Любовь или наказание?

Знаешь, что самое стрёмное? Осознание того, что всё, во что ты верил — абсолютная чушь.

      — Да, мисс Глубирг, именно так, у нас просто нет выбора, — тихо говорила Сабина Чэн, от волнения сжимая ткань своего платья во вспотевших ладонях. Маринетт, что сидела рядом, глубоко задумалась, держа руки скрещенными на груди. Ей было немного неудобно из-за уже довольно сильно округлившегося живота. Всё-таки пошёл уже четвёртый месяц её беременности, а потому все в семье на нервах и волнуются за девушку. Из-за этого Том с Сабиной и решили забрать Дюпен-Чэн из коллежа, дабы учеба не отразилась на здоровье ее ребёнка и самой француженке. — Как вы понимаете, мисс, ситуация у нас серьёзная. Скорее всего, Маринетт вернётся сюда, но уже в университет, а не в школу, но я вам обещаю, что моя дочь будет учиться, упорно и сосредоточено! Она все сможет, — девушка поджала губы и уверено кивнула, соглашаясь со своей мамой. — Но… ходить в данном положении в школу… не сможет. Извините, пожалуйста.       — Ну что вы, мисс Чэн, я ничего не говорю против! Я освобожу вашу дочь от учебы на год, большего пообещать не могу. Так как девушка заканчивает среднюю школу, то обязана сдать в конце года экзамены. Прийти и написать. От этого ни я, ни глава образования в Нью-Йорке — никто вас не освободит. Всё-таки для того, чтобы получить работу, хоть какое-то образование нужно… Поэтому я хочу спросить, мисс Дюпен-Чэн, какие предметы вы собирались сдавать на экзаменах? — директриса средней школы в упор уставилась на бедную и измученную девушку, которая была не способна что-либо ей ответить. Маринетт вообще показалось, будто мир на секунду застыл вокруг неё, будто происходящее в кабинете мисс Глубирг не было правдой, а иллюзией. Жаль только, что их могла создавать только владелица Камня Чудес Лисы…       — Гуманитарные науки, — ответила та, кое-как разлепив свои губы, плотно сжатые в полосу.       — Что ж, кхе-кхем, я выпишу вам специальную бумагу. Позже нужно будет подписать ее родителями и самой девушкой, а уже затем отнести в министерство образования, где выпишут заключение! — проинформировала директор, что-то набирая на компьютере. — Мисс Чэн, зайдите ко мне за документом завтра и лучше без самой Маринетт… — как бы случайно намекнула Глубирг.       — Конечно, директор. Спасибо большое, до свидания! — поблагодарила и попрощалась Сабина, беря застывшую в недоумении Маринетт за руку и выводя из кабинета. Девушка сразу же надела свою толстую куртку, дабы скрыть от знакомых одноклассников или друзей своё положение. Всё-таки подростки — люди некомпетентные, они могли выложить в интернет такие слухи, будто бы это их с Мирой ребенок, хоть это было и не так.       — Ты уже сказала ему? — вдруг тихо и совершенно неожиданно спросила мадам Чэн, смотря в окно такси и следя за снежинками.       — Кому? — пришла в недоумение Дюпен-Чэн, хмуря лоб. Она и в самом деле совершенно не понимала, о ком говорит ее мама. Мира знал, папа тоже, кому она забыла рассказать?       — Значит, не сказала. Что ж, это не так важно, да и твоё это решение, Маринетт. И всё-таки мой тебе совет, поговори с ним, — туманно ответила ей мама, не отрывая сосредоточенного взгляда от домов, мимо которых они проезжали.       Маринетт хотела было спросить, с кем она должна поговорить, но вдруг поняла, что все будет лишним. Если мама не сказала сразу, то вряд ли бы ответила сейчас. Её привычкой было замолчать и ответить лишь загадкой. Прямо как Мастер Фу… Он тоже любил завести в тупик девушку, но каждый раз Дюпен-Чэн разбиралась с его тайнами. Но мама… она была совершенно другой. Маринетт просто прикрыла рот, так и не задав вопрос, нахмурилась и тоже прислонилась к стеклу, вглядываясь в серое, наполненное тучами, небо.

***

      — Том! Мы дома! — крикнула Сабина, снимая куртку и вешая ее на вешалку, а потом помогла своей дочери тоже снять верхнюю одежду. Обе прошли наверх, в квартиру, и увидели шикарный стол, который приготовил для них Том. Маринетт не знала, почему, но отец считал, будто ее освобождение от учебы — это какой-то праздник. Быть может, он бы и был им, если бы девушка не была беременной. Но всё-таки мама с папой старались. Пытались поддерживать свою дочь абсолютно во всем, не спорить с ней, заботиться. А отец, казалось, совсем забыл о своём первоначальном недовольстве.       — Вау! Папочка, это просто шикарно! Я и не думала, что ты столько всего наготовишь… А это не чересчур? Половину из этого всего мне, скорее всего, нельзя использовать в пищу?.. — неуверенно предположила Маринетт. Ей не хотелось расстраивать отца, но есть то, что опасно для здоровья малыша, ей тоже не хотелось.       — Не волнуйся, дорогая, все, что стоит на этом столе — сбалансированное и специальное питание для девушек, таких как ты. То есть… ну, ты меня поняла? — Дюпен-Чэн счастливо улыбнулась и обняла своего отца.       Они оторвались друг от друга и сели за стол. Сабина счастливо улыбалась от уха до уха, Маринетт просто ждала, когда мама наконец-таки сядет за стол, и они смогут насладиться этой вкусной и питательной едой. Пища выглядела просто потрясающей и манящей к себе, а ведь Дюпен-Чэн уже давно ничего не ела. С самого вечера, даже позавтракать не успела, как вдруг родители потащили ее в школу за справкой. Но сейчас девушка могла вдоволь насладиться вкусом прекрасных блюд отца. Только-только она схватилась за столовые приборы, как в дверь кто-то позвонил, и Сабина поспешила открыть ее для гостя. Дюпен-Чэн оставалось лишь обреченно вздохнуть. Она встала из-за стола и отлучилась в санузел.       Маринетт слышала приглушённые голоса, доносящиеся из гостиной, и уяснила для себя, что в гости пришёл Мира, начал о чём-то беседовать с ее родителями. Девушка нахмурилась. Странно, ведь сама Дюпен-Чэн не приглашала парня, хоть и была рада той новости, что он пришёл. И когда это родители научились за неё решать? Она покрутила головой. Почему в последнее время она такая раздражительная? Ее все бесит, абсолютно! Наверное, стоит отдохнуть, сесть как-нибудь вечерком и посмотреть любимый сериал. Да, так и надо. Девушка хотела было выйти из ванной, как услышала неожиданный вопрос от Миры. Он был далеко, но его голос звучал отчетливо.       — Что сказала мисс Глубирг?       — Маринетт не знает, но нам пришлось очень долго уговаривать эту женщину, чтобы получить разрешение на непосещение школы. Том даже взятку ей дал, лишь бы написала эту бумагу, — неожиданно для самой Дюпен-Чэн очень раздражённым голосом ответила ее мама. Хоть Мари и не видела ее лица, почему-то почувствовала, что та точно скривилась. Уж очень ее тон был язвительным. — А Маринетт не сказали, чтобы не волновать девочку. Мы все на нервах, Мира! Наша дочь ещё такая юная, молодая, даже восемнадцати нет, а уже…       — Мари довольно самостоятельная и уверенная в себе девушка. Я считаю, что она со всем справится! Неужели, вы только притворяетесь, что поддерживаете ее? — сделав значительную паузу, задал вопрос Моррисон, отпивая из чашки кофе. — Вы же говорили, что во всем поддержите ее.       — Говорили, — кивнул Том, положив на стол ещё одно блюдо. — Свои слова мы не берём назад. Родители должны всегда поддерживать своих детей в их начинаниях. С Маринетт ситуация немного другая, Миракл… — он вздохнул и повернулся к холодильнику, открывая его, доставая что-то изнутри. — Мы верим в неё, понимаем, что девочка справится, но… считаем, что ребёнок очень помешает ей в этом возрасте. Ей всего шестнадцать, в это время нормальные подростки учатся в коллежах, а не детей выращивают. Иногда я задаю себе вопрос: о чем думала Маринетт… с этим… юношей? — девушка сильно-сильно сжала губы до побеления, дабы не расплакаться.       — Мисс Чэн и мистер Дюпен, я вам клянусь, что в любой ситуации помогу Мари! Она станет счастливейшей девушкой и, возможно, забудет этого парня. Маринетт сильно изменилась с нашей первой встречей… я думаю, все у неё будет хорошо.       — Миракл, ты потрясающий человек! Да, наша дочь сильно изменилась. Я думаю, в этом совершенно точно нет заслуги ребёнка, а все лишь благодаря тебе! Ты изменил Маринетт, только ты поддерживал ее так, как нужно этого ей. Думаю, тот парень уже давно в прошлом… — улыбнулась Сабина Моррисону, а тот лишь добродушно усмехнулся в ответ.       — Спасибо, мисс Чэн.       Дюпен-Чэн в ванной была готова прямо на месте умереть. Все ее тело сжалось, а на глазах застыли слёзы, зубы были плотно сомкнуты друг с другом, а язык прикушен. Она подошла к зеркалу и посмотрела на свой живот. Как же сильно она ненавидела его в данный момент, того, кто живет внутри неё! Из-за этого ребёнка лишь одни проблемы. Маринетт только сейчас признала: мама была права. Девушка за последние два месяца очень-очень редко вспоминала Адриана. Даже нося под сердцем напоминание о нем, Дюпен-Чэн ни разу не задумалась ни о Коте, ни об Агресте… Неужели, она и вправду забыла свою любовь?       Маринетт ещё раз покрутила головой, отгоняя бесполезные мысли, потом отряхнула футболку и вышла из комнаты. Родители и Мира сразу же резко примолкли, а она как ни в чем не бывало прошла и села за стол, мило улыбаясь.       — Привет, Мира! Ну что, приступим к трапезе? Я ужасно проголодалась! — не желая ни с кем говорить, прощебетала Маринетт и взяла в руки столовые приборы. Мире с родителями оставалось лишь в шоке таращиться на Мари, которая в быстром темпе проглатывала еду.

***

      — Адриан, твой отец ждёт тебя в твоём кабинете, — оповестила Натали, входя в комнату младшего Агреста, которая с недавних пор стала открытой для посетителей. Этому радовались все, даже сам Габриэль, всё-таки мужчина был не равнодушной скотиной, а любящим отцом.       — Опя-я-ять… — раздраженно протянул парень, откидываясь на спинку своего компьютерного кресла и разворачиваясь лицом к Натали, он сокрушенно выдохнул. — Может, не в этот раз? Это прямо срочно? — Адриан сильно надеялся, что удастся избежать этого неприятного разговора и уговорить помощницу отца оставить его одного в комнате.       — Не опять, а снова! Месье Габриэль Агрест требует твоего присутствия в своём кабинете, немедленно! И не надо изображать из себя дохлого клоуна! У тебя все мысли на лицо! Живо пошёл в кабинет! — Агресту оставалось лишь в шоке моргать, в упор глядя на Натали, ведущую себя сейчас очень странно. То ли она смущалась, то ли была разгневана — непонятно.       — Э-э… Ладно. Я иду, — робко и немного неуверенно ответил парень, вставая с кресла. Он боялся ненароком привести эту, оказывается, вспыльчивую женщину, в чуть остывший гнев, а потому сразу же повиновался. И что же произошло со всегда спокойной Санкёр?       Но расспрашивать что-либо он просто не хотел, а потому вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, зашёл в отцовский кабинет. И застал его прямо на входе. Впервые в жизни отец стоял не около своего рабочего планшета, не рядом с картиной и даже не спиной к самому Адриану! Он стоял прямо напротив двери, смотря парню в глаза и даже немного улыбаясь. Вот теперь Агрест-младший до самого апогея впал в аут. И на большее его мозг был не готов. Рот лишь потихоньку открылся от шока.       — Что ж, кхм! — прокашлялся Габриэль Агрест в кулак, сводя со своего сына оцепенение. Он прошёл к столу секретарши и сел на стул, смотря точно на парня. — Скоро Новый год, Адриан. Что бы ты хотел в подарок от меня? Хотя, на самом деле, мне интересно, вернёшься ли ты в школу после праздников и каникул? Всё же, ты хорошо провёл время со своими… друзьями, а потому я подумал, что, возможно, тебе пора снова вернуться в коллеж и заняться учёбой. Как считаешь? — похоже, отец был настроен серьезно, а вот Адриан не понимал, что от него хотят в данный момент.       — Ты же сам не хотел, чтобы я там учился когда-то… Думаю, только рад тому, что я в безопасности, под твоим присмотром…       — Конечно, я рад. Но тогда ты учился, а сейчас ничего не делаешь, а заставлять тебя я не хочу, да и у Натали полно работы. Потому выбор за тобой, — дизайнер немного отвернул голову в сторону, посмотрев на портрет Эмили. — Либо ты возвращаешься в школу, либо я найму тебе учителя на дом. Выбирай.       — Я подумаю, — ответил Агрест-младший и собирался было уйти, как отец снова заговорил.       — Некоторые из твоих друзей в Новый года уезжают на отдых в лагерь, путевки в который предоставляет коллеж. Раньше я бы никогда этого не позволил, но… сейчас я могу тебя отпустить, если ты сам этого пожелаешь, — поведал и удивил сына Габриэль. — Теперь ты можешь быть свободен.       Парень поджал свои персиковые губы и, кивнув, вышел из кабинета. Ему нужно было о многом подумать. Принять правильный выбор, но для Адриана правильным считался лишь один. И он знал, что давно принял решение, только вот признавать этого не хотелось. А может, стоит довериться зову сердца, а не упрямости? Или ничего не менять в данный момент.       — Как думаешь, Плагг, мне расспросить Алию про этот лагерь? Ехать или нет?       — Мне как-то без разницы, главное, чтобы там был сыр! — ответил маленький котёнок, заглатывая сразу целую головку сыра камамбера.       — Фу-у, ну и обжора! — поморщился Адриан, вновь сосредотачиваясь на своём выборе и своих мыслях.

Не нужно пытаться изменить всю свою жизнь, достаточно лишь изменить своё отношение к ней. Ральф Уолдо Эмерсон.