Любовь или наказание?

Только воплощение в жизнь мечты детства может принести счастье. Зигмунд Фрейд.

      — Маринетт… Ответь на один вопрос. Если честно, то я задаюсь им с самой первой нашей встречи, но спросить никак не решаюсь. Сейчас, думаю, уже пришло время… — как-то невнятно проговорил парень следя за тем, как девушка передаёт ему очень аппетитный бутерброд с солеными огурцами. На самом деле, надо бы сказать, самому Мире становилось не по себе от одного их вида. Но девушке это было не обязательно знать, хоть та и наблюдала его изредка скривившийся нос. Маринетт посмотрела ему в глаза, ласково поглаживая свой живот. Она была готова выслушать его вопрос, и он это знал. — Скажи, чего ты желаешь? Или… о чем мечтаешь? Какова твоя самая заветная мечта или желание? — у Дюпен-Чэн даже брови на лоб поползли от этого вопроса. Раньше никто из ее знакомых не спрашивал о мечтах или желаниях.       Девушка погрузилась в раздумья. А ведь порассуждать было о чем. Сама Маринетт совершенно не знала, ради чего вообще живет. Как-то раз Тикки сказала ей, когда Дюпен-Чэн почти потеряла надежду на то, что Адриан станет ее, что каждый человек появляется на этот свет не случайно. Ещё до самого рождения родители задумывают ребёнка для того, чтобы создать семью, и чтобы тот вырос успешным и добивался своих целей в будущем. Если у тебя нет цели, то тогда и жить ты вряд ли сможешь, просто не за чем существовать. Многие люди: ученые, философы, художники, спортсмены — все они не просто так стали знаменитыми. Они добивались своих целей, прокладывали дорогу к мечте, стремились превзойти других. И смогли это сделать. Потому-то многим детям или подросткам, да даже взрослыми, их ставят в пример. Чтобы новое поколение тоже также старались и добивались своих целей. Чтобы ими можно было гордиться!       А о чем же мечтала сама Маринетт, сравнивая себя с этими знаменитыми персонами? Быть может, девушка хотела счастья для себя и своей семьи? Для родных, близких, друзей… Или она бы хотела, чтобы ее малыш или малышка родился здоровым, крепким и сильным? Чтобы он или она также вырос и добился своих целей. А может быть Мари втайне от остальных мечтает вернуться в Париж и встретиться со своими друзьями? Хотя вряд ли… В последнее время девушка вспоминала об Алие и остальных частенько, но только когда Миры рядом не было. Лишь он отвлекал ее от грустных мыслей. А ведь еще у Маринетт осталась мечта детства, точнее мечта подростка, коим она сейчас и являлась. Многие годы Дюпен-Чэн стремилась добиться успеха в своём желании, стремилась исполнить мечту. И всегда-всегда ее поддерживали друзья, родители, Тикки. Неужели, девушка оставит все труды, что она преодолела?       — Я не знаю, Мира, — вздохнула девушка, поудобнее устраиваясь в позе лотоса на кровати. По-другому бы сесть она не смогла, ведь пятый месяц беременности — это довольно-таки внушительный размер живота. Ей уже было трудно, а как быть на седьмом или девятом? Парень лишь в надежде услышать ответ смотрел в ее яркие васильковые глаза, немного сочувствуя Дюпен-Чэн. А Маринетт тем временем решила всё-таки ответить на его вопрос. Вдруг, ответ будет правильным? — По правде говоря, я мечтаю о карьере знаменитого дизайнера. Я не из тех мамаш, которые думают лишь о своей карьере, забывая о детях, конечно нет, но… Я всегда мечтала стать дизайнером у Габриэля Агреста, помогать ему в показах, создавать шедевральные наряды. И знаешь, а ведь мне это почти удалось. За несколько дней до переезда, тогда я ещё об этом не знала, месье Агрест предложил мне работать с ним. Но я ничего не успела… — Дюпен-Чэн понурила голову, кладя свой завтрак на прикроватную тумбочку. Мира сидел на диване тихо, внимательно слушая мадемуазель. — Хочешь скажу, что случилось несколько месяцев назад? — тот кивнул, интересуясь. — Мне позвонил месье Агрест и предложил помочь ему в оформлении весенней коллекции одежды их бренда, потому что сам по каким-то неизвестным причинам не успевает…       — И что? Ты согласилась? — более удручающе спросил парень. Не просто так он завёл этот разговор, ему хотелось рассказать Маринетт кое-что особенное. А если девушка согласилась работать с Габриэлем Агрестом, то Мире придётся разочаровать не только себя, но и отца…       — Не-а! — усмехнулась Маринетт, покачав головой. В зелёных, словно листья, глазах Миры появился нежданный блеск, а губы тронула легкая улыбка. Мари удивилась: к чему бы это? — Я не хотела влезать в своё прошлое, которое и так слишком больно отразилось на моем настоящем, — она дотронулась пальцами до своего живота, а Моррисон кивнул, понимая, о чем речь. — А связываться с семьей Агрестов мне тем более не хочется. Особенно сейчас. Поэтому я и отказалась, когда месье Агрест перезвонил мне! — Дюпен-Чэн говорила это радостно и от всего сердца, совершенно не жалея о своём поступке.       — Тогда, раз у тебя новая жизнь, а мечта не очень-то сильно поменялась, я бы хотел предложить тебе кое-что… — как-то загадочно и неуверенно начал Моррисон. А вот Маринетт стало очень интересно. — Ты знаешь, что мой отец владеет своим модным брендом, и на днях его лучший дизайнер уволился по каким-то личным причинам. Мой отец не очень хорошо владеет специальностью художника или дизайнера, а потому ищет нового работника. И его выбор пал на тебя, Мари. — почему-то смущенно поведал Моррисон, а глаза девушки округлились от восторга, рот чуть приоткрылся в изумлении. — Потому он спрашивает, не хочешь ли ты стать дизайнером их бренда?       — Работать в «Lavensi»?! — удивилась Дюпен-Чэн, подавшись вперед, но вовремя поняла, что упасть с кровати в ее положении не слишком выгодно. — Да я с радостью! Только вот, как я буду работать, если мне даже в школу ходить нельзя? — грустно опустила голову та.       — Это самое простое! Ты просто будешь работать на дому, как и многие дизайнеры нашего бренда! Быть может, когда-нибудь у тебя и вправду будет своя модная компания… — это прозвучало очень многообещающе, а девушка протянула руки вперёд. Мира встал с дивана, подошел к ней и осторожно приобнял. Уже через секунду Маринетт разорвала объятья и поцеловала парня прямо в губы. Тот сначала опешил, а потом ласково ответил на ее внезапный знак любви.       — Спасибо тебе за все! Ты даже не представляешь, как я счастлива! Я тебя люблю, очень сильно! — за этими словами последовал тот же поцелуй.       — Вечером позвони, пожалуйста, папе, чтобы он тебе все разъяснил, хорошо? — девушка согласно кивнула, когда Мира сел рядом на кровать. — Мне надо идти… — Дюпен-Чэн резко подняла глаза. — Просто я сегодня обещал отцу помочь в Агенстве, поэтому не хочу опаздывать… Береги себя! — с этими словами он вышел из комнаты, на прощание поцеловав Мари в щечку.       — Пока! — грустно крикнула девушка, беря в руки бутерброд и со счастливой улыбкой доедая его. Она представляла себе, как станет дизайнером бренда «Lavensi», как будет показывать свои творения на многих показах. Как будут гордиться родители!

***

      Адриан задумчиво смотрел на своего квами, не зная, что предпринять. Он все ещё очень сильно тосковал по Маринетт, а потому не сильно-то желал видеться со своими одноклассниками, знал, что они непременно станут его жалеть, а в данный момент жалость бы только ухудшила его состояние. Последние месяцы он проводил дома, изредка встречаясь с Нино или с Алией. Друзья старались поддержать, даже не замечая, что ему и без них худо. Не хотелось слышать жалость в свою сторону, совершенно!       Отец тоже старался выдать себя за «папашу года», жаль только, в последнее время Агрест-младший совершенно перестал подчиняться ему, даже грубил иногда. Позже, конечно, сожалел о своих дурных и необдуманных словах, всё-таки отец был его родителем, было стыдно перед ним. Сегодня Габриэль заявил, что сын обязан вернуться в школу, несмотря на выбор и тому подобное: не хочешь учиться дома, иди в школу. Даже сожалея Адриану в его положении, Габриэль не мог потерпеть необразованного сына! Тем более, что в юной Маринетт он разочаровался после отказа. Агресту-старшему казалось, что нечего переживать из-за этой девушки: она того не стоила. Дизайнер отметил для себя, что она даже не поинтересовалась делами его сына, не обмолвилась и словом! Потому про разговор с Дюпен-Чэн мужчина своему сыну решил не рассказывать.       А Адриан этого не знал, понятия не имел, скучает его Леди или ей совершенно наплевать на него? Если уж Алия не смогла связаться с его девушкой, которую он до сих пор считал своей, то вряд ли сам Агрест найдёт этот способ. А ведь поговорить с Маринетт хотелось до жути сильно. Ради этого он был готов даже отдать Камень Чудес, лишиться Плагга! Быть может, удастся уговорить отца на летнюю поездку в Нью-Йорк? Лучше поговорить с ним заранее…       Сегодня Адриан собирался в школу. Парень был уже давным-давно готов: сумка собрана, вид его обычный, как у профессиональной модели, одежда модная, последний писк от бренда отца. Он был готов снова появиться в классе, не разочаровывая своих друзей. Только бы не слышать много жалости! Плагг скептически на него смотрел, упаковывая свой сыр в пакетик, чтобы Агрест мог засунуть трапезу квами в карман нового прикида. На парне была яркая салатовая рубашка, от которой глаза слепило, на груди находился карман-обманка, а на нем металлическими буквами написан бренд. Рукава верхней части одежды были скреплены запонками буковой «А». Нижняя часть одежды — обтягивающие чёрные тёплые джинсы, с боков шли по швам ленты с чередующимся названием бренда, ну и в завершение чёрные кожаные ботинки, внутри вышитые овечьим мехом. Наверх Адриан как обычно наденет чёрную куртку с капюшоном.       — Ладно, пойдём скорее! — скомандовал Агрест, хватая пакетик с сыром и Плагга в охапку. — До урока осталось минут десять, не больше. Думаю, к началу успеем, не хочу болтать с одноклассниками.       — Отнюдь! От разговора с ними тебе не сбежать, — пробормотал Плагг в забытье, засыпая в сумке. Ночью напал очередной злодей Бражника, с которым Ледибаг и Коту Нуару пришлось биться больше трёх часов. Его способность была в телепортации — угнаться за ним было невозможно! — Я бы на твоём месте… попросил Нино… поговорить с ними, предупреди-и-ить… — зевнув, закончил котёнок и засопел.       — Может быть, ты прав, стоило с ним поговорить… — в задумчивости предположил Агрест и вышел из дома к машине, садясь внутрь.       На его болтовню с самим собой обратили внимание и Натали, и Горилла. К счастью, последний уже к такому привык — не обратил внимания. Санкёр же настороженно прищурилась, поджав губы ушла в дом.       Вскоре машина тронулась, и они выехали из особняка Агрестов. Проезжая по заснеженным улицам Парижа, Адриан думал о Маринетт снова и снова. Где она? Как она? Думает ли о нем? Скучает ли? Или, возможно, хочет вернуться, но не может? И почему только сам Адриан ее жалел? Было какое-то странное предчувствие, будто он чего-то не знает о ней. Конечно, Агрест мало что успел о ней узнать, но в этот раз сердце подсказывало, что они обязаны поговорить с девушкой, надо узнать от неё что-то важное. А вдруг Мари целыми днями напролёт рыдает, потому что жить без него не может? Сомнения на счёт этого мнения были, но парню хотелось, чтобы исход был таковым.       Скрип тормозов донёсся до него издалека, лишь только после странного звука мычания со стороны телохранителя Адриан пришёл в себя и выскочил из машины. Урок должен был начаться с минуты на минуту, а потому парень решил поспешить, всё-таки опаздывать нехорошо! Он прошёл в раздевалку, оставил верхнюю одежду, а потом направился в класс к мадам Менделеевой. Вот Адриан увидел саму учительницу, что быстрым шагом направлялась к двери, а потому поспешил ее обогнать. Однако в класс они вошли вместе, поздоровавшись. Учительница химии очень удивилась, увидев его в школе, но ничего не сказала.       Тем временем они вошли в класс, и одноклассники последнего встали, приветствуя своего учителя и самого Адриана! Весь класс заликовал, послышался даже свист и аплодисменты, все здоровались с Агрестом с искренней радостью. Сев за парту, он с Нино, как обычно, стукнулся кулачками! И тут мадам начала урок.

***

      Маринетт нервно теребила кончик своей кофточки, боясь произвести следующее, решающее действие. В этот же момент, захотелось взять обратно свои утренние слова, что она наговорила Мире. Конечно девушка была очень рада, ведь Моррисон первый, кто исполнил ее заветную мечту. Вот только не знала сама Дюпен-Чэн, что сильно боится собственной мечты. Ей нужно было сейчас лишь нажать на кнопку «Вход» на компьютере, чтобы отправить Моррисону-старшему одни из своих эскизов для весенней модной коллекции. Больше всего девушка боялась разочарования со стороны Габриэля Агреста. Если он узнаёт, что именно Маринетт рисовала и планировала весеннюю коллекцию полной компании Моррисона, то вряд ли ее будет ещё что-то связывать с этой семьей, кроме, разве что, ее ребёнка. Но Мари очень сомневалась, что кто-нибудь подумает о том, что ее малыш или малышка — Адриана. Пусть никто и не знает, но хоть кто-то думает, что это ребёнок Кота Нуара. Такие как мама и папа в этом с точностью уверены. А вот Дюпен-Чэн очень сильно боялась раскрытия, потому все дальше засовывала свои мысли о Агресте-младшем, разоблачении и супергероях. Ей все конкретно надоело!       Утром, вскоре после ухода Миры, девушке позвонил его отец, чтобы разрешить все дела в бизнесе и объяснить, что требуется от самой Маринетт. Но это было не так обязательно, ведь Дюпен-Чэн прекрасно знала свою профессию, слишком уж яро изучала ее последние несколько лет — мечта, как никак! Когда она сказала Рейнольду, что прекрасно сама во всем разберётся, он только обрадовался, не пришлось прерывать один из важных разговоров с клиентами, объясняя все мадемуазель. Моррисон-старший попросил ее, если представится возможность, прислать готовые или придумать эскизы. И та с радостью согласилась, а теперь до дрожи боялась отправить свои работы ему на почту. Вдруг мужчине не понравятся ее идеи, и он решил выбрать свершенно другого дизайнера? Тогда Мира бросит ее, все будут смеяться, а ее малыш никогда не сможет гордиться своей мамой! Мари пыталась отогнать панику, но та нахлынула ещё с больше й силой. Вот же гормоны!       — Ладно, надо отправлять! Фу-у-ух! — девушка ещё раз перекрестилась и нажала злополучную клавишу клавиатуры. — Улетело… — равнодушно прошептала Маринетт и через секунду в страхе схватилась за ноутбук. — Нет-нет-нет! О-о-о не-е-ет! Что я наделала?! Теперь моя жизнь точно будет кончена! — стонала француженка, почти плача.       — Маринетт?! — обеспокоенно прибежала в ее комнату мама с полотенцем в руках и округлёнными глазами. — Все в порядке? Ты кричала.       — Мама, через несколько секунд или минут, а может и часов или дней, моя жизнь будет кончена! Мы должны срочно переехать, иначе меня весь Нью-Йорк засмеёт! — истерика настигла Мари, а эмоции выплескивались в слезах.       — Девочка, успокойся! Ты себя накручиваешь! Все будет отлично! Ему точно понравятся твои работы, без сомнения! — гладя девушку по голове и тихо шепча, приговаривала мадам Чэн.       — Думаешь? — шмыгнув носом, спросила девушка.       — Знаю!       Маринетт улыбнулась своей маме, а та вскоре ушла, оставив свою дочь наедине с ее же мыслями. Девушка задумалась. Было очень приятно общество Миры, то, как он поддерживает ее, несмотря ни на что, как он хватается за любую возможность, чтобы лишь осчастливить ее, чтобы сама Дюпен-Чэн улыбалась и радовалась. Какой же Моррисон всё-таки хороший человек. Вот только каждую ночь вместо Миры ей снился Адриан, который, превращаясь в Кота Нуара, притрагивался к ее животу, обтянутому красным в крапинку костюмом, и шептал: «Наш малыш будет потрясающим супергероем!» А в ответ девушка лишь улыбалась и целовала его в губы.       Только-только стоило Маринетт попробовать забыть своего Адриана, как он снова и снова являлся ей во снах, постоянно говорил что-то о супергероях, их ребёнке и предназначении. А ей было так тяжело спать, слушая его хоть и не настоящие слова. Быть может, пройдёт время, и Дюпен-Чэн всё-таки сможет отпустить его и жить счастливо? Но разве такое возможно, когда ты носишь под сердцем дитя от того, кого хочешь забыть?       А ведь в последние несколько месяцев Мари редко думала о будущем, о своём настоящем положении. Каким будет ее ребёнок? Будет ли это девочка или мальчик? Он или она станет блондином или брюнетом? Какие глаза? Голубые или, может быть, ярко-зелёные? Мама предлагала сходить девушке на УЗИ и узнать пол будущего младенца, но Дюпен-Чэн была твёрдо против. Во-первых, не хотелось осуждения со стороны врачей, как когда-то в Париже, да и сейчас, ходя к своему врачу, девушка до сих пор наблюдает осуждающий взгляд. И во-вторых, хотелось бы узнать, кто родится, в тот самый день, а не заранее. Конечно, стоит купить все для малыша или малышки, но Мари об этом позже позаботится.       Вдруг на компьютер пришло письмо по электронной почте. Мадемуазель медленно развернулась, в страхе подошла к компьютеру и заглянула в письмо. Пару минут она тупо пялилась в экран, а потом в восторге подпрыгнула. То есть, конечно, хотела подпрыгнуть, но большой «груз» помешал ей. Потому девушка просто счастливо улыбалась, направляясь из комнаты.       «Мадемуазель Маринетт, — писал Рейнольд в ответ на ее эскизы, — я внимательно просмотрел ваши работы и, должен сказать, они с точностью заслуживают внимания моего бренда, а потому мы возьмём их в нашу новую линию. Думаю, с ценой на эти великолепные работы мы определимся. Мой сын был прав насчёт вас! Первое задание для вас будет простым: постарайтесь нарисовать эскиз какого-нибудь закрытого изделия! Буду ждать от вас через неделю! Спасибо за сотрудничество! Рейнольд Моррисон!»       Маринетт была на седьмом небе от счастья! Хоть какая-то ее мечта исполнилась. Возможно, сегодня Адриан не будет мешать ее сну, возможно…

Счастье бывает разным. Иногда, когда ты рядом с лучшими друзьями. Иногда, когда осуществляется твоя мечта, или когда ты осуществляешь мечту кого-то. Иногда, когда ты в ожидании новой надежды. Быть счастливым — это нормально, ведь никогда не знаешь, каким мимолётным может оказаться это счастье. Холм одного дерева (One Tree Hill)