пули пролетят мимо

А с утра, покидая чуткий чужой подъезд, наизнанку выворачивая душу, губами, не остывшими еще от сыска нужных слов, вдруг высвистишь — «Есть ли кто-нибудь на свете, кто б меня послушал?» …есть. Таксист же есть, пиздец таксисту ©

Вылет отложен уже на час или полтора, никто из них особенно не следит за временем. Лучше бы рейс вообще отменили: можно было бы вернуться в гостиницу, снять кроссовки и вытянуть наконец-то ноги, а если сильно повезет, даже поспать пару часов. Но на табло по-прежнему горит красное пиксельное «Delayed». Дима меряет зал ожидания шагами, разговаривает по телефону, приглушив голос. О чем он говорит, не слышно, зато по мимике и обеспокоенному выражению лица сразу понятно с кем. Катя, наверное, опять рассказывает, каким непоседливым у них получился сын, совсем не такой, как Савина. Сережа адаптируется ко всему легче остальных, поэтому он давно уже спит, примостив голову у Оксаны на плече. Не просыпается даже тогда, когда Окс нервно дергается, проигрывая очередной раунд в «Крэшлэндс». Стас доебывает девушку из «Аэрофлота», пытаясь выяснить, есть ли вообще какой-то смысл ждать или можно смело ехать в отель, но в ответ получает только смущенную улыбку и невнятное пожатие плечами, которое можно легко трактовать, как «мы с Вами видим одно и то же табло». Антон очень хочет курить, но они в «чистой зоне», а на двери крохотной стеклянной курилки покачивается табличка «Не работает». Можно было бы спрятаться в кабинке туалета и рискнуть, словно ему шестнадцать, но даже там — «Извините, идет уборка». Арсений непривычно молчалив, он вдруг как-то неожиданно для себя заебался по самые гланды, еще и зуб ноет вторую неделю. Не то чтобы сильно, но челюсть прошивает болью каждый раз, когда он пытается говорить или улыбаться. Сходить в клинику не хватает времени, а Поз уже давно не настолько стоматолог, чтобы помочь чем-то большим, чем советом «выпей «Нурофен». Антону нечего делать, и он бездумно наблюдает за Арсением, не следит за каждым движением, просто выбирает самую привычную точку, чтобы зафиксировать взгляд. Арс отгораживается от мира капюшоном куртки, линзами очков и зажатым в руке айфоном. В отражении окна Шаст видит, что тот просто листает туда-сюда экраны с иконками приложений, не задерживаясь ни на одном. В Москву они прилетают в середине ночи, и уже абсолютно очевидно, что свой самолет в Питер Арс проебал. Оксана предлагает купить новый билет, но Попов отказывает полуулыбкой и тихим «Спасибо, я сам». Антон так же реагирует на Димино предложение взять одно такси на двоих. Им давно уже никто не задает ненужных или неудобных вопросов, потому что — а смысл? Оксана целует в щеку Арсения, машет рукой Шасту и тянет Стаса к выходу: ей очень хочется домой. Матвиенко ограничивается коротким «Если что, ключи у тебя есть». А Дима стреляет у Шаста сигарету и быстро прощается, отводя взгляд. Антон вызывает такси до Волгоградки. В квартире как всегда тихо и чисто. Арс снял ее два года назад, потому что посчитал, что каждый раз останавливаться у Матвиенко неудобно. Чтобы не заморачиваться, привязал авто-оплату к карточке и подписался на клининговые услуги дважды в месяц. И ни разу так и не появился в квартире один. В холодильнике пусто, нет даже соевого соуса или забытой в спешке упаковки яиц. Только бутылка джина, которую они открыли пару месяцев назад, а выпить не успели. Арсению совсем не хочется есть, но он хорошо знает Антона, поэтому спрашивает: «Деливери» или «Яндекс». — Похуй, что быстрее приедет. И тоник закажи, — доносится из ванной. Пицца далеко не самая вкусная, но Шасту откровенно плевать. Горячо, с мясом — и ладно. Арс к еде даже не притрагивается, зато разбавляет джин тоником один к одному и выпивает большим глотком. Про принятый часом раньше «Нурофен» не вспоминает, а может, ему тоже на многое плевать. По-хорошему, им бы сейчас поспать, но на это как всегда слишком жалко времени. Шаст курит в открытое на проветривание окно и не заморачивается с тем, чтобы принести из кухни пепельницу: выбрасывает окурок вниз. Так и остается стоять, опираясь бедрами о подоконник. Арс подходит вплотную и смотрит на город поверх Антонова плеча. Без очков все выглядит рисованным, огни сливаются в полосы: желтые — от фонарей, белые — от ксеноновых фар, красные и зеленые — от светофоров. Мозаика никогда не спящей Москвы. Антон забирается холодными пальцами под майку, водит ладонями по спине, считает позвонки. Опускает руки ниже, но Арс перехватывает его запястье. — Не сейчас. Шаст не настаивает, возвращает ладони на спину, утыкается лицом в шею, вдыхая знакомый запах. Они перебираются на нерасстеленную кровать, смотрят «Друзей» и «Как я встретил вашу маму». Без звука, потому что помнят серии наизусть. — Арс, на кой хуй тебе этот Питер вообще? Давно пора переехать и не мотаться туда-сюда каждые два дня. — Ненавижу Москву. — Херня это все. Твое место здесь. — Нет, Тох. Это твое место здесь. — А твое тогда где? Арс не считает нужным что-то отвечать. В нем сегодня слишком много всего: горчащего джина, напоминающего про влажный ноябрьский лес, запаха сигарет, впитавшегося в волосы и пальцы — не отмыть, сколько ни три, чувства вины — за то, в чем он в общем-то не виноват. За окном начинает светать. Антон прикрывает глаза и не удерживается — проваливается в сон. Спустя пару минут просыпается, разбуженный закипающим чайником. В отличие от еды, запасы «Лаваццы» и «Базилюра» в квартире не заканчиваются никогда. — Надо ехать… — Антон обрывает себя на полуслове, интонация его выдает, уходя вверх. — Ну, че ты? Договаривай уже, — Арсений улыбается криво, половиной лица. Зуб, кстати, прошел. — Домой. Такси подъезжают к подъезду одновременно.