Чайная душа

      Благодаря памяти Питера, они разобрались со списком в два счета. Поэтому к началу экзаменов он был во всеоружии.       — Сегодня сервировка и подача, — перечислял Питер, пока они с Тони подъезжали к одному из филиалов. Тому самому, в Бронксе. — После обеда механика.       — Значит, самое сложное завтра?       — Да. До обеда угадайка по сортам, после — список и интервью.       — Я постараюсь быть на интервью.       — А тебя пустят?       — Намекаешь на то, что я могу быть предвзят? — вскинул бровь тот.       — Еще бы, — хитро улыбнулся Питер, — я все-таки сплю с тобой.       Тони засмеялся, искренне радуясь тому, что Питер не робел. Как минимум сегодня его не ждет ничего сложного.       — Я пойду отмечу тебя перед экзаменаторами, а ты пока познакомься с обстановкой.       Знакомиться было не с чем, они с Тони тут уже были. Правда, было несколько отличий от привычного вида филиала. Сейчас все столики стащили к углам, освободив центр для экзамена. И все присутствующие люди были экзаменуемыми. Питер думал о том, что неплохо было бы познакомиться с кем-нибудь, чтобы не стоять в сторонке, но большая часть разговоров велась о кофе, а эта тема не то, чтобы очень его интересовала.       — Привет, — нашелся в толпе единственный дружелюбный к нему человек.       — Привет, — улыбнулся ему Питер.       — Гарри, — протянул он свою руку.       — Питер, — он ответил на рукопожатие.       — Ты из какой группы? Я что-то раньше не видел тебя?       Ну, теперь стало понятно, почему эти люди общались так, будто знали друг друга очень хорошо.       — О, я проходил индивидуальные курсы.       — О, так это ты тот самый протеже Старка? — удивился Гарри и повел его к бару. — Что будешь пить? Для экзаменуемых кофе бесплатный.       — А можно я сам приготовлю? — спросил он у дежурного баристы. Тот усмехнулся и пригласил его за стойку. Гарри с удивлением взглянул на Питера. — У меня весьма прихотливый вкус. Хочу приготовить кое-что авторское.       Гарри присвистнул:       — А мне сделаешь?       Питер дружелюбно кивнул.       — Тут все знают, кто я такой? — спросил он у Гарри, пока готовил «Номер один», как прозвали они его вместе с Тони.       — Ну, когда поползли слухи, многие не верили, но вот ты здесь, и многим просто интересно, каков ты.       — А какие еще слухи обо мне ползали?       — Если ты намекаешь на что-то постельное, то да, — скривился Гарри, — такое тоже было. Но эту чушь быстро отмели. Все знают, насколько Старки помешаны на кофе и их интересуют только действительно хорошие работники.       Питер фыркнул и протянул Гарри его «Номер один».       — Ммм, как интересно. Кофе почти неслышно, но при этом отчетливо ощущается крепкая основа. А у тебя весьма специфичный вкус.       — А что предпочитаешь ты?       — Айриш, — сразу кивнул Гарри.       Питер усмехнулся:       — Любишь повеселее?       — Нет. Просто это был наш с отцом компромисс.       — А отец?..       — Очень любит алкогольные напитки. И нет, не в том смысле, о котором ты подумал.       — Так, постой, — нахмурился Питер, снимая с себя фартук и забирая свой напиток, — ты тот самый Гарри.       — Собственной персоной, — кивнул сын Озборна.       — Вау. В смысле, почему твоей фотки нету в списке.       — Потому же, почему там нет твоей или не было фотки младшего Старка, пока ему не стукнуло двадцать. Не прошел квалификацию.       Питер хмыкнул. Они с Гарри поболтали еще немного о напитках, после чего их стали по очереди вызывать к столам для демонстрации навыков сервировки. Он безупречно справился с основной частью, а также с импровизацией на тему. Благо Тони озаботился тем, чтобы парень научился рисовать взбитым молоком на кофейной пенке.       Во время подачи же девушка перед ним споткнулась и чуть не уронила поднос, но Питер стоял рядом и, ценой своего локтя, спас посуду. Правда, из-за этого на экзамене ему самому пришлось пользоваться другой рукой, так как локоть саднил, но Тони во время обучения позаботился и об этом.       — Справишься с механикой? — хмурился Гарри, глядя на то, как дежурная медсестра фиксирует его сустав.       — Да чего там справляться? Мне ж не до упора закручивать гайки-то, — улыбался он.       — Если не до упора, то пар не пойдет.       Но Питер лишь загадочно улыбнулся. Они с Тони обсуждали и этот момент. Большую часть деталей машины можно было вообще не докручивать, так как они нужны были больше для крепления корпуса. Основа же вся была на защелках и штифтах. Как раз для того, чтобы даже инвалид смог справиться с починкой машины и побыстрее приступить к обслуживанию посетителей. Питер реально много узнал о машине. Намного больше, чем узнал бы из методички. И все благодаря непосредственному инструктированию Тони. Понял, что некоторые детали вообще не были нужны, а служили лишь подстраховкой и резервом. Когда Питер пытался уточнить у него, зачем все это нужно, Тони не ответил. Он просто приготовил ему «Номер семь» тремя различными способами, используя одну и ту же машину. Вкус, правда, разнился, как и температура, и уровень взбитости молока, но в целом идею Питер понял. Взаимозаменяемость. Чтобы, даже разваливаясь, машина могла работать. Истинно инженерный подход.       Поэтому, когда его попросили приготовить стандартный напиток на якобы неисправной машине, он для начала проверил, что именно не работает, а потом, осознав, что в целом-то ему это не мешает, просто взял и приготовил.       Экзаменуемые забухтели. Им казалось, что протеже Старка тянут по блату.       Экзаменаторы же оценили подход и попросили на всякий случай приготовить другой напиток.       На этот раз Питеру все же пришлось снять короб, но, когда он добрался до неисправности, забил на его возвращение. Все-таки с больным локтем было сложно поднимать тяжести. Поэтому он приготовил напиток без него, ориентируясь по памяти, а не по пометкам на коробе.       Экзаменаторы были в восторге. Остальные негодовали.       — А так разве можно было? — хмурился Гарри.       — Главное, не чтобы машина исправно работала. Главное — быстро подать напиток, — подмигнул он тому. Гарри был не из тупых. Советом воспользовался, за что был награжден дополнительными баллами. После него смекнули и все остальные.       — Ну, Питер, ну ты даешь, — скалился ему Гарри.       — Это не я. Это большой босс.       — Я теперь тоже хочу к нему на личные курсы.       — Попросись, может пустит, — смеялся тот. А сам нервничал из-за предстоящей взбучки за побитый локоть.              Взбучки не было. Зато были причитания. Ну и ежевечерние ласки пришлось отменить. Вместо них был устроен сеанс просмотра какой-то комедии, после чего Тони просто убитым голосом сообщил, что вынужден уехать в пригород по делам.       — Надолго?       — Пара дней, не больше. Я накуплю продуктов, чтобы ты не голодал. А как приеду — устроим большой пир.       — А ты, смотрю, не сомневаешься во мне, — улыбался ему Питер.       — Я просто предпочитаю лучших.       Фраза была простой, очевидной, поддерживающей, только вот… она запустила цепочку событий, к которым Питер оказался не готов.              Проснулся он уже один. Собирался впопыхах, забыл взять ланч, да и денег едва хватило на такси в сторону склада.       Экзамен по сортам проходил на складе. И стоило только Питеру зайти внутрь, как в нос ударил сумасшедший запах кофе. Его было слишком много. Настолько, что глаза начали слезиться, а рецепторы попытались забиться соплями.       — Твою ж мать, — ругался он, пытаясь отдышаться снаружи.       Выйдя на перекур, его поймал Гарри.       — Что-то случилось?       — Слишком много кофе.       Гарри посмеялся и похлопал по плечу. Сам же сунул ему в карман капли для носа. Питер не рискнул пользоваться ими, чтобы не усугублять отбитый к чертям нюх.       Когда пришла его очередь, Гарри дружелюбно вышел наружу и позвал его внутрь. Питер просто закрыл свой нос, чтобы не надышаться заранее.       Первым делом его попросили определить сорта по форме зерен. И, так как нос ему был не нужен, он просто тыкал в чашечки с семенами и называл. Благо, здесь не требовалось ничего, кроме зрения и опыта. Но вот на втором этапе, когда требовалось определить конкретный сорт по запаху, его реально вынесло. Дело в том, что все смеси были заявлены заранее. Было всего двадцать сортов, пять из которых случайным образом попадали конкретному претенденту.       Когда Питер приоткрыл свой нос, чтобы начать дегустацию, он просто смачно чихнул и поспешил ретироваться в дальний угол.       — Что-то не так, мистер Паркер?       — Простите, просто слишком ядерные запахи. У нас на складе было всего двадцать сортов и штук десять смесей. Мой нос просто не выдерживает такого обилия.       — Но, мистер Паркер, здесь всего пять смесей.       — Ага. Но при этом я чувствую флеры от предыдущих кандидатов, многолетний скопившийся запах сортов, что хранятся за той дверью, а также ваш парфюм, — он указал на мужчину в строгом костюме. Все перевели свой взгляд на него, а потом обратно на Питера.       — Кхм, — смутился экзаменатор, — и какой же у меня парфюм?       — Я немного не разбираюсь в парфюме, но я услышал артемизию, кардамон, кедр и амбру, которые не были заявлены в списке.       Все снова перевели взгляд на экзаменатора.       — Это… действительно основные составляющие моего парфюма.       — Думаю, — обратилась ко всем пожилая женщина, — никто не будет против, если мы позволим мистеру Паркеру перенести его дегустацию за пределы склада?       Экзаменаторы единогласно кивнули, взяли стаканчики и дружно посыпали на улицу. Естественно, экзаменуемые были в шоке и последовали за ними. На улице, где Питер смог нормально отдышаться, он без особого труда узнал заявленные смеси. После завершения этапа, Питера подозвала одна из экзаменаторш и уточнила:       — Мы посоветовались и приняли решение. Из-за вашего чувствительного нюха, с текущим списком на употребление мы не сможем проверить чувствительность вашего языка. Вы не против, если мы подберем для вас сорта с примерно одинаковым запахом, но разными вкусовыми качествами? Вам не нужно будет их называть. Вы будете должны лишь обозначить вкусовые особенности.       — Честно говоря, я надеялся проскочить этот этап именно за счет нюха, — улыбнулся Питер.       Экзаменаторша восприняла его комментарий как шутку и рассмеялась. Питер же смирился и с наигранной улыбкой согласился.       — Ладно, Пит, вы с Тони это проходили. Бери себя в руки. Ты сможешь.       Ему снова позволили проходить экзамен снаружи. Помимо экзаменаторов, здесь была та же толпа ребят, которые, честно говоря, уже задрали бухтеть о подтасовке. Питер, между прочем, реально страдал от всего происходящего. Но, наученные экзаменаторы разрешили ситуацию. Они объяснили остальным суть и предложили несогласным так же пройти экзамен подобным образом. Даже тем, кто уже прошел часть употребления с заявленным списком.       Питер стоял напротив столика с пятью стаканчиками. Толпа позади него замерла. Взяв в руки первый, парень выдохнул и сделал глоток.       Его рецепторы завизжали о непередаваемой горечи. Он не смог сдержать эмоции и скривился. Благо, хоть словами не выдал своего отношения.       — Ваниль, сливки, кедровый орех и корица, — прошипел он и поставил стаканчик обратно.       Экзаменаторы впечатленно закивали. Люди позади зашушукались.       Второй. Еще более крепкий и терпкий, чуть не заставил Питера попытаться перебить отвратительный вкус запахом своей рубашки.       — Мед, грецкий орех, яблочная кислинка и имбирь.       Экзаменаторы вновь закивали, что-то отмечая в своих листах.       Третий. Народ позади не затыкался, чем порядком раздражал. Питер обсосал язык, чтобы отчистить бедные рецепторы от такого издевательства и снова сделал глоток. Этот оказался более мягким, но все еще дико горьким:       — Черт, кажется, какао и персики.       — Все в порядке, мистер Паркер? — спросил экзаменатор, пока остальные делали пометки.       — Да, — несмело кивнул тот.       Четвертый. И именно горечь этого заставила его подавиться. Кофе пошел не в то горло, оставив не только неприятное послевкусие, но обожженную слизистую. Но Питер не мог позволить себе сдаться просто так:       — Миндаль и немного цветов.       Снова одобрительные кивки.       Последний. Толпа позади бесновалась. А Питер чувствовал себя самым несчастным человеком на земле. Тони никогда не издевался так над его рецепторами, и Питер был уверен, его тело ему еще отомстит. Глоток, снова наморщенный нос и вердикт.       — Маракайбо, — проговорил он. О, да. Этот сорт он узнал. Как-то Тони силком заставил его попробовать именно этот сорт чистоганчиком. Его тогда пробрало прямо как сейчас. А потом еще сверху, когда он узнал стоимость одной такой чашечки.       — Да, мистер Паркер, вы правы. Это действительно Маракайбо, — довольно ответила экзаменаторша. — Спасибо за прекрасный результат. Вы можете отдыхать.       И после этих слов Питер, даже не кивнув, кинулся в ближайшую уборную, водой смывать противный вкус со своего языка. В этот момент его желудок напомнил о себе голодом и, по странным законам организма, его потянуло блевать. Такого фиаско он не переживал, наверное, со средней школы.       — Пит, с тобой точно все хорошо? — хмуро уточнил Гарри, вошедший в уборную вслед за ним.       — Я не заразный, — отсмеялся тот, усевшись на опущенный стульчак, — просто голодный и ненавижу кофе.       Ответ Озборна искренне удивил.       — Тогда, позволь узнать, какого хрена ты забыл на этом экзамене?       — Тони проспорил своему старику, а я за него отдуваюсь, — схохмил он.       — Ты в курсе, что количество мест ограничено? Если о твоем положении кто-то узнает, тебя загрызут еще до собеседования.       Питер обреченно посмотрел на Гарри. Не то, чтобы он хотел спорить или становиться баристой. Он просто хотел быть ближе к Тони. Ему, вроде как все равно, а Тони ведь будет приятно. Только вот Тони, кажется, тоже было все равно. Его ведь не было сегодня с ним.       Это, как и замечание Гарри, подкосило его. Питер вдруг вспомнил, что свой последний импульсивный поступок совершил в таком же состоянии: усталость, голод и желание что-то изменить. Да, сейчас он тоже кое-что менял. Но снова не в ту сторону, в которую хотел.       Голодный, без гроша в кармане, он сидел снаружи склада и думал о том, какой фигней страдает. Сейчас бы закрыться в своей комнате, заварить чашечку крепкого чая, почитать что-нибудь про далекие миры, а не вот это вот все.       Краем уха он слышал разговоры выходящих на перекур.       — Слушай, а ты решил, в какой филиал пойдешь? — закурил первый.       — А чего решать-то? Сейчас свободны только Сан-Франциско и Атланта. — Хлебнул кофе второй.       — А мелкие города?       — Так они ж решили их позакрывать.       — Все-таки решили, что не окупается? — выпустил струйку дыма первый.       — Так младший Старк нашел-таки партнеров во Франции и Германии. Нужны люди с языком для расширения. Мелких повыдергивают в большие города. А тех, кто поумнее, отправят в Европу. — Допил свой кофе второй. — Сейчас такая перетасовка начнется. Им нужны реально крутые кадры, причем без привязки к семье и прочему.       Двое ушли. А Питер так и остался сидеть с раскрытым ртом.       Филиал в его городе закроют. Его самого отправят неизвестно куда, и он, вероятно, ближайшие пару лет не увидит Тони. И, как назло, не было возможности спросить, понять, принять.       «Ну, вообще-то, он ничего тебе не обещал, — фыркнул Питер. — Это ты чего-то себе нафантазировал. А теперь обижаешься».       Точно. Фантазии — это просто фантазии. Они могут заводить его сколько угодно и при этом оставаться лишь в его голове. Они не обязаны быть реальностью.       — Как я вообще оказался здесь? — возмутился он.       Забив на привычное, на родную тетю, Питер сорвался с места и рванул за неизвестным мужчиной, только потому...       — Действительно, Паркер. А почему?       Из-за любви? Нет... Питер в очередной раз понял, что не любит Тони той самой любовью. Потому что он хотел его себе. Он не готов был отдать всего себя ему, не получив всего его взамен. Не готов был стать идеальным винтиком в его бизнесе. Он не хотел быть использованным несмотря на то, что ему фактически было все равно.       Спустя такой короткий промежуток времени Питер снова попал в ситуацию, когда перед ним стоит выбор, а он не знает, делать его или нет. Хотя, нет. Не так. Если с колледжем он был не до конца уверен, теперь он точно знал: он не хочет связывать свою жизнь с кофе. Особенно если в этой жизни не будет такого нужного ему человека.       «Нет, Питер Бенджамин Паркер. На этот раз ты не сбежишь просто так. Ты доведешь дело до конца!»       Голодный, уставший, разбитый, он тем не менее пошел на тест списков.       Экзаменаторы выкладывали перед ним карточки с лицами. Питер называл их имена и цвет списка. А потом ему предложили вопрос с подвохом.       — Что, если с клиентом из черного списка придут его друзья?       Питер не знал, что эта ситуация не разбиралась на стандартных курсах.       — Я не буду обслуживать их в присутствии персоны нон-грата, — устало выдохнул он.       Экзаменаторы подивились его ответу, приняв усталость за скуку.       — Хорошо, а что, если эти двое, — они положили рядом фотографии Тони и Флеша, — придут вместе? Как вы поступите?       Питер устало рассмеялся:       — Боюсь это невозможно, мэм. Ведь именно этот человек добавил его в черный список.       Экзаменаторы уставились на него удивленными взглядами, проверили информацию и удивились. Это действительно было так.       — Спасибо, Питер. Ждем вас на интервью.       На интервью он был особенно убит. Питер, честно говоря, даже не старался понравиться, говорить приветливо или дежурно улыбаться. Его вынуждали вопросы.       Как вы поступите в том или ином случае?       Что вы ответите?       Как выкрутитесь?       А в голове проносились приятные эпизоды из их с Тони совместной работы. Кристин, Роудс, Флеш и Говард. Все это заставляло Питера улыбаться приятным воспоминаниям, рассказывать экзаменаторам реальные истории, пусть и приправленные сахарными фантазиями, не казаться, а просто быть приятным и уверенным в себе.       — Хорошо, Питер, — экзаменаторша тепло ему улыбалась. — Скажу по секрету, вы наш самый выдающийся кандидат. Есть еще несколько самых распоследних вопросов, которые мы просто должны вам задать. Но, уверена, они никак не повлияют на ваше зачисление в штат. Итак, первый вопрос: где бы вы хотели работать?       Питер поник. Вот и что ему отвечать? Ладно, он решил быть честным до самого конца.       — В одном филиале с Тони Старком.       — Эм. Ладно, — удивленно прощебетала экзаменаторша. — Второй: за что вы любите кофе?       Питер улыбнулся гадкой судьбе. Ну или наоборот, хорошей, заботливой судьбе. Судьбе, которая его бережет.       — Честно говоря, я не люблю кофе. Я больше чайная душа, — он улыбнулся застывшим в ступоре экзаменаторам. Его смелости хватило ровно на то, чтобы попрощаться и выйти из смердящего кофе здания.       Он в каком-то бреду дошел до квартиры. Есть хотелось настолько, что от запаха еды выворачивало желудок. Питер решил не рисковать и отрубился на диване в гостиной.       Следующая пара дней прошла в каком-то мрачном отрицании. Тони не звонил, никак не сообщал о себе. Это огорчало, но не настолько, чтобы выводить себя. К концу четвертого дня Питер понял, что ему больше нечего есть. И у него было только два выхода: пойти вниз в ресторанчик взять себе еды, а заодно устроиться на подработку, или на оставшиеся деньги взять такси до города N.       Вечером он стоял на пороге родного дома и, не сдерживая сухих слез, обнимал кричащую на него Мэй.