости их новой подруги. Дюпен-Чэн же ничего не могла понять. С каких это пор разговоры о ней ведутся тогда, когда она думает о Мире? Она насупилась, поджав губы. — И-и-и о ч-чем вы говорили? — немного забеспокоилась девушка, скрестив руки на груди.       — О тебе и прелестном пареньке из Универа, который причём очень сильно знаменит, благодаря отцу… о Миракле, — Салли, как и остальные, лучезарно улыбнулась, хитро приподняла брови и исподлобья взглянула на Маринетт. Та же поперхнулась воздухом, закашлялась и отвернулась, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец. Девочки сзади молчали.       — Не понимаю, о чём вы, — выдавила из себя Дюпен-Чэн, сильно прикусив нижнюю губу до крови, стараясь принять безразличный вид. А ведь они с Мирой просто друзья! Почему в школе их уже месяц обсуждают как пару, Мари не знала.       — Да ладно тебе, Маринка! — голос подала другая, очкастая девочка, которая была лучшей ученицей в классе. Её имя было Кейт Ронерс. Она была целомудренная и непорочная. Её невозможно было переубедить или спорить с ней. Всё равно окажешься неправой. Кейт умела отстаивать свои мнения и убеждения. А ещё всегда называла Маринетт — Маринкой, причём Дюпен-Чэн не понимала почему. — Все уже давно знают, что Моррисон в тебя влюблён по уши! Да и ты в него тоже! Вы ведь вправду встречаетесь, как говорят больше половины коллежа?       Маринетт быстро-быстро затрясла головой из стороны в сторону. Она отрицала их слова, ведь они были неправдой. Она любила только Адриана, она была только его девушкой и не хотела ничего менять! А вдруг Мира и вправду влюбился в неё? Почему-то от такой информации в животе начинали порхать бабочки, а в сердце теплело. Но девушка не сдавалась и отстаивала свои чувства к Агресту. А ещё жутко по нему скучала. От нахлынувшей боли в сердце, брюнетка всхлипнула, что очень удивило одноклассниц, а потом дрожащим голосом ответила:       — Нет, простите, это ошибка… — снова всхлип, и Мари утёрла лицо ладонью. — Я… я люблю другого парня… Любила и буду любить… — девушка медленно пошла к классу, потому что вот-вот должен был прозвенеть звонок. Одноклассницы же в шоке таращились в её сторону, виня себя в испорченном настроении подруги. Но кто же знал, что всё вот так обернётся…

***

      Маринетт смотрела на дневник, исписанный мелким почерком, пыталась вникнуть в то, что сама же написала. Да, сегодня определенно день не задался с самого утра, а ведь ещё встреча с Мирой, на которой девушка должна была рассказать парню про Адриана и про всё остальное. Единственное, что её сейчас радовало — это пятёрки по всем предметам. Не зря Дюпен-Чэн учила все уроки от и до. Может раньше, когда француженка получала четвёрки в Париже, это было из-за Ледибаг, которая еле-еле успевала из дома сбегать и придумывать глупые оправдания. Но сейчас Мари, наконец, была полностью свободной и занялась своей личной жизнью. Она черкнула ещё пару строчек, а потом прочитала заученный текст, который должна была рассказать Мире при встрече. А ещё девушка заметила, что кроме неё, парня никто не зовёт Мирой, только она. И это радует.       — Маринетт! К тебе пришли! — крикнула мама слащавым голосом, а Дюпен-Чэн-младшая закатила глаза к потолку. Это прозвучало так… ехидно, что её аж передернуло. Мама была самым главным шиппером Мари с Мирой. А отец шутил над их именами: «Такие похожие, вы точно созданы друг для друга!» Не знали они насколько больно делают их дочери, когда так говорят.       Она печально вздохнула, взяла свою родную, розовую сумочку в белый горошек и спустилась вниз, где ждал пришедший Мира. Он был просто прекрасен! Тёмные каштановые волосы были заплетены в маленький хвостик на макушке, опущенный вниз, зелёные глаза сияли болотным блеском. На парне был надет красивый синий костюм, сидевший на нём просто идеально, в руках Моррисон держал букет ландышей. Маринетт ахнула. Сама она не догадалась переодеться после школы, да и времени не было. Девушка как зашла в комнату — сразу отрубилась и проспала почти до пяти. Даже кошмары, связанные с Адрианом не могли потревожить её сон и разбудить Дюпен-Чэн, хоть и очень хотелось проснуться. Было больно выносить, как Адриан стоит за спиной и говорит, что она изменщица, что Ледибаг перестала верить в любовь!       — Ты просто потрясающе выглядишь, Мира! — похвалила внешний вид парня Мари и смутилась. Всё-таки она не привыкла давать комментарии мальчикам, особенно касающиеся одежды. Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась, а на щеках выступил розовый румянец. — Ну что, пошли?       — Да, конечно, — он кивнул, взял её под руку и вручил букет. — Это тебе, — та снова смутилась, но приняла цветы, выдавив из себя заикающиеся благодарности. Девушка попрощалась с родителям, предупредив, что вернётся не раньше девяти и ушла с Мирой на прогулку. Он пригласил её в Центральный парк Нью-Йорка, знаменитый своим романтическим видом. Говорят, что там много-много пар нашли своё счастье и никогда не разрывались. Это прямо как в Париже мороженое Андре. Хотелось бы девушке вновь попробовать его…       Когда пара пришли в парк, то долгое время ходили по нему, разговаривая на какие-то пустяковые темы, весело смеялись, вспоминая встречу, а иногда Мира рассказывал о смешных случаях, произошедших с ним в младших классах или вообще в детстве. Всё смущение у Маринетт отступило на задний план. Она искренне смеялась, улыбалась, говорила без заиканий, чему сама удивлялась. А Миракл постоянно отвечал на её очень остроумные и интересные вопросы, поражаясь красоте и доброте этой девушки. Дюпен-Чэн всё больше и больше западала в его сердце, отбирала его, а он погружался в блеске её глаз, которые лучились светом ранних васильков. Маринетт совершенно не замечала, какие иногда взгляды бросал на неё Миракл, а если и замечала, то смущенно отводила глаза, пытаясь хоть как-то перевести тему, чтобы тот отвлёкся. Девушка не хотела конфузов раньше времени.       — Тут так красиво! — восхищенно пролепетала Маринетт, смотря в небо сквозь оранжевые листья деревьев.       — Еле-еле уговорил отца отпустить меня сюда, — вдруг сказал Мира и тоже обратил взгляд к небу, беря Маринетт за руку. Девушка решила сделать вид, что совершенно не обратила на это внимания.       — Неужели он у тебя такой жестокий? — вдруг удивилась француженка, одновременно вспоминая Габриэля Агреста, который сына из дома до четырнадцати лет не выпускал. Дюпен-Чэн просто не могла поверить, что ей суждено дружить с теми, кого из дома редко выпускают.       — Нет, что ты! — усмехнувшись, оправдался парень. Девушка облегчённо выдохнула. — Просто мой отец очень занятой человек… Когда-нибудь я тебя с ним познакомлю. А не отпускал он меня по одной простой причине, — Мира оббежал девушку и встал перед ней, изобразив серьезность на лице. — Кхм-хм: «Ты должен учиться, чтобы в будущем у тебя был такой же достаток как у меня. Ты же только и делаешь, что гуляешь с какими-то незнакомыми девчонками из других стран!» — Маринетт весело рассмеялась с его лица и схватилась за живот. Девушка моргнула. Она ощутила боль, но списала это на резкий приступ смеха. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил парень, помогая Мари сесть на лавочку.       — Да нет, всё хорошо, — улыбнулась девушка, беря Миру за руки и сжимая их. — Я хотела поговорить с тобой. Это очень серьёзно… — договорить она не успела, потому что Моррисон прикрыл её рот своими двумя пальцами.       — Постой, я тоже хотел сказать кое-что важное, — перебил парень, опуская взгляд. — Маринетт, я…       — Я должна рассказать тебе о своём прошлом… Между нами очень много недомолвок, причём, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне, поэтому…       — Я хочу сказать первым, — снова перебил девушку Миракл, его лицо было очень серьезным. — Я… я люблю тебя, Маринетт. Ты самая потрясающая девушка из всех, что мне встречались, — француженка затаила дыхание. — Поэтому я хочу спросить… — он неуверенно замолчал. Дюпен-Чэн хотела его перебить, но просто не могла пошевелиться. — Мари… ты станешь моей девушкой?       Именно в это момент Маринетт хотелось истерично смеяться, кататься по полу или биться головой об стенку. Девушка раздумывала не над предложением, а над тем, что сами предложения стать девушкой для неё всегда звучат на улице в тёмное время суток. Ну и ещё она всегда затаивает дыхание, не дышит, а потом в шоке выдыхает:       — Я…

***

      Адриан резко сел в кровати и распахнул глаза. Стояла глубокая ночь. Парень, тяжело дыша, схватился за волосы и жал их до боли в голове. В его глазах затаились искры страха от пережитого кошмара, он был рад тому, что всё оказалось сном. Агрест попытался восстановить дыхание, хватая ртом воздух. Его грудная клетка была готова взорваться от переполнения воздухом. Парень, наконец, спокойно выдохнул и посмотрел в окно на сияющие звёзды. А потом взглянул на часы. Время ещё только восемь часов вечера. И почему Агресту показалось, что на улице глубокая ночь? Хотя, он просто привык, что летом в это время очень-очень светло, а в октябре уже темно. Плагг спокойно посапывал рядом на кровати, изредка бормоча что-то во сне, похожее на: «Камамбер — моя любовь…» Адриан на это лишь закатил глаза.       Но почему же ему приснился этот ужасный сон? Парень будто вообще перестал соображать, отключился на немного, попал в другой мир. Будто в своё подсознание, в самый страшный кошмар на свете. Во сне он видел Маринетт. Они вместе гуляли по какому-то незнакомому месту, больше похожему на красивый парк. Это было словно романтическое свидание. В начале Адриану очень сильно понравился этот сон, он чувствовал и испытывал настоящие эмоции. Сердце трепетало, в животе порхали бабочки, а дыхание прервалось. Но позже всё начало происходить будто в замедленной съемке. Агрест стал понимать, что он — не он. Модель вдруг осознал, что рассказывает Маринетт о каких-то неизвестных ему вещах, а потом стал отделяться от тела. Видел, как девушке стало плохо, как какой-то незнакомец, чьего лица Агрест не видел, помог ей, а потом… попытался поцеловать. Адриан изо всех сил старался предотвратить это. Бежал и бежал к Дюпен-Чэн, звал и звал девушку по имени, но она не слышала его, не видела, а сидела и разговаривала с незнакомцем. Кошмар закончился поцелуем… Но не Адриана и Маринетт.       Агрест спокойно выдохнул. Это всего лишь сон. Самый страшный из его кошмаров. Даже после потери родной матери Агресту-младшему никогда не снились такие ужасные сны. Ничего плохого в нём, конечно, не было, но у Адриана, помимо страха лишиться свободы, который он отпустил несколько дней назад, возник другой страх, что появился при первой встрече с Леди. Он боялся, что увидит, как любовь всей его жизни поцелует другого парня прямо при нём. Потому после её потери только это и снилось модели.       В последнее время, Адриан только и делал, что лежал в кровати или смотрел телевизор, изредка выбегая на улицу, чтобы с Ледибаг победить нового акуманизированного злодея, который хотел якобы забрать их Камни Чудес. Так как Кот Нуар был в не очень хорошем расположении духа, то находиться в эпицентре внимания тоже не желал, а потому быстро расправлялся с Акумой и бежал домой, чтобы посмотреть какую-нибудь комедию. Надо сказать, что школу Адриан не посещал уже больше месяца, а отцу сказал, что это из-за болезни. Когда парню вызвали доктора, то тот, каким-то чудным образом, и вправду сказал, что Агрест-младший заболел, а потому Габриэль не стал заставлять его посещать школу. Единственное, что беспокоило Адриана — это то, почему Алия Сезер перестала гоняться за Ледибаг. Очень странно, ведь Агрест думал, что, узнав о появлении новой супергероини, блоггерша сразу же примчится снимать ту на камеру, но этого не происходило уже месяц, а «Ледиблог» молчал. Неужели, рыжеволосая настолько сильно расстроилась из-за переезда Маринетт, что даже блог забросила?       Когда блондин возвращался к мыслям о новой Ледибаг или о переезде Маринетт, то сразу же снова вспоминал свой отвратительный сон. Поэтому Адриан просто прикрыл глаза и откинулся на подушку, потревожив Плагга, который что-то пробурчал сонно, но глаза не открыл. Спустя некоторое время Адриан заснул, но уже более спокойным сном и без участия в нем Дюпен-Чэн.

***

      — Как думаешь, написать или нет? — задумчиво проговорила Алия, смотря на пустующую страницу новостей «Ледиблога», информация в котором не появлялась уже больше месяца. Девушка уже не знала, что делать или что предпринять. Информация о новой Ледибаг распространялась по различным сайтам очень быстро, что Алия даже следить не успевала за тем, что о ней пишут люди. В её блоге Сезер завалились комментариями по типу: «Там новая Ледибаг, Алия, ты чего пост нам не пишешь?», «Где видео?», «Ты куда пропала?» Эх, если бы Сезер могла сказать, куда она пропала, проблем было бы меньше. А ведь даже Нино не знает, куда девается его девушка на уроках и во время битвы Ледибаг и Кота Нуара. Но осознаёт точно: Алия не рядом с супергероями. Ах, если бы он знал, как ошибается. Конечно, Нино прав, Алия не с супергероями, она сама супергероиня. Ужас! Как же люди желают увидеть пост в «Ледиблоге», но писать о самой себе девушке ужасно не хотелось… — Написать — не написать, написать — не написать, — снова и снова повторяла Алия себе под нос, как будто прикидывала все возможные варианты, а потом взглянула на Тикки проедающую печенье. — Ну, а ты что скажешь, мисс Удача?       — Я тебе уже говорила, мисс Блоггерша, что решать вам. Я бы посоветовала вообще закрыть этот блог. Ма… — изо рта у квами полетели розовые пузырики, а Алия кивнула. — Моя бывшая хозяйка, — поправилась божья коровка, — вообще не очень-то сильно любила твой блог, ты слишком яро пыталась раскрыть её личность… и знаешь, я её в этом поддерживала.       — Я никогда не закрою свой блог, — посмотрев в компьютер, выговорила Сезер. Она привыкла, что квами Ледибаг очень часто говорит о своей бывшей владелице, потому блоггерша зачастую видит розовые пузыри конспирации тайной личности и не задаёт вопросы. — Хотя… — она задумчиво поджала губы, — возможно, но… последний пост всё же напишу, — подумала и добавила. — Лучше два или три! А лучше вообще никогда его не закрывать! Вот!       Тикки обречённо вздохнула и закатила глаза, а потом улетела на кровать, удобно там пристроившись. Алия стала щёлкать по клавиатуре, набирая текст новой статьи о самой себе. На самом деле, девушке было очень интересно почитать, какие комментарии люди напишут в её адрес. Когда девушка закончила написание и проверку своего труда, то отправила статью в блог. Сразу же полетели миллионы лайков и комментариев о новой супергероине, которые Алия с удовольствием начала читать, но поняла, что счастьем ей можно не лучиться. Комментарии были негативными. Тикки подлетела обратно и вместе с хозяйкой начала их читать, всё чаще и чаще закатывая глаза к потолку. Квами ведь понимала, что всё, что пишут тут люди — правда. Даже Плагг это понимал, одна Алия не замечала. На битвах девушка думает о другом.       — Это как это так? — вслух удивилась Алия, прочитав несколько последних комментариев. Один из них гласил: «Новая Ледибаг — разгильдяйка, которых и свет не видывал! Чём-то напоминает Квин Би, которая тоже всегда пытается привлечь внимание людей, а не заботиться об их безопасности!», во втором же говорилось: «Она просто ужасная! Только и делает, что Коту Нуару жалуется и шутит!», а в последнем: «Вспомните случай с Печатальщиком! Она просто ужасно поступила!» Алия в шоке отшатнулась от экрана. И что она сделала не так?       — Неужели ты с ними не согласна? — ехидно спросила Тикки, присаживаясь на стол и смотря на новую хозяйку.       — Нет конечно! — отрицала Алия, перечитывая появлявшиеся комментарии. — С чем тут соглашаться? Я похожа на Хлою! Да ну, неправда! И я забочусь о безопасности людей в первую очередь! — опровергала все-все комментарии Сезер.       — Может быть, когда ты была Реной Руж ты так и делала, но, став Ледибаг, ты думаешь только о том, чтобы люди полюбили тебя! Тебя Кот Нуар тогда еле-еле спас от огромнейшего позора! Сама задумайся над этим!       Алия погрузилась в думы. А ведь и правда, она тогда совершила ошибку, пусть и небольшую, но Кот, похоже, в ней конкретно разочаровался, что даже на битвах перестал общаться и убегал сразу же после восстановления города. Да и вообще ходил какой-то замкнутый. Девушка понимала, что супергерой переживает из-за того, что его любимая супергероиня исчезла, но… не обязательно вести себя настолько замкнуто! У Сезер и так проблемы с Адрианом, до которого Нино дозвониться не может уже месяц! Конечно, учителя сказали, что Агрест заболел, но не на месяц же! Нино весь ходил поникший, что друг вообще никак не хочет с ним общаться, только изредка Лейф замечал, что Алия пропадает с уроков. Но пока вопросов не задавал, что её очень удивляло. Но сейчас она думала лишь о том дне, когда акуманизировали какого-то сумасшедшего Печатальщика.

***

      Был обычный учебный день, как всегда во время урока появился новый акуманизированный, и Алия Сезер, сославшись на то, что ей нужно срочно заснять новую Ледибаг для своего блога, отпросилась с урока у мадам Бюстье и побежала в туалет, где снова стала героиней. Ну, она скорее не отпросилась, а просто сбежала с урока, пока учительница не успела осмыслить происходящее и запретить ей выходить из класса. Девушка обменялась парой фраз с Тикки и произнесла волшебные слова, становясь Ледибаг. Героиня выпрыгнула из окна туалета и умчалась на место бойни, где уже находился ее напарник. Этим местом оказалась Эйфелева башня. Прямо под ней Кот сражался с каким-то белым человеком, костюм которого был исписан мелкими буквами, совершенно разного почерка. Алия трезво оценила ситуацию, но не обратила внимания на тысячи туристов, стоящих рядом и снимающих происходящее на камеру.       Ледибаг и Кот Нуар сражались на башне со злодеем, посылающим в них острые листы бумаги, а своими строками путал и дурманил их разум. Божья коровка запрыгнула на первый ярус достопримечательности Парижа, на большую площадь осмотра и призвала «Талисман Удачи». Ей оставалось только придумать, как применить его в битве. А для этого Алии было необходимо осмотреться вокруг: тут-то Сезер и заметила туристов, которые махали ей руками и восхищенно что-то кричали. Это что-то было её именем. Девушка так зарделась, что начала сыпать воздушными поцелуями в толпу с башни. Замелькали вспышки. Рыжеволосая стала осознавать, что люди полюбили её также сильно, как бывшую супергероиню. Но о причине, по которой полюбили бывшую божью коровку, она сейчас не заботилась. Забыла, что Ледибаг любят за её сосредоточенность, ответственность и уверенность в себе абсолютно всегда! А именно сейчас Сезер показала людям, что совершенно безответственна.       Все случилось за одно мгновение, но Коту Нуару показалось, что происходит это в замедленной съемке. Супергерой наблюдал, как Леди отвлеклась на фанатов, но решил ничего не говорить, как бы ненароком не спугнуть злодея, чтобы тот атаковал его напарницу. Но ничего не сработало. Только узрев, как Кот куда-то глянул, Печатальщик обратил свой взор туда же и победно ухмыльнулся. Он ударил супергероя своими бумагами и подскочил на башню, где толпа визжала от внимания Ледибаг. Злодей ухмыльнулся и выпустил в божью коровку острейшие листки, понимая, что отразить девушка их не сможет, а бумага в свою очередь поразит её с первого раза. Толпа взволнованно зашевелилась, а героиня Парижа не на шутку разволновалась, заметив это. Она повернулась вбок и в ужасе вскрикнула, когда увидела летящие в неё листки. Перед глазами вся жизнь пролетела…       Кот Нуар среагировал вовремя и, раздвинув жезл, за секунду до столкновения Алии и бумаги, успел спасти девушку, но сам за это поплатился. И как только бумага могла причинять боль сквозь непробиваемый костюм? Но Агрест почувствовал резкую и разящую боль в правой икре и вскрикнул, но, чтобы не показывать слабости сжал челюсти так, что те заскрипели. Он с Ледибаг в охапку приземлился на какую-то крышу, которая скрывала супергероев, и осмотрел свою ногу. Казалось, ничего, но на деле та ныла до невозможности. Кот был просто в ярости! Как отважная супергероиня могла допустить подобное?! Неужели, решила равняться на Хлою, неужели, для неё важнее популярность, а не безопасность самой и людей?! Да и как вообще можно защищать Париж, думая только о собственной выгоде?       — Ну и что это сейчас было?! — свирепо воскликнул Нуар, рукой указывая на Эйфелеву башню, но смотря в глаза только девушке. — Ты хоть понимаешь, что чуть нас не погубила?!       — Прости… Я просто хотела… понравиться людям, — Алия всхлипнула и поджала губы. Отвернулась от напарника, который ещё больше покраснел от злости с её слов. — Просто ты не понимаешь, какого мне сейчас. Тикки постоянно сравнивает меня с прошлой Ледибаг, говорит, насколько та была невероятной, что её все любили, что она была лучшей за всю историю! — передразнила квами Сезер. — А какого мне?! Да, я — не она, но неужели Тикки и тебе это сложно понять? Я другая, Кот Нуар, и никогда не буду такой же, как прошла героиня, — прошептала боггерша. — А если вам не нравится что-то, то могу вернуть серьги, — рыжеволосая потянулась за ними, но Кот её остановил:       — Героиню любят не за то, что она оказывает внимание людям, а за победы, которые она совершает ради них, — проговорил тот, держа её крепко за руку. — Подумай об этом, ведь в следующий раз от позора, надвигающегося на твои плечи, я тебя не успею спасти…

***

      Алия вздохнула и снова посмотрела на комментарии:       — Может быть, вы с Котом и правы… Надо пересмотреть своё поведение и стать более ответственной! А то и правда в Хлою превращусь, — она рассмеялась и убежала на кухню.       Тикки, наконец, позволила себе улыбнуться: квами чувствовала, что неспроста Маринетт выбрала именно Алию. Ледибаг ждет много приключений и перемен.

«Позориться» — слово из лексикона обычного человека, озабоченного чужим мнением и прочими социальными грузилами. Макс Фрай