пули пролетят мимо

— Кабриолет, Шаст, серьезно? — Арсений осматривает блестящий металлический бок, склонив голову словно какая-то забавная птица. — Хорошо, хоть не золотой. Но все равно — зачем? — Ну кайф же! Чувство свободы, ветерок мои губы колышет, вот это вот все. — Ага, в Москве, где примерно пять дней в году подходящая погода, и три из них ты на гастролях или со съемок не вылезаешь. Антон не обижается на бубнеж, давно привык, что ебанца в этой голове каким-то непостижимым образом сочетается с занудством. Даже голос специальный для нотаций есть, вкрадчивый такой, спокойный — непохожий совсем на фальцет, который прорезается, когда Арс творит дичь или внезапно разъебывается в хлам с абсолютно проходной шутки.  — Ну, а в оставшиеся два дня я буду на ней гонять. Мы с Сережей, в отличие от тебя, тачки покупаем не рассаду на дачу возить, а для кайфа. Садись уже давай, прокачу. *** Плюс шестнадцать и солнце в ноябре ощущаются странно — как будто все в мире совсем перепуталось, листья из желтых скоро снова станут зелеными и можно будет купаться в озере, а потом гулять ночь напролет. Антон давно не гуляет ночами, с его графиком и поспать не всегда выходит дольше пары часов. Но внезапный — подарочный — осколок лета терять не хочет. Спускается на парковку, садится за руль и нажимает на кнопку — брезентовая крыша складывается с тихим шуршанием. Вот для таких дней и покупал. Арсений в этот раз не бурчит, быстро усаживается в машину, стягивая куртку на ходу. — Херасе жара тут у вас. — У ваааааааас, ага — Антон смеется и поправляет упавшую на глаза челку. — Ты же в Москве пиздец редкий гость. — Когда я уезжал, снег шел, а теперь лето.  — Ты уезжал два дня назад. — Это ничего не меняет. — Во сколько репетиция твоя? — Через три часа. Мог на вокзал не тащиться, я бы и на такси успел. — Никакого такси, мы кататься едем. Такой день грешно проебывать. — Ты с некоторых пор праведник?  — Завали и наслаждайся, а? — Щас, только музыку нам организую. Нужный трек находится быстро — первым в списке избранного. Антон слышит бит, который знает наизусть с любого места, и на секунду отводит взгляд от дороги. — Да ладно, девчачью? — Тебе не нравится твоя же песня? — Нравится. — Вот и мне нравится, отстань. Антон улыбается всем лицом и сворачивает на Садовое, город искрится золотом листьев и солнечных лучей. Он что-то говорит, но гул машин сливается с музыкой и делает его голос почти неразличимым. — Что? — Арс наклоняется ближе, чтобы расслышать хоть какие-то слова. А еще просто потому что так хочется. — Не понимаю, говорю, чего ты на Москву вечно гонишь. Не Питер, конечно, но тоже смотри как красиво. Арсению красиво везде, где смеется Антон. *** — Возьми Тахо, тебе весь день по городу мотаться, а я все равно в офисе торчать буду, заберешь вечером. — Я твоего катафалка боюсь, габариты не чувствую. — Арс, ну что ты правда как дед, — Антон бросает в него ключи. — За десять минут освоишься.  На водительском Арсению поначалу неуютно — он чувствует себя крошечным внутри огромной тачки, несмотря на почти два метра роста. Но это машина Антона, а значит — практически своя, да и такси под промозглым ветром ждать не в кайф. Тепло ушло до следующего лета, город заваливает снегом — из цветного делает черно-белым. Арсений не особенно любит зиму, но и не проклинает ее на чем свет стоит. Он же привычный — мамин-сибиряк. Паркуется возле офиса аккуратно, ровно в желтое пятно света от фонаря. Сбрасывает короткое «я тут».  Антон спускается быстро, как будто сидел и ждал. Хотя наверное и правда ждал, съемки закончились больше часа назад. Падает на сиденье, блуждает взглядом по салону — с пассажирского тачка выглядит незнакомой, чужой. — А это что? — он замечает картонный стаканчик с зеленым ростком, вставленный в подстаканник. — Это Игорь. — Очень приятно, а Игорь — он, ну, кто? — Наш новый сосед. Помидор. Карликовый. Мне надоели беспочвенные обвинения в том, что я вожу рассаду. Решил купить им почву. — Какой же ты дурак, Арс. Сережа, конечно, предупреждал, что твои вещи отожмут у меня квартиру. Но он не упоминал, что среди них будут еще и растения. — Сережа, в первую очередь, мой друг, и не обязан рассказывать все. Тебе не нравится Игорь? — Мне нравишься ты, долбоеб.