Любовь или наказание?

      Снег перестал падать так же быстро, как и начал. Осеннее солнышко согревало, из-за чего в теплой куртке становилось невыносимо жарко. Туристы прогуливались по улочкам Парижа, пытаясь запечатлеть на фотографии каждую деталь прекрасного города. Никаких следов от утреннего первого снега не осталось: деревья пылали осенними красками, солнышко приятно щекотало глаза, не позволяя взглянуть на себя, а теплый ветерок успокаивал.       Адриан неспеша шел рядом с Энджи, которая, как типичный турист, крутила головой из стороны в сторону, изредка доставая свой смартфон из кармана, чтобы сфоткать что-то «особенное», как она поясняла Агресту. Парень не высказывал ничего против. Ему было приятно смотреть на то, как она удивляется каждой новой вещи, непривычной архитектуре, постоянно повторяя: «у нас такого нет». Иногда девочка задавала вопросы о городе, на которые ее «экскурсовод» с удовольствием отвечал.       — Кстати, ты знала, что статуя Свободы, которая находится в Нью-Йорке — это подарок Франции? — Адриан обернулся к девочке, которая как раз с открытым ртом глазела на Эйфелеву башню. Похоже, Энж даже не расслышала его вопроса.       — У вас тут всё совсем по-другому, — в забытье пробормотала она. — А ещё у вас довольно тепло. Когда мы вылетали из Нью-Йорка, то наш рейс чуть было не отменили из-за ужасной погоды. Там самый разгар зимы.       — Да, материки находятся по две разные стороны Земли, — кивнул Адриан. — Потому и холодает позднее. У нас вообще мороз приходит с Атлантического океана.       Энджи ничего не ответила, а лишь кивнула. Агрест продолжил с улыбкой наблюдать за девочкой, которая вручила ему телефон и стала позировать у Эйфелевой башни. Парень снимал, иногда давая ей советы, какую стойку принять, чтобы выглядеть эффектно. К его удивлению, Энни закатывала глаза, бурча что-то неразборчивое, и только потом прислушивалась к нему. Адриану было в удовольствие проводить время со своей дочерью, хоть та и не знала, что он является её настоящим отцом. Да и какая разница? Главное, что он хотя бы может с ней общаться и видеть её.       — Смотрю я на эту башню, и дух прямо-таки захватывает, — прошептала Энджи и убрала телефон в карман. Они стояли прямо у подножия Эйфелевой башни, откуда казалось, что сооружение в любую секунду может свалиться прямо на них. Но Энни, похоже, на это не обращала никакого внимания, находясь под впечатлением от самой достопримечательности. Парень усмехнулся.       — Сверху вид намного круче, должен сказать, — улыбнулся он и подошел ближе, указывая пальцем на самую верхушку башни. — Оттуда весь Париж как на ладони. Можно часами сидеть и наблюдать за маленькими точками — людьми -, то и дело снующими туда-сюда перед башней.       — Ты был там? На самом верху? — спросила Энджи и посмотрела на Адриана уважительным взглядом. Но тот лишь рассмеялся.       — Конечно был. Думаешь, что я, известная модель, всю жизнь прожившая в Париже, ни разу не был в кабинете Эйфеля? Энж, не смеши. Я был там чаще, чем кто-либо другой, уж поверь, — Адриан вспомнил прошлую неделю, когда им с Алией-Ледибаг пришлось сражаться с перемещающимся в пространстве злодеем Бражника. Он хотел перенести Эйфелеву башню на необитаемый остров и жить там, как король. Но Кот Нуар и Ледибаг нарушили его планы, вовремя поймав акуму.       — Неужели у тебя так много привилегий? — не без сарказма спросила Энджи. Она скрестила руки на груди и уставилась на Адриана, ожидая немедленного ответа. Тот даже опешил на секунду. И что на такое отвечать? Что привилегий у него не было, а просто посчастливилось стать супергероем Котом Нуаром? Вряд ли Маринетт бы одобрила такое раскрытие, пусть и перед собственной дочерью.       — Честно говоря, — Адриан схватился за шею рукой, прошел так немного и сел на ближайшую лавку. Энни молча последовала за ним, продолжая глядеть испытующе. — Я сильно загнул, признаюсь. Бывал я там нечасто, только чтобы представлять своего отца. Почти всю жизнь после смерти мамы я просидел дома: мой папа боялся, что я не смогу ужиться в обществе. Он никогда не понимал меня. Но потом я всё-таки смог его уговорить отпустить меня в коллеж… Там я познакомился с твоей мамой и остальными моими лучшими друзьями, — парень улыбнулся. — Они стали для меня настоящей семьей. Знала бы ты, как ужасно иметь отца, который не обращает на тебя внимания…       Энджи молчала, обдумывая его слова. Адриан рассказал это ей не просто так: ему хотелось, чтобы девочка почувствовала в нем своего друга, которому можно доверять. А это была самая страшная часть его детства. И только Маринетт помогла ему смириться с тем, что его отец, пытаясь заглушить собственную боль, совсем позабыл о сыне. Габриэль пытался загрузить его учебой, модельной карьерой и разнообразными кружками, рассчитывая, что сын таким образом не заметит, как отец сильно от него отдаляется и погружается в скорбь. Но Адриан всё замечал и всё чувствовал.       — А взглянуть на мир я мог только с помощью телевизора.       Энж посмотрела в его глаза, и на душе вдруг стало снова тоскливо. И как он мог жить все эти десять лет, зная, что у него такая чудесная дочь? Как мог просто так отпустить Маринетт в Нью-Йорк, а не заставить остаться? Так просто предать свою единственную любовь? От осознания отчасти собственной вины у Агреста сердце болезненно сжималось в груди.       — Ты вроде взрослый, но в то же время совсем ещё подросток, — неожиданно проговорила девочка. — И я тебя понимаю. Конечно, у меня не умерла мама (и надеюсь, что этого никогда не случится), меня не запирали дома на несколько лет, не давая видеться с друзьями, но… у меня тоже нет отца. Такого, о котором я всегда мечтала, — Энни откинулась на лавку, подняла голову и взглянула на небо. Адриан закрыл глаза. Неужели в этом была его вина?       — А как же Миракл? — шепотом спросил он. — Он плохой отец?       — Да я не об этом, — Энджи тоже закрыла глаза. — Миракл славный и чудесный человек, но он не мой отец. Не родной, я имею в виду.       Адриан поперхнулся воздухом и округлившимися от удивления глазами посмотрел на Энни.       — То есть, ты знаешь об этом?       Теперь пришёл черед Энджи в замешательстве посмотреть на Адриана. Она снова приняла прямую осанку и, нахмурившись, взглянула на парня исподлобья.       — Хочешь сказать, что ты тоже в курсе, что Мира мне не родной? Я думала, об этом никто не знает, — Энж растерянно посмотрела на плитку под ногами. Агрест мысленно несколько раз ударил себя по лбу, браня за столь длинный язык. Вот уж не знал он о том, что Энджи известно о её происхождении. Точнее о том, что Маринетт жената не на её родном отце.       — Прости, — буркнул Адриан, смутившись. — Я думал, что ты не знаешь. Ты же назвала его папой, когда я был у вас в номере.       — Я к этому долго привыкала, но после свадьбы мамы и Миры решила, что так будет лучше для нашей семьи и избавит от теорий прессы, — Энж закатила глаза, скрестила руки на груди и снова откинулась на спинку лавочки. — Ну, а ты откуда об этом знаешь?       Адриан не ответил. Он не знал, что именно Энджи ожидала от него услышать и не знал, каких откровений хотела бы от него Маринетт в данной ситуации. Парень не знал Энни так хорошо, как её мама, так что и представить не мог, как вести себя с ней в такой ситуации. Не говорить же девочке, что он её настоящий папа, поэтому знает об этом? Или же сказать, что все друзья Маринетт в курсе, что она переспала с Котом Нуаром и залетела от него? Вот только Котом Нуаром всё еще был он.       — Это сложно объяснить… — протянул он. — можно сказать, что мне твоя мама сказала. Мы были вчетвером самыми близкими друзьями, так что она доверяла нам самые страшные свои секреты. — «Ну, кроме, разве что, тайной личности», — в мыслях добавил он.       — Ты знаешь, кто мой настоящий папа? — резко спросила Энджи. Сердце Адриана подскочило в груди. Знал ли он?! На самом деле, ему не хотелось врать Энджи, да и сама девочка должна была знать хоть какую-то правду, поэтому Агрест выдохнул и ответил:       — Знаю.

***

      Дом Агрестов не изменился с последнего пребывания Маринетт в нём. Девушку, как и много лет назад, встретил сухой голос неизменной секретарши Габриэля — Натали Санкёр, а тучный телохранитель Адриана проводил её в дом под пристальным взглядом. К счастью, если раньше от всех этих формальностей её сразу бросало в дрожь, и зуб на зуб не попадал, то сейчас она чувствовала себя абсолютно спокойной. Конечно тут научишься спокойствию с такой-то профессией.       Натали встретила её в проходной комнате, окинула равнодушным взглядом и велела следовать за ней в кабинет босса. Маринетт про себя заметила, что секретарша ничуть не изменилась за эти десять с лишним лет, даже не постарела, только лишь взгляд её голубых глаз стал более тусклым, в них уже не горела прежняя энергия молодой женщины.       Оказавшись в кабинете дизайнера, по совместительству являющегося дедушкой её дочери, Маринетт сразу же заметила Габриэля Агреста. Он сидел за длинным столом и изучал какие-то бумаги. Скорее всего, их будущие контракты, рассудила Дюпен-Чэн. Не произнося ни слова, Агрест встал с места, безмолвно поздоровался с гостьей, еле-видимо наклонив голову, а потом сел в прежнюю позу.       Девушка про себя закатила глаза. Да уж, похоже, в этом доме никто и ничто особо не менялось, как будто особняк застрял во временной петле, и лишь люди немного становились старше. Габриэль Агрест окончательно поседел, глаза у него, как и у Натали, стали более тусклыми, отчего казались еще больше равнодушными, он почти не двигался и не показывал ни единой эмоции. Почему-то Маринетт вновь ощутила себя маленькой четырнадцатилетней девочкой, которая боялась этого серьезного человека, и одновременно мечтала работать с ним.       — Добрый день, мадам… Моррисон? — без единой эмоции сказал Габриэль, когда Натали указала Маринетт на её место и удалилась из кабинета.       — Добрый, месье Агрест. Да, всё верно, это моя нынешняя фамилия, — кивнула девушка и попыталась скрыть свои эмоции точно так же, как это делал Агрест. К счастью, ей это удалось без какого-либо труда. Не в первый раз она заключала рабочий контракт.       — Когда-то давно я был знаком с одним из Моррисонов: пренеприятнейший человек, должен сказать. Очень рад, что теперь его бизнес возглавляете вы, Маринетт. Довольно иронично, учитывая, что когда-то вы работали на меня. Теперь же заведуете бизнесом моего… старого друга.       — Наслышана об этой истории, — сказала девушка, мысленно пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Она не ожидала, что Габриэль начнет говорить о её семье и, тем более, об отце Миры, с которым когда-то дружил и работал. — Миракл мне рассказывал о связях их семьи с вашей. Попрошу заметить, что владельцем нашего модельного агентства являюсь я, а не мистер Моррисон, так что контракт будет заключен только между мной и вами.       — Да, мне говорили, что Рейнольд ушёл от дел, полностью передав свой бизнес в руки сына и его жены. Об этом долго гремели в новостях, — задумчиво дополнил Агрест и поправил очки, сползшие на самый кончик носа. — Честно сказать, я рад, что такое случилось. Я много лет мечтал… кхем, хотел заключить контракт с вашей компанией. Думаю, это нам обоим выйдет в пользу, мадам Моррисон. Тем более, мне рассказывали о том, что вы взлетели довольно высоко после того, как возглавили компанию. Признаться, я вам уже даже не конкурент.       Маринетт в мыслях поперхнулась. Что-что? Габриэль Агрест, известный дизайнер, модельер, выпускавший в одно время самые лучшие костюмы мира, только что сказал, что он хуже её? Девушка даже готова была спросить, не ослышалась ли она, но посчитала это лишним. Но он ведь вправду так сказал?       — Что ж, — продолжил мужчина, — думаю, что нам стоит перестать говорить о делах прошлого и перейти к нашему контракту.       Маринетт довольно кивнула. Ей уже порядком надоел этот разговор, хотелось поскорее покончить с делами и отправиться к Алие. Подруга обещала устроить сюрприз, и девушка готова была поспорить, что в нём будет присутствовать алкоголь, пустая квартира и много секретов. Ах, ей так не хватало таких вот посиделок с Алией.       Девушка тряхнула головой, отгоняя мысли о грядущем вечере. Сначала работа, а уж потом все остальное. Она порылась в сумочке и достала оттуда толстую папку с документами, эскизами и прочим, которая могла потребоваться ей во время переговоров.       На самом деле, их встречу вряд ли можно было назвать официальными переговорами о заключении контракта. Сказала бы она какому-нибудь другому бизнесмену о том, что заключает контракт со своим конкурентом в неофициальной обстановке у него же дома — тот рассмеялся бы ей в лицо. Но она знала Габриэля, знала как отца своего бывшего парня, как человека, с которым когда-то работала. И прекрасно понимала, что тот не станет ей ни угрожать, ни причинять какой-либо вред. Тем более, заключение этого контракта — его инициатива, и именно ему это будет наиболее выгодно.       — Итак, до весеннего показа мод остается всего-навсего несколько месяцев, — раскладывая эскизы и документы на столе, сказала девушка. Габриэль пристально наблюдал за её действиями. — Он будет проходить в Нью-Йорке, как и в прошлом году. Я надеюсь, что вы будете лично там присутствовать, — она обратила на него долгий взгляд, но Агрест так и не удосужился ответить. Вряд ли бы он стал выходить из дома, да тем более ради какого-то показа. — Скорее всего, его назначат на апрель. Это не мои догадки, а мои… осведомители так говорят. У меня есть основания этому верить.       — Раз вы уверены в них, то и я уверен, — кивнул Агрест. Маринетт немного удивилась его словам, но не придала им значения. — Что ж, значит, у нас еще есть время и сработаться, и подготовить все необходимое, мадам Моррисон. Я готов выслушать ваши предложения, а потом хотел бы рассказать о своих идеях.       — Для начала давайте всё же обговорим условия контракта, — ненавязчиво произнесла Дюпен-Чэн. Ей как-то не прельстила мысль о раскрытии её идей для показа до заключения официального контракта.       — Что ж, разумно. На обсуждение у нас уйдет достаточно времени, так что, я надеюсь, вы будете не против чашечки кофе. Я сегодня не завтракал, — сказал Габриэль Агрест, и в следующую же секунду в кабинете появилась Натали с подносом, на котором дымился горячий кофе. Она что, стояла в коридоре в ожидании, когда её босс скажет о кофе? Или она мысли читала? Маринетт усмехнулась про себя.       — Ну что вы, я не возражаю, — улыбнулась Маринетт, поблагодарив и Натали, и Габриэля. Она сделала глоток терпкого, дорогого напитка, даже не допуская мысли о том, что в него могли что-то подложить. — Давайте приступим.       — Я вижу, вы в нетерпении, — с этими словами Габриэль протянул ей документы, а Натали снова удалилась из кабинета.

***

      Адриан уже раз пятнадцать успел пожалеть о своих словах. После того, как Энж услышала, что ему известна личность её настоящего отца, она буквально набросилась на него с разнообразными вопросами, уловить поток которых не успевал даже он, человек, который всю свою жизнь посвятил прессе и журналистам. Конечно, он не мог объявить ей в ту же секунду, мол, Энж, так-то и так-то, я твой отец. Он боялся, что девочка его не поймет и, чего хуже, возненавидит за то, что он знал всю свою жизнь о её существовании и ни разу не предпринял попыток познакомиться. За это он частично себя ненавидел.       Нет, правду Энджи должна была узнать по-другому и уж точно не от него. И кто его только за язык тянул ляпнуть это «знаю». Девочка буквально с цепи сорвалась, но, когда поняла, что он не станет отвечать на её бесчисленные вопросы и вообще большую часть не понимает, она успокоилась, несколько раз вдохнула и выдохнула полной грудью, а потом стала говорить сдержанно и спокойно. Ну, или попыталась так говорить.       — Ты сказал, что знаешь, кто мой отец, — сказала Энни, и Адриан утвердительно кивнул. — Получается, что мама тоже знает, кто он, верно?       Тут Адриан на секунду задумался. Как бы правильнее ответить на этот вопрос, не ранив её чувств и не раскрыв правду? Ведь таким образом он может подставить и себя под угрозу, и Маринетт и даже Алию. Всё-таки Бражник ещё не отступился от своих коварных планов, и стоило пока переждать. Пусть лучше правду расскажет Маринетт, а не он.       И Адриан отрицательно мотнул головой, отвечая на вопрос девочки.       Взгляд дочери стал растерянным. И он прекрасно её понимал. Человек, с которым ты знакомишься утром, который якобы является старым близким другом твоей матери, неожиданно говорит, что знает твоего биологического отца, но утверждает, что его не знает твоя мать. Да уж, тут невозможно не запутаться.       — Подожди, подожди, — Энж схватилась пальцами за виски и замотала головой из стороны в сторону. — Я, конечно, умный человек, обучаюсь не только на дому, но и в школе, изучаю много самостоятельно, но почему-то в этой ситуации все мои знания аннулируются… — Она выглядела настолько жалко, что Адриана одолевал порыв схватить её, обнять, прижать к себе и вылить всю правду в ту же секунду. Но он себя сдержал. — Твои слова не поддаются логике, Адриан.       Парень усмехнулся.       — Ты права, иногда мне самому они кажутся бредом, но с этим ничего не поделаешь, — он тяжело вздохнул и осмотрелся по сторонам. Они шли по тихой улочке. Тихой она была потому, что парижане считали её проклятой — именно она страдала от нападений приспешников Бражника больше всего, так что люди не хотели тут появляться, несмотря на то, что она выглядела так же как и все остальные улицы в городе.       — Погоди-ка. Если ты знаешь, а мама не знает…       — Она знает столько же, сколько и я, Энж, — перебил её Адриан, не давая выйти на явную догадку о его отцовстве. Если девчонка и вправду такая умная, что подтверждает её манера излагаться, то ей явно не составит труда его вычислить. Но пусть это случится не сейчас, не когда они наедине, не когда он может стать разочарованием в её глазах.       — Я всё еще не понимаю, — тихо и растерянно произнесла она.       Адриан почувствовал себя виноватым перед ней. Зря он затеял всю эту игру с секретами и отцовством. Лучше бы сказал ей, что не в курсе о личности её настоящего отца, тогда бы и не запутал девочку. Глупо было так поступать. Но в прошлое не вернешься. Он лишь надеялся, что все это во благо. В конце концов, она все равно узнает правду рано или поздно.       И тогда Агрест решился:       — Ладно. Пойдем. — Энджи опешила, встав как вкопанная посреди улицы.       — Куда? — Она смотрела вслед удаляющемуся в противоположную сторону от их направления парню.       — Я покажу тебе твоего отца.       Энни лишь оставалось поперхнуться воздухом и побеждать следом за Адрианом.

***

      — Э-э, — протянула девочка, стоя посреди парка перед яркой рекламной вывеской. — Ты привел меня сюда, чтобы полюбоваться твоим плакатом? — она все еще не могла свыкнуться с мыслью, что этот мужчина, друг ее матери в прошлом, действительно знает правду о ее отце. Сначала он говорил какой-то бред о знаю-не знаю, а потом вообще привел её в парк у пекарни, где жила мама в детстве, показал на плакат на одной из вывесок, где красовался сам в дорогущем костюме.       — Нет, ты не туда смотришь. — Адриан обошел вывеску и указал на её обратную сторону. Энни, одолеваемая разными мыслями, последовала за ним. Готовая ко всему, она пыталась успокоить своё бешено колотящееся сердце. Шутка ли — увидеть своего отца, путь даже и на плакате. Но её снова постигло разочарование.       — Я так понимаю, ты всё же привел меня сюда любоваться мультиками. Или фильмами, как это называется? — они смотрели на яркий плакат двух странных людей — девушки и парня. Девушка была в ярко-красном обтягивающем костюме, её рыжие волосы были заплетены в два пучка, а в руках она держала игрушку, похожую на йо-йо. Парень же имел золотистые волосы, на которых крепились черные кошачьи уши, его костюм тоже был обтягивающим, но черным с хвостом-ремнем. В руках он держал железную палку. — Кошки-букашки? — изогнув бровь уточнила Энж, переведя взгляд на Адриана. Он в недоумении на нее уставился.       — Ты не знаешь о Ледибаг и Коте Нуаре? — Энни даже на секунду стало стыдно. Похоже. Парню казалось, что он говорит о совершенно очевидных вещах и эти двое на плакате ей должны о чём-то говорить.       Девочка покраснела и попыталась оправдаться.       — Ох, нет, что ты. Конечно, я смотрела этот фильм. Не думала, что ты тоже фанат такого, ха-ха.       Но он продолжал на неё шокировано пялиться.       — Не думал, что Маринетт скрыла от тебя такое, — Энж видела, что Адриан был в замешательстве. Похоже, её оправдание не сработало. Немного помолчав, он продолжил говорить: — Эти двое, — он снова указал на странных людей на плакате, — герои Парижа. Они появились здесь больше десяти лет назад, когда я первый раз пошёл в коллеж, мне тогда было четырнадцать, а твоей маме — тринадцать. В нашем городе появился злодей — Бражник, который пытался поймать этих двоих, чтобы отобрать их Камни Чудес и загадать желание. Каждый раз он придумывал новых злодеев, давал им суперспособности, а супергероям приходилось и приходится их одолевать. В свое время они очень часто спасали и меня, и твою маму от этих самых злодеев.       Энджи потрясенно молчала. Она просто не знала, как ей реагировать на то, что только что рассказал ей мамин старый друг. То ли ей стоило прямо сейчас позвонить в психушку, чтобы этого ненормального упекли в больницу, то ли похлопать такой истории. Всё же она выбрала второе.       — Ха-ха, — рассмеялась девочка, хлопая в ладоши, — отличная история. Даже я не смогла бы придумать лучше.       Но Адриану, похоже, было не до смеха.       — Да ладно, ты мне не веришь. Я думал, что Кот Нуар и Ледибаг известны по всему миру. Да и Маринетт должна была рассказать тебе о них, — его взгляд был полон разочарования и разрушенных надежд. — Но ты должна знать, что они действительно существуют, и ты можешь их увидеть. Здесь, в Париже. Только вот надо дождаться, пока бражник совершит очередное нападение.       — Ладно, допустим, — Энджи подняла руки, как бы показывая, что верит ему и не хочет больше говорить о супергероях и суперзлодеях, якобы известных по всему Парижу. Её вообще сейчас интересовало совсем другое. — Я не понимаю, Адриан. Ты привел меня сюда, чтобы показать моего папу, а не рассказывать о супергероях. Может ты всё-таки сдержишь свое слово?       — Я поэтому и привел тебя сюда, — серьезно сказал он. Энни внутренне сжалась. — Кот Нуар — твой отец.

***

      Весь оставшийся путь домой Энджи молчала. Она решила, что лучше отправиться обратно в отель, где можно все спокойно обдумать и решить, врет этот Адриан, или он действительно городской сумасшедший. Так-то она не видела в нём никаких признаков сумасшествия — причесанный, приличный, да ещё и известный в Париже, как она поняла по рекламной вывеске. Но болтает какую-то чепуху.       В Париже есть супергерои. Эти супергерои Ледибаг и Кот Нуар. А Кот Нуар — ее отец.       Да уж, такое любого вгонит в ступор и сведет с ума. Но девочка решила не подавать виду, что растеряна и смущена тем, что он ей открыл. В такой ситуации ей было бы легче думать, что он, Адриан, её отец, нежели какой-то загадочный супергерой, тайная личность которого никому не известна. Теперь хотя бы его прошлые слова о знаю-не знаю казались вполне логичными, хотя всё еще были бредовыми.       Она — дочка супергероя.       Как бы бредово это ни звучало, какой-то частью души она почему-то верила этому. И не только потому, что была точной копией этого Кота Нуара — нет. С Адрианом они тоже были внешне схожи. Тут было что-то другое. Как будто она всегда знала, что за этим кроется какая-то тайна, которую ей предстоит раскрыть. Но Энджи не могла предполагать, что эта тайна будет таких масштабов.       Вскоре Энни с Адрианом оказались в номере. Кроме бабушки Сабины, там никого не было. По её словам, Маринетт позвонила полчаса назад и сказала, что будет у Алии, когда ей сообщили, что экскурсию для Энни уже провели. Адриан предложил Энж отвести её к Маринетт, но девочка отказалась, сославшись на то, что она будет мешать двум женщинам секретничать друг с другом.       Попрощавшись с Адрианом, она вбежала по лестнице вверх, в свой номер, где тут же кинулась на кровать и бездумно уставилась в потолок.       Бешеные мысли её не покидали. Она никак не могла сложить пазл воедино. Поверить, что её отцом является магический герой сказок было выше сил. Мама с Мирой много раз говорили, что ничего волшебного в этом мире не существует, что не стоит верить случайному прохожему, что, купив у него семечко, посадив его в землю и загадав желание, оно сбудется. Такого просто не бывает в жизни.       Голова Энни раскалывалась от этой информации. В конце концов, она решила спуститься к бабушке Сабине и обговорить с ней все, что узнала от Адриана. Конечно она поступала немного не честно по отношению к нему: кто знает, вдруг Сабина решится на телефонный звонок в психушку. Но в ином случае Энджи просто бы сошла с ума от этого потока мыслей и чувств.       Уже спускаясь по лестнице, она услышала голоса. Странно, прошло около десяти минут, а Адриан всё еще не ушел, а болтал с Сабиной. Притаившись на лестнице, Энни прислушалась к их диалогу.       — …и все же я хотел бы узнать, откуда вам известно о наших… о моей тайной личности, — это был голос Адриана. Он старался говорить тихо, но Энж всё равно хорошо слышала его.       — Я знаю и о тебе, и о Маринетт, — ответила ему Сабина. Потом последовало недолгое молчание, и бабушка добавила в несколько раз тише, так что Энни с трудом разобрала то, что она сказала: — Правда, я сначала не думала, что вы догадываетесь о тайных личностях друг друга. Когда Маринетт сказала, что беременна от Кота Нуара, то я решила, что она не знает, кто скрыт под маской. Но когда мы в последний раз приезжали в Париж, Энни тогда почти год был, я увидела вас на балконе и поняла, что вы оба в курсе.       — Маринетт ничего не говорила о том, что вы знаете… — услышала Энж шепот Адриана. Он был в растерянности, как и она сама. Неужели то, что сказал Адриан было правдой? Неужели супергерои действительно существуют, и она сама является дочерью одного из них?       — Она не знает о моей осведомленности, — серьезно сказала бабушка Сабина. От её холодного тона у Энни побежали мурашки по коже. — И не должна узнать.       Они снова замолчали. Энджи уж было подумала, что они больше не будут говорить, и что она может выйти из своего укрытия. Но не успела она сделать и шагу, как вновь раздался тихий голос бабушки:       — Я пыталась тогда тебе намекнуть, чтобы ты действовал, Адриан. Я хотела, чтобы Маринетт была счастлива, чтобы она была с тобой. Её чувства к тебе совершенно другие, нежели с Мираклом. Может быть, любовь между ними и есть, но явно не настолько большая, как между вами когда-то.       — Но она не хотела этого, мадам Чэн… — пробормотал парень. Энни посильнее прислушалась. Неужели мама встречалась с Адрианом Агрестом? — Она не хотела остаться и быть со мной.       — Она тебе дала шанс тогда, подарив поцелуй. Несмотря на то, что прошел год, её любовь всё еще оставалась с ней. Ты думаешь, она вправду не хотела этого? — Адриан не ответил, и бабушка продолжила: — Ладно. Всё это уже в прошлом. Сейчас я могу попросить тебя только о том, чтобы ты отдалился от нашей семьи. От Энджи. Она не должна ничего знать.       — Но… Почему? — Энни тоже стало интересно, чего такого она знать не должна.       — Потому что у Маринетт есть семья — любимые муж и дочь. Она живет в совершенно другом городе, а ты только доставишь проблем их браку, если откроешь правду. У них всё отлично, крепкая семья, хорошая работа, а Энни стала для Миракла родной дочерью. Я не хочу, чтобы в нашей семье возник конфликт, и все это разрушилось, — пламенная речь бабушки несколько напугала Энджи. Что же такое секретное могло разрушить их семью?       Следующие слова Адриана ответили на её вопрос.       — Но Энджи моя дочь, а не его, и я… люблю её.       Энни будто по голове ударили чем-то тяжелым. Если раньше она удивлялась тому, что её отец Кот Нуар, то теперь ей приходилось удивляться другому.       Адриан Агрест её отец. Он же супергерой-Кот Нуар.