пули пролетят мимо

После каникул в офисе непривычно многолюдно и шумно. Первые в году «Цитаты» отсняли уже пару часов назад, но никто не спешит расходиться по домам. Доедают остатки пиццы, наперебой рассказывают про отпуска, хвастаясь фотографиями, которым не хватило места в инсте. Арсений не успел соскучиться по всей этой движухе, у него своя особо и не прекращалась, репетиции поставили уже на первой рабочей неделе. Но в офис все же заглядывает: поздороваться, наигранно позавидовать балийским приключениям, уточнить график ближайших съемок. А еще — упереться взглядом в загорелого белобрысого Антона. Новой прическе уже месяц, но она по-прежнему смотрится непривычно, хотя Шасту идет. Антон в красках описывает, как наебнулся с байка на слишком крутом подъеме к вулкану, смеется заливисто на всю комнату, голову запрокидывает. Все вокруг хохочут вместе с ним, и Арсений тоже не сдерживает улыбку. Шастун рассказчик от бога — он даже поход в МФЦ может превратить в мини-спектакль, от которого аудитория обоссыт колени. Но в сегодняшнее веселье Арс до конца не верит, что-то в Антоне его царапает, отвлекает. Тот слишком яркий, как будто по углам притаились камеры. Жестикулирует активнее, говорит громче, мимикой отыгрывает. Телевизионный Шастун — знакомый, привычный, но не родной. История заканчивается, Антон выпадает из фокуса внимания, цепляет со стола сигареты, выходит за дверь. Арсений ждет с полминуты, убеждаясь, что никто больше курить не идет, и тихо выходит следом. Свет на лестнице тусклее, и Шаст тоже перестает сиять — курит, опираясь бедрами на подоконник и прикрыв глаза. Арсений не хочет его пугать, поэтому ступает громко, чтобы точно услышал. — Как съемки прошли? Ворвался в рабочий ритм? Антон возвращает на лицо улыбку. — Охуенно! Славик вообще пожар, даже карточки можно было не тянуть. — А что не так тогда? — В смысле? — улыбка слепящая, чужеродная. — Отлично всё. — Ну-ну, — Арсений складывает губы куриной жопой, демонстрируя максимальный скептицизм.  — Все-то ты видишь. Заебался просто, устал от людей, еще на Бали, если честно. Только прилетели — и сразу съемки, даже поспать нормально не успел. — А домой чего не поехал? — Ну слушай, Поз с Журавлем пришли, Стас тут крутится, ребята. Месяц не виделись все же. Как тут съебешься, неудобно. — Положись на меня. — Че ты задумал? — Да ничего особо. Просто подыграй. Антон пожимает плечами, тушит окурок о стенку банки и возвращается в офис. Арсений влетает в комнату спустя пару минут, прижимает телефон к уху плечом, раздраженно шипит в трубку: — А еще позже нельзя было сказать? Мотор в восемь, где я их искать щас буду? — гомон вокруг затихает, все оборачиваются на него. — Ладно, попробую, но ничего не обещаю. Он сбрасывает звонок, матерится сквозь зубы, разворачиваясь к Антону. — Шаст, я как-то у тебя в машине забыл очки желтые, помнишь? — Не пом… — начинает Антон, но тут же осекается, потому что Арсений ему едва заметно подмигивает. — А, да! Было дело. — Где они сейчас? — Дома наверное, а что?  — Режиссер считает, что для образа мне ебически не хватает желтых очков. Съемка утром, новые ночью не купишь, костюмеры в панике. Сгоняем поискать? — Эх, не судьба с вами пивка бахнуть, ребят. Надо спасать Арсения, а то вдруг в кино не возьмут без очков — Оскар под угрозой.  Арсений показывает ему фак, натягивая куртку. Они спешно спускаются к машине, и уже устраиваясь за рулем Антон расплывается в нормальной, человеческой улыбке. — Ну ты актер! На кого так истерил по телефону? Даже я повелся. — На скриншот звонка. — Бля, Арс, ты пиздец, конечно. — Не благодари. Высади меня где-нибудь, вызову такси. — Зачем? — на лице тут же проступает недоумение, вот уж правда — открытая книга. — Домой поеду. Ты устал от людей, а я тоже люди. — Хуй на блюде. Когда я от тебя уставал?  — Да ладно, Тох. Выспишься по-человечески хотя бы. — Ты в отель так рвешься или что? — Да не рвусь я. И не в отель. Квартиру снял. — Посуточно что ли? — На месяц пока, там посмотрим. Все равно я в Москве теперь чаще, чем в Питере.  — А моя чем тебя не устраивает? — Ну одно дело наездами у тебя бывать, а я вроде как надолго. — Ты долбоеб. — Это даже не вопрос, но Арсений считает нужным ответить. — Мы все не без греха, но сейчас наскок неоправдан. — Очень даже оправдан. Ты нам домой помидор в горшке купил, помнишь? А теперь квартиру какую-то снял. Нахуя, спрашивается? — Шаст, ну это другой уровень все же, — у Арсения щеки краснеют от этого «нам домой», но он продолжает спорить по инерции. — Арс, — Антон на секунду отвлекается от дороги, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Включи, пожалуйста, мозг. Твои шмотки в этой квартире, твоя зубная щетка в этой квартире, твой ебучий помидор в этой квартире. И ты можешь быть там хоть месяц, хоть год, хоть десять. Она такая же твоя, как и моя. За месяц отпуска ничего не изменилось.  — Но они же рано или поздно заметят. Даже моей фантазии не хватит, чтобы каждый раз придумывать правдоподобный повод уезжать вместе. — Свои и так знают, а остальные нахуй пошли. — Ладно, — Арсений не находит в себе сил сопротивляться и придумывать контраргументы. Паркуются в тишине, но она не давящая — спокойная, расслабленная.  Арс идет в душ первым, а потом валяется на кровати, разглядывая отблески фар на потолке. Через пару минут Антон выходит из ванной, тряся головой как большая собака — сам еще не привык, что вместо кудрей теперь блондинистый ежик. Валится на кровать кульком и тут же закидывает ногу на Арсения, шумно дышит в ухо. — Знаешь, что я сейчас буду делать? — И что же? — Положусь на тебя и буду спать до самого утра. Во сколько, ты говорил, съемка? — Я напиздел, у меня завтра выходной, спи. Антона не нужно просить дважды, он прижимается ближе и затихает. Шаст прав — Арсений давно не чувствует себя тут гостем, пора уже самому себе признаться — его дом здесь. В Москве, в этой квартире с помидором на подоконнике, рядом с тихо сопящим Антоном. Арсений катает эту мысль в голове и сам не замечает, как засыпает.