Под покровом ночи

2:39 ― Чанель ― Будь осторожен, ― шептал альфа Бэкхену в самые губы. Он никак не мог отпустить омегу и все еще пытался утащить его вместе с собой в магазин, но тот упрямо отнекивался и утверждал, что в туалет ему нужно срочно, и если он туда не попадет, то всем будет неприятно. ― Со мной все будет хорошо, ― произнес Бэк, принимая очередной поцелуй-клюв, ― Чанель, пусти меня, я быстро, ты даже не заметишь, что я уходил. ― Но что делать, если я уже скучаю? ― Альфа показательно выпятил губу, ― Пошли вместе. ― Хэй, кто из нас омега? ― Широко улыбнулся Бэкхен, ― Господин Пак, я смогу справиться без Вас в туалете. ― Ты делаешь из меня рохлю, ― покачал головой Чан, ― Что же мне сделать с этим? Они вдвоем стояли против ветра, поэтому очень скоро альфа почувствовал, что озяб. Он долго мысленно метался, стоит ли короткий поход до магазина того, чтобы достать из багажника теплую вещь, но потом пришел к выводу, что, возможно, они могут здесь задержаться, поэтому перестраховаться нужно. Чанель посмотрел на свои голые ноги в шортах и совершенно незащищенные от ветра ступни в шлепанцах, и от этого вида замерз еще сильнее. Он вздрогнул и бросил взгляд на машину. ― Тебе тоже холодно? ― обеспокоенно спросил Бэкхен, замечая перемену в поведении альфы. ― Да так, ― он неопределенно повел плечом, ― Откроешь мне багажник по-быстрому? ― Конечно, что за вопросы! ― омега быстро щелкнул ключом и нажал кнопочку, от которой дверца сзади автоматически поднялась вверх. Он обошел машину и встал у Чанеля за спиной: ― Тебе нужна моя помощь? ― Нет, думаю, я знаю где лежит моя куртка, ― сказал альфа, опуская руку на самое дно чемодана.       Бэкхен неприязненно поморщился, когда услышал, с каким рвением Чанель роется в плотно набитой сумке. Он стойко терпел, наблюдая за тем, как альфа со спокойным видом переворачивает все их компактно упакованные вещи, однако, когда вжикнула молния внутреннего кармашка, в котором точно никак не могла находиться куртка, не выдержал: ― Ты сейчас перевернешь все, что я с таким трудом складывал! ― Недовольно протянул Бэк, быстро подходя к багажнику, ― Мы же потом его не закроем! Давай я сам! ― Я уже нашел! ― Радостно выдал Чанель, надевая на плечи черную ветровку, ― Все-таки не зря мы взяли теплые вещи. Хотя я очень удивлен, ведь сейчас середина лета. ― Да, странно, но и само это место странное, ― тихо произнес Бэкхен, отводя взгляд. ― Ну, эта заправка явно не принадлежит ни одному корейскому филиалу, поэтому она кажется тебе не такой, но, поверь, Бэкки, здесь нет ничего странного. ― Может быть, ― пожал плечами омега, ― Ладно, давай сделаем все, зачем мы сюда приехали, и поедем дальше. ― Обещай, ― Чанель мягко коснулся ладонью его щеки. ― Обещать, что? ― Бэкхен вопросительно поднял бровь. ― Обещай, что поцелуешь меня прямо сейчас. ― Это на тебя так отсутствие сна влияет? ― Улыбнулся Бэк. ― Нет, я просто люблю тебя, ― прошептал альфа, приникая к родным теплым губам.       Наконец расставшись с омегой, Чанель еще какое-то время стоял на месте, провожая супруга взглядом. Как только тот скрылся за поворотом, он не сдержался и снова широко зевнул, вытягивая вверх руки и разминаясь. Внезапно на него накатила сильная усталость, которая тяжелым грузом упала на плечи. Он пробежался по автозаправке взглядом и не нашел ничего, что могло бы смутить Бэкхена. Совершенно обыкновенное место. Словно вопреки словам над его головой замигала первая буква в вывеске. Она загорелась еще пару раз, перед тем как совсем погаснуть. Совершенно обыкновенное место с названием «SHELL» превратилось в «адское», о чем гласила обновленная вывеска «HELL». Чанель фыркнул от такого забавного совпадения и направился в сторону магазина, чтобы наконец завершить импровизированный список дел.       Стеклянные прозрачные двери автоматически разъехались, стоило ему приблизиться к порогу. Внутри помещения альфу обдало потоком холодного воздуха от кондиционера, заставив поежиться. Ему показалось, что тот работает слишком сильно, словно он находится в отделе заморозки и мяса. Чанель нахмурился: снаружи это место казалось небольшой коробкой, однако сейчас он видит перед собой просто огромное помещение.       Магазинчик, который уже сложно назвать таковым, встретил его характерным жужжанием холодильников, ровными высокими рядами стеллажей и отсутствием какой-либо жизни. Здесь не было никого, и Чанелю сначала казалось, что он ошибается, но как только завернул за угол, то увидел совершенно пустой прилавок с кассой. «Так, ладно, » ― подумал альфа, подходя к ровной столешнице. Мужчина слегка перегнулся через прилавок, чтобы убедиться, что за ним точно никого нет, и только после этого он позволил себе развернуться и облокотиться на ровную прохладную поверхность. Чанель предположил, что ему нужно немного подождать, и продавец обязательно заметит его, возможно, по видеокамере.       Перед ним напротив стоял стеллаж с различными хлопьями для завтраков и другой сладкой вредной едой, но его отцовский взгляд привлек узкий ряд, в котором ровным цельным строем было выложено детское питание. «Детское питание на автозаправке?» ― Промелькнула в голове мысль. На самой верхней полке лежало печенье в форме животных, которое можно было часто найти дома у семьи Пак. Любимая сладость Джехена. Альфа улыбнулся мыслям о нем. Он настолько любил их с Бэкхеном сына, что иногда не мог поверить, что такой прекрасный омега и замечательный ребенок принадлежат ему. Только он сделал рывок, чтобы подойти к тому стеллажу, как за спиной прозвенел колокольчик, потревоженный открывшейся дверью. ― Добрая ночь, ― начал Чанель, оборачиваясь на звук и тут же застывая на месте, ― Б-бэкхен?! Альфа в шоке уставился на супруга, вальяжно подходящего к прилавку. Тот кокетливо облокотился на прилавок и подпер кулачком щеку. ― Что такое, мой хороший? ― спросил омега.       Глаза Чанеля раскрывались шире с каждой секундой. Чем дольше альфа разглядывал фигуру перед собой, тем сильнее приходил в недоумение. Кажется, он даже резко проснулся от такой картины: очки с лица Бэкхена исчезли, открывая взору густо подведенные глаза, вместо серой толстовки на нем был надет типичный для работников заправки синий комбинезон, светлые волосы откинуты со лба, а губы были явно подкрашены оттеночным красным блеском. ― Ч-что на тебе надето? ― Не зная с чего начать свой огромный поток вопросов, произнес Чанель. ― А, ты об этом? ― Омега демонстративно оттянул синий ворот, ― Как тебе? ― Подожди, ты же шел в туалет. Почему ты здесь и зачем ты это на себя нацепил? ― Альфа нахмурил брови. ― Да, я шел, но случайно открыл не ту дверь, оказался в подсобке и нашел эту очаровательную вещь, ― он соблазнительно поиграл плечами, предлагая Чанелю на себя посмотреть, ― Ну что ты скис? ― Его глаза вмиг стали невероятно печальными и голос поник, ― Тебе не нравится, да? Бэкхен сложил руки на груди и демонстративно уставился в окно, делая вид, что кроме него в помещении никого нет. ― Стой, я ничего не понимаю, минуту назад тебе не нравилось это место, а теперь надеваешь чужие, возможно, грязные вещи. И где твои очки? Не похоже на тебя. ― Это было целую минуту назад, милый, а сейчас подойди ко мне, ― омега протянул руку, приглашая его ближе. ― Милый? Ты же ненавидишь это прозвище, ― Чанель прищурил глаза, тем не менее покорно подошел к кассе. ― Сегодня особенная ночь, не заметил? ― Задумчиво произнес Бэкхен, прикладывая палец к нижней губе и эффектно оттягивая ее вниз, ― И этой ночью мне хочется называть тебя по-особенному, и не только называть, ― он игриво прикусил кончик ногтя, пробегаясь изучающим взглядом по альфе. ― У кого-то интересное настроение? ― Поддерживая игру и ответно флиртуя, поинтересовался Чанель. ― Думаешь? ― Приподнимая подбородок сказал омега. Он медленно потянул замочек на синей куртке вниз и остановился на середине груди, так, чтобы ткань смогла красиво упасть с плеча, и дать понять альфе, что под комбинезоном ничего нет. ― Ну, что? Справишься сам или мне продолжить? ― Бэкхен закусил губу и сделал шаг назад, чтобы тот смог оценить его во всей красе. ― Иди ко мне, ― глухо произнес Чанель, сжирая супруга потемневшим взглядом и на автомате подходя ближе. Когда скругленный край столешницы уперся ему в живот, он раздраженно рыкнул: ― Черт, ты можешь как-то выйти из-за прилавка? Мне сложно до тебя дотягиваться через стол. ― Нетушки, милый, ― выделяя тоном непривычное прозвище, заявил омега, ― Игра в том, чтобы тебе было тяжело меня достать. Все-таки я не такая уж доступная конфетка, меня надо заслужить, ― он легко рассмеялся. ― Так, значит, ― фыркнул альфа, перегибаясь через прилавок сильнее, ― С каким ты вкусом, конфетка? ― Ты сам знаешь ответ, ― прошептал омега, наклоняясь к шее Пака. ― Вишня, ― пробасил Чанель, понижая свой и без того низкий голос, и одновременно с этим глубоко вдыхая.       Запах, щекочущий рецепторы в носу, оказался каким-то не таким. Это была определенно вишня, однако не чувствовалось в этой ягоде сочности и свежести, не было едва заметного тонкого шлейфа, пахнущего цветами сакуры. Словно красный плод слегка забродил или же его сварили в чересчур сладком сиропе. От измененного аромата слюна во рту сразу стала вязкой и липкой, как сам запах, и язык прилип к небу. «Что-то не то», ― высветилась в голове мысль красными буквами, ― «Это словно не мой Бэкхен».        Чанель ощущал влажные поцелуи на своей шее и не мог отделаться от этого неприятного чувства неопределенности. Альфа, погруженный в собственные мысли, не заметил, как родные черты изменяются. Лицо омеги сплющивается, и во рту, который настойчиво оставляет поцелуи, деформируются зубы, вытягиваясь в настоящие змеиные клыки. Тонкие полупрозрачные чешуйки синего цвета пробиваются на острых скулах, как перья. Еще секунда, и эти огромные зубы сменят мягкость губ и проткнут нежную кожу шеи. Тогда жизнь Чанеля будет закончена, и Ночное животное сможет наконец свершить задуманную цель. Посиневший рот открывается шире, обнажая желтоватые клыки. Еще секунда, если бы не… ― Давай найдем нашего отца? ― Ласково произнес знакомый голос под ответный радостный детский визг. ― Как думаешь, он разрешит нам взять все, что мы захотим?       Альфа резко напрягся всем телом, чувствуя, словно на него вылили ушат ледяной воды. «Не может быть!» ― Кричал внутри разум. Он тут же грубо оттолкнул от себя омегу, и в шоке увидел перед собой совершенно незнакомого молоденького паренька. Тот смущенно ойкнул, стремительно поднимая с бедер расстегнутую куртку и закрывая ей голую грудь, а потом быстро убежал за дверь подсобки. ― Чанель?       Мужчина сделал над собой огромное усилие, чтобы развернуться, и не зря: картина настолько опустошила его, что альфе захотелось завыть. Лицо Бэкхена было пустым и не выражало ни единой эмоции. Родной настоящий Бэкхен, в его огромной серой толстовке, с растрепанными после сна волосами и в очках. И за этими очками в глаза отражалась такая боль, что Чанель за секунду почувствовал себя убитым. Джехен на его руках при виде отца встрепенулся и завертелся. Он начал недовольно мычать и протягивать к альфе руки. ― Отец! ― Позвал малыш, но вместо твердого и гордого «ц» звучала мягкая «тсь».       Чанель бессознательно расплылся в улыбке и протянул руки в ответ, ожидая, что Бэкхен подойдет и передаст ему ребенка, однако после следующих слов из него будто выбили весь дух: ― Нет, Дже, к отцу ты не пойдешь, ― сказал омега, прижимая сына к себе ближе и слегка разворачиваясь, чтобы закрыть его от глаз альфы. ― Бэкки, я…― глухо начал Чанель, абсолютно не владея голосом. ― Заканчивай свои дела и возвращайся в машину, ― жестко произнес Бэкхен, не отрывая от пола взгляд, ― И купи ребенку несчастное печенье.       Сказав это, омега стремительно направился к двери, даже не дернувшись ни от одного растерянного «Бэкки, стой», брошенного в спину.       Словно очнувшись, Чанель сорвался с места, понимая, что если он не догонит его сейчас, то потом будет слишком поздно. Он бежал, задыхаясь, скользя плоской подошвой шлепок по плитке, задевая острые углы стеллажей плечами, и смог наконец-то сделать нормальный вдох, только когда пальцы схватили серую ткань толстовки Бэкхена. Альфа поймал их у самого выхода, между порогом и разведенными стеклянными дверьми. ― Бэкки, ― рвано выдыхая, еле выговорил Пак.       Мужчина утянул его в отчаянные объятия, перехватывая Бэка поперек живота и прижимая к себе так близко, как только мог. Если бы не ребенок, он бы и вовсе поднял его на руки, чтобы точно выслушал и не смел убегать. Чанель зарылся носом в светлую макушку, с какой-то наркотической зависимостью вдыхая желанный аромат ягод. ― Чанель, ― дрогнувшим голосом прошептал омега, ― Отпусти меня. ― Никогда не отпущу, ― внезапно испугавшись такого заявления, альфа сильнее сжал руки, ― Я, я могу все объяснить… ― Не надо мне ничего объяснять! ― Бэкхен удобнее усадил Джехена и сильно дернул плечом, чтобы выбраться из нежеланных объятий. ― Я ничего не хочу! Я мечтал уехать отсюда как можно скорее, чтобы быть подальше от этого места, а теперь мне хочется быть еще дальше, только уже от тебя. Пусти! ― Тише, родной, тише, ― Пак сбивчиво и по кругу повторял одно и тоже, ― Сейчас, мне нужно все объяснить, сейчас… Не убегай…       Джехен, чувствуя тяжелое родительское настроение, сидел на руках беспокойно, недовольно мыча и изворачиваясь. Малыш был в шаге от слез и напуган тем, что Бэкхен очень сильно прижимал его к себе, силясь не уронить. Альфочка перегнулся через папино плечо и схватился пальчиками за черную ткань ветровки Чанеля. «Тесь…» ― звал ребенок, настойчиво дергая за куртку и привлекая к себе внимание, ― «О…Тесь…» Он расстроился, и не знал к кому из родителей обратиться за помощью, попеременно хватаясь то за одного, то за второго. ― Дже я прошу тебя, ― умолял омега, снова поднимая вверх малыша, скатывающегося вниз по животу, ― Потерпи две минутки, пожалуйста, сейчас мы уйдем в машину. ― Джехенни, ― альфа тяжело оторвался от светлых волос, теперь прижимаясь горячей щекой к омежьему уху и заглядывая сыну в глаза, ― Все в порядке, будь умницей и послушай папу, хорошо? ― он заставил себя улыбнуться, чтобы приободрить Дже.       Чанелю очень сильно хотелось потрепать сына по голове, ведь тогда бы он точно перестал волноваться, но альфа понимал, что если отпустит хоть одну руку, то сильный Бэкхен вырвется из захвата, и потом переубедить его будет невозможно. Омега был склонен переживать и придумывать лишнего, поэтому если дать ему время на раздумья, и вернуться в машину позже, то можно сразу идти с ручкой, чтобы ставить подпись в документах на развод. ― Помнишь, ты говорил мне, что это место…― он шептал в самое ухо и запнулся на середине фразы, абсолютно осознавая, что будет нести полнейшую чушь, ― Что это место странное? Я тебя не слушал, и теперь понимаю, зря, ведь ты был прав. Бэкхен в его руках резко напрягся и инстинктивно втянул голову в плечи, но продолжал молчать и не реагировать. ― Можешь мне не верить, но я клянусь своей любовью к тебе, что видел в том омеге тебя. Я был уверен, что это ты, ведь передо мной была точная копия. И сейчас я нахожусь в не меньшем шоке. ― Как много может стоить твоя пустая клятва, если теперь я даже не уверен, что ты любишь меня, раз бросаешься на первого встречного, ― Бэкхен издал разочарованный смешок, ― Я чувствую себя униженным и грязным. ― Я не врал тебе! ― Возмутился Чанель, ― Ни сегодня ночью, ни когда-либо еще. Я прошу тебя поверить мне. Понимаю, это сложно, но, ― альфа резко вспомнил важную деталь, ― Подожди, когда тот парень начал меня целовать… ― Не хочу слушать дальше! ― Омега сильнее сгорбился и сделал еще одну попытку уйти, и на этот раз у него почти получилось, но Пака это словно взбодрило, и он вернул его на место. ― Стой, да, целовать, напомнить, что мои глаза видели тебя? Не сразу, но на какой-то момент я подсознательно понял, что это все-таки не ты. Его запах, ― на секунду Чанель остановился и глубоко вдохнул, прикрывая глаза, ― он тоже пах вишней и очень ярко, но твой аромат другой. Тот был как что-то ненастоящее, утопленное в приторном сиропе, ты же словно первые свежие ягоды, когда на вишневом дереве еще не отцвели последние нежные цветы. Ты что-то светлое и чистое, и я дурею от этого аромата. Пожалуйста, Бэкки, я все еще люблю тебя, просто поверь мне.       Мысли Бэкхена были хаотичны и разрозненны. Он до сих пор ярко видел картины недавнего происшествия в туалете, где до него домогался непонятный извращенец, появившийся словно из воздуха, и где по полу растекалась густая алая кровь неизвестного происхождения. Омега помнит странный синий блеск и захлопнувшуюся решетку вентиляции. Словно за ней скрылось гигантское щупальце или хвост? Змеиный хвост? Но так же ярко перед глазами плывут воспоминания предательства. Это больно и ничему не хочется верить, и единственное, что заставило его хоть как-то принять правду Чанеля ― синяя кожа на скулах того паренька, которая бросилась в глаза, когда тот убегал. Только что это было? Что с этим местом не так? Этот голубовато-синий блестящий цвет связывал все странные моменты, как тонкая невидимая нить. Однако его первоисточник до сих пор неизвестен. ― Я хочу тебе верить, Чанель, ― тихо произнес омега, тяжело мирясь с ситуацией, ― Хочу, но сейчас мне больно тебя видеть. Отпусти и дай побыть одному, хотя бы несколько минут. Купи воды, возвращайся в машину, и потом мы уедем отсюда как можно дальше. ― Обещай, что не убежишь и не оставишь меня здесь одного, ― тихо ответил альфа, разглядывая лицо притихшего сына, который лениво дергал рукой за шнурок капюшона на толстовке Бэкхена, ― Обещай, что не бросишь. ― Ты всю ночь просишь меня что-то обещать, однако в отличии от тебя я не способен на предательство, ― сказав это, омега сделал еще один рывок, и теперь его уже ничего не сдерживало.       Бэкхен остро чувствовал взгляд, прожигающий спину, но это не заставило его развернуться. Он молча сделал шаг, позволив дверям магазина наконец закрыться.       Мягко соединившиеся стеклянные панели прозвучали для Чанеля, как звонкая пощечина. И боль в душе, идущая следом, показалась логичной. Через секунду она переросла в настоящую злость: на самого себя, на непонимание ситуации, на необъяснимые явления, на случайную неосознанную измену. Он все испортил. «Ты настоящий идиот, Пак» ― подумал альфа, сжимая кулаки, ― «Какого черта тебя не смутило его поведение? Вы знакомы с Бэкхеном еще со школы!» ― Он развернулся, теперь раздраженно разглядывая стеллажи, ― «Хотя с чего я вообще должен был думать об этом?! Я же адекватный человек, который собственными глазами видел своего омегу! Что вообще только что было? Не могло же нам обоим показаться?»       Мысль кипела одна за одной, как вода в чайнике: чем дольше она грелась, тем активнее бурлила. Теперь все в этом магазине бесило альфу. Резко стало еще холоднее, а тихая музыка, игравшая из маленькой колонки под потолком, остановилась совсем. Идеально ровные ряды стеллажей, начищенные до блеска дверцы небольших холодильников ― выглядели искусственными, словно красивая картинка в рекламе. Это еще сильнее разозлило Пака. Он стремительно двинулся вдоль стеллажей, правой рукой сталкивая с полок различные продукты. На пол водопадом сыпались: квадратные чайные коробочки, хлопья для завтраков, чипсы, печенье и прочие снеки. Пару упаковок лопнули, рассыпаясь на светлой плитке.       «Отпусти меня, Чанель» ― звучал в голове голос Бэкхена снова и снова. Альфа обессиленно рыкнул, сбивая с полки очередную вещь. Небольшая стеклянная бутылочка сока звонко разбилась об пол, и оранжевая жидкость обрызгала голые ноги Пака. Он вздрогнул от громкого звука, ведь альфа даже не заметил, как дошел до отдела с напитками. Волна злости схлынула, и словно очнувшись, мужчина снова резко почувствовал сильную усталость. Напротив этого стеллажа стояли холодильники, и Чанель молча достал оттуда две бутылки с водой. Сейчас он растратил все эмоции и последние силы. Медленно подойдя к кассе, альфа поставил на прилавок воду, и решил, что, если через несколько минут, кто-нибудь не подойдет и не пробьет ему покупку, то он просто оставит пару купюр и уйдет. Спать хотелось с каждой секундой все сильнее. Бензина должно было хватить до следующей заправки, а оставаться здесь еще дольше совершенно не было желания. Неожиданно вспомнив важную деталь, Чанель резко развернулся, и, когда глаза нашли нужную вещь, он сделал несколько шагов в нужном направлении. Вскоре между пальцев шуршала тонкая упаковка, на которой были изображены: лев, обезьянка и небольшое дерево. За глянцевым материалом пряталось фигурное печенье в виде животных, которое полюбилось Джехену больше всего как раз-таки из-за формы. Повинуясь внутреннему чувству, Чанель убрал пачку во внутренний карман куртки. Он не собирается его воровать, нет, лишь к чеку добавится немного лишних вон.       Вернувшись на место, он облокотился локтями на прилавок и тяжело уронил голову на руки. Пользуясь моментом, альфа прикрыл глаза, понимая, что услышит, когда придет человек. Словно по заказу за спиной послышались размеренные шаги. «Бэкхен? Неужели вернулся?» ― Чанель решил не двигаться, чтобы случайно не спугнуть супруга, эмоциональное состояние которого на данный момент было безумно шатким.       Чем ближе приближались шаги, тем больше Пак понимал, что это не он: походка звучала грузной. Альфа выпрямил плечи и приосанился, когда рядом с ним встал еще один человек. Незнакомец оказался коренастым мужчиной средних лет, на несколько сантиметров ниже самого Чанеля. Всю его челюсть и шею покрывала жидкая борода, лоб разрезала длинная глубокая морщина, да и в целом лицо казалось чересчур суровым. Скорее всего дело было в крупном носу.       Между ними повисло напряженное молчание: каждый украдкой пытался разглядеть другого и оценить. Весь энтузиазм и желание контактировать с людьми утекли из Чанеля через, запачканные соком пальцы ног, и заводить очередной пустой разговор ему совершенно не хотелось. Сделав вид, что переминается с одной ноги на другую, Пак незаметно отшагнул в сторону, увеличив расстояние. ― Интересная сегодня ночь, правда? ― начал незнакомец, вопреки всем ожиданиям. ― Чем же она интересна? ― нехотя спросил Чанель после долгой паузы. ― Да так, ― почесав шершавую щеку, сказал мужчина, ― много неожиданных знакомств. ― Встретили кого-то на дороге? Мы уже несколько часов едем совершенно одни. ― Мы? О, так, значит, ты не один? ― Э-э, ― протянул Пак, не обращая внимания на чужую фамильярность, ― С семьей.       «Странный мужик, » ― появилась в голове мысль, ― «Вопросы странные задает. Черт, может, просто бросить деньги на прилавок и уйти?» Чанель неожиданно обрадовался такой светлой идее, ведь тогда не нужно будет снова видеться с тем пареньком, который его развел, и разговаривать с этим альфой. Можно будет спокойно уехать. Все-таки с его отношениями проблемы были куда серьезнее, нежели с покупкой воды. Он тут же потянулся к карману куртки, как его остановил голос: ― Куда-то торопишься? ― Поинтересовался незнакомец, демонстративно бросив взгляд на руку Чана. ― Уже поздно, мне нужно ехать, ― ответил Чанель, пожав плечами. ― Какая жалость, а я было подумал, что ты можешь помочь нам, ― он сделал максимально раздосадованный вид. ― В чем заключается помощь? ― Пак решил его выслушать. ― Понимаешь, дружище, мы с товарищами путешествуем не первый день, но наша машина старая. Кое-как доехали сюда, но сейчас, я думаю, ее уже не завести: нужно везти в ремонт. Скорее всего проблема в двигателе, однако выяснить это можно будет при детальном обследовании. Нам нужно чтобы кто-то отбуксировал нашу тачку в автосервис. Здесь есть один неподалеку, ехать около 20 минут. Что скажешь? ― Ситуация неприятная, ― Чанель участливо покачал головой, ― Но скорее всего я не смогу помочь. У меня нет подходящего оборудования для подобных вещей. ― У меня есть, ― оскалился в ответ мужчина, ― Ну же, соглашайся, выручи людей в беде. ― Я не могу принять подобное решение самостоятельно, ― Пак мысленно накидывал идеи, как избавиться от этого незнакомца. «Как же все не вовремя», ― Все-таки я еду, как мы оба знаем, не один. ― Так ты же вроде альфа? ― хмыкнул мужчина, ― В чем проблема? Или мне показалось? ― Альфа, ― произнес Чанель, понижая свой голос до максимального уровня.        С лица пропала вся напускная заинтересованность. Вести разговор дальше не имело смысла. Неизвестный человек мало того, что оскорбил его, так еще требовал помощи. А вдруг он опасный? Пак не собирается подвергать еще большему стрессу Бэкхена и Дже. За сегодняшнюю ночь этого было достаточно. Он все-таки достал из кармана кошелек и вытащил оттуда пару крупных купюр, которых точно должно было хватить на все его покупки. Воны, мягко шелестя, опустились на прохладную поверхность столешницы, а руки альфы потянулись к воде. Пальцы еще не успели сомкнуться вокруг горлышка бутылки, как волна ярости прокатилась по горлу от услышанных дальше слов: ― Один из моих товарищей написал недавно мне сообщение, что встретил в туалете симпатичную омежку. Твой? ― незнакомец задумчиво повертел в руке смартфон, ― по глазам вижу, что твой. Смотри, у меня появилась отличная идея, как провести нашу «операцию спасения старого пикапа»: Омежка останется здесь с нами в качестве «залога», что ты не увезешь мою крошку. Я все-таки ей дорожу, на рынке поддержанных она бы кусков сто стоила, не меньше. А один из моих альф поедет с тобой. Не стоит за него переживать! Один твой звонок из мастерской, и я отпускаю милашку обратно к тебе. Кажется, гениальная идея, и все в плюсе! ― он рассмеялся, довольный своими словами. ― Ни за что я не оставлю его здесь одного! Вы хоть слышите, что за чушь несете?! ― откровенно злился Чанель.       Послав все к чертям, он взял в руки бутылки и развернулся, чтобы направиться к выходу. Все эти непонятные разговоры и предложения только всколыхнули еще сильнее его нервы. Слушать рассказы, где Бэкхен выступает в качестве вещи, было просто-напросто мерзко. Поэтому, чтобы не развивать эту тему и не доходить до ненужного конфликта, он решил просто уйти. Этот наглый мужик не стоил времени его семьи. Даже еще секунды. ― А теперь остановился и послушал меня, ― дружелюбный некогда голос обрел тяжелую сталь.       Среди тихого жужжания холодильников прозвучал конкретный звонкий щелчок, который невозможно было перепутать с чем-то еще. Сделав пару шагов, Чанель тут же остановился. «Не может быть, да я в чертовом фильме!» ― прорычал про себя альфа. Он медленно развернулся, и от увиденного по спине тут же пошел холодок: чутье не обмануло ― прямо между его глаз было направленно дуло пистолета. ― Говорим по-другому, мальчик. Омега в любом случае остается с нами, а вот от тебя зависит, вернется ли он обратно. Ты меня понял?       Чанель тяжело сглотнул, чувствуя, как от ужаса на затылке проступает холодный пот. Он с трудом заставил себя кивнуть. Жест получился ломанным и резким, словно в его шее заел механизм, отвечающий за движение головы. Незнакомец перед ним не переставал что-то говорить, но Пак не слышал ничего. Глаза четко видели чужое шевеление губ, но звука не было совсем. Совершенно ничего. Чанель занервничал, не зная, что делать в этой ситуации. Черное дуло гипнотизировало не хуже искусного фокусника: с каждой секундой он чувствовал, как все мышцы каменеют, и теряется способность управлять телом. ― Что-то ты совсем не слушаешь меня, ― мужчина повел пистолет вниз, блуждая в области паха и ног, ― Может, мне прострелить тебе что-нибудь для убедительности? ― Стой, стой! Не стреляй, ― Словно очнувшись, выкрикнул Чан. Он резко выбросил ладони вперед, роняя бутылки с водой, ― Опусти пистолет. Давай поговорим? ― Не о чем мне с тобой разговаривать. Ты сделаешь все, как я сказал! ― рявкнул альфа, еще раз наставляя оружие в сторону лица. ― Хорошо, сделаю, ― осторожно продолжил Чанель, ощущая, что буквально ходит по лезвию, ― Могу я хотя бы поговорить с моим омегой заранее? Я должен предупредить его обо всем. ― А еще скажи, что я должен отпустить вас двоих, ― засмеялся незнакомец, ― Денег на бензин не дать? Знаю я тебя: схватишь его и рванешь, только грязь от шин оставишь. А он нужен моей команде альф. Ты умный мальчишка, догадаешься для чего. ― Так значит, с тобой одни альфы? И много вас? ― Пак вспомнил подобную сцену из боевика, где герой пытался отвлечь нападавшего разговором. Он не особо надеялся на положительный исход, но попробовать стоило. ― Хочешь знать, сколько человек пустят твоего омежку по кругу?       В Чанеле насмерть боролись два чувства: ярость, поднимающаяся к горлу от каждого услышанного слова в сторону Бэкхена, и собственная беспомощность, которая буквально прибила его обувь к полу гвоздями и не позволяет сдвинуться с места. За себя Пак боялся меньше всего, но что, если Бэк и Джехен уже встретили остальную часть «банды»? А он стоит здесь и мило беседует с этим типом? Чанель прокручивает в голове различные пути отступления, однако исход всегда один: он получает пулю. Альфа понимает, что стоит очень неудачно, ведь выход прямо за его спиной. Развернуться назад нельзя, лишнее движение, и Чанель с дырой в теле уже точно не сможет никому помочь. Глаза неизменно фокусируются на оружии: черная сталь притягательно блестит в холодном свете ярких ламп, и Чанель никак не может отвести взгляд от живого воплощения смерти. Чем дольше он смотрит, тем сильнее бурлит щекочущее чувство в животе. Оно электрическим током распространяется дальше по венам и будоражит весь организм. Альфа расценивает это ощущение как приток адреналина. Не помня себя, он даже сильнее напарывается на дуло, когда незнакомец, с криком: «Ублюдок, почему ты меня не слушаешь?!» подходит ближе и приставляет пистолет прямо к груди. ― Черт, я просто убью тебя! Слышишь? Ты умрешь прямо сейчас! ― рычит мужчина, вдавливая сильнее оружие в область сердца, ― Как же сильно ты меня достал! Почему ты вообще ни на что не реагируешь?! Ты псих?! «Это все? Смерть? Моя жизнь будет закончена…так?» ― безэмоционально думает Чанель, пустым взглядом смотря на альфу. Сейчас он уже не чувствует ничего. ― А ведь действительно, зачем ты мне нужен? Еще контролировать тебя, кретина, больше мороки. Один выстрел, и я забираю все, что у тебя есть. Ты осознаешь весь масштаб ситуации, мальчишка? Стоило согласиться сразу, да? Урок для жизни: помогать нуждающимся, только жаль, что тебе он больше не пригодится. Он подходит так близко, что брызги слюны попадают Чанелю на лицо. Пак брезгливо морщится и на автомате закрывает глаза. ― Страшно? ― тоном победителя произносит незнакомец, ― Не стоит бояться, я обещаю убить тебя максимально безболезненно. Мне начать считать до трех или у тебя есть последние слова? Всегда было интересно, что перед смертью скажет примерный семьянин.       Дальше последовало напряженное молчание, которое казалось бесконечным, но на деле было лишь несколько секунд. Последние слова? У него их нет. Больше не существует значения слов и букв, не существует ничего, кроме образа Бэкхена, который неизменно рисуется в бесконечной темноте под веками, стоит ему закрыть глаза. Чанель по крупицам вспоминает родные черты, пытаясь в последние минуты жизни насладиться поглощающим чувством любви, которые вызывают: едва заметная родинка над верхней кошачьей губой, блеск светлых карих глаз, красивая улыбка, украшенная небольшими ровными клычками, которые могли очень больно укусить его в поцелуе. Все что он так сильно любит. Точнее любил. Ему хочется выть. Он не может умереть. Он не хочет. Но он готов. Ему кажется, или он слышал тонкий звон колокольчика?       Чанель выдыхает и расслабляется, позволяя дулу сильнее прижаться к груди. И в эту же секунду его оглушает резкая волна приторного запаха. Аромат персика забивает легкие до тошноты, заставив весь предсмертный внутренний монолог за секунду схлынуть. Видимо запах почувствовал не он один: оружие исчезло.       Пак тут же открывает глаза и сразу давится новым глотком воздуха. Увиденное шокирует его не хуже пистолета: за прилавком стоит невысокий симпатичный омега, совсем юный, до ужаса похожий на ребенка, с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Но самое страшное не это, а то, что он одет в точности как Бэкхен. Из-за вида синего комбинезона его начинает тошнить сильнее, чем от аромата персиков. Чанель начинает чувствовать необъяснимую тревогу, которая разрывает его на части. Кажется, что этот паренек пугает сильнее, чем пистолет. ― Ханджи Чжоу? ― обескураженно произносит незнакомец, на эмоциях он едва не роняет оружие, ― Это ты? ― Да, это моё имя, ― скучающим тоном отзывается омега, и облокачивается на столешницу рядом с кассой. ― Ты не помнишь меня? ― растеряв всю спесь продолжает мужчина, ― Это же я ― Реджин. Пятнадцать лет назад мы встретились в баре «Виски и Мотор». Боги, ты совсем не изменился, хотя столько времени прошло. ― Пятнадцать лет прошло, Реджин, ― прищурился омега, вторя его словам, ― Почему я должен помнить тебя? ― Ну же, вспоминай: это была осень, был дождь и сильный ветер. Я тогда отдал тебе свою кожанку, ― незнакомец продолжал взволнованно перечислять все, что происходило в тот вечер, ― Вспомни, Чжоу, ведь я не могу забыть ни секунды с того дня. ― Я узнал тебя с первого момента, дурачок, ― игриво улыбается в ответ омега, за секунду меняясь в эмоции, ― Мне хотелось проверить, чувствуешь и помнишь ли ты тоже самое. Иди сюда ко мне, ― Чжоу вытягивает руку, приглашая ближе.       Реджин, ни секунды не думая, повинуется его словам, подходя к кассе. На каждый его шаг омега произносит ласковое прозвище, словно гипнотизируя мужчину мягким чарующим голосом.       Чанель смотрит на их диалог и по-прежнему не может пошевелиться, хотя прекрасно осознает, что сейчас самый идеальный момент сбежать, пока незнакомец, теперь уже Реджин, отвлекся. Подсознательно, он чувствует, что на его глазах произойдет что-то важное, поэтому не может сдвинуться с места. Пак видит, что повадки этого омеги схожи с поведением «другого» Бэкхена. Те же заигрывающие кошачьи жесты, игривый тон, у этого Чжоу так же слегка расстегнут верх, чтобы обнажить ключицы. «Иди ко мне, милый», ― произносит омега, выбивая словами из Чанеля весь дух. «Сегодня особенная ночь, правда?» ― продолжает Чжоу, прикусывая губу. Он позволяет Реджину сжирать себя обожающим взглядом, и когда тот подходит слишком близко, отходит назад к стене, чтобы альфа не смог его коснуться. ― Стой, не уходи, ― недовольно пробормотал мужчина, перегибаясь через прилавок, ― Вернись обратно! ― Для чего? Ты хочешь меня обнять или, ― омега слегка тянет замочек куртки вниз, ― Ммм? Второе я думаю, да? Справишься сам? ― Чжоу легко смеется, наслаждаясь реакцией альфы на свои действия.       Пока Реджин пытается ухватиться за комбинезон омеги, у Чанеля едет крыша от нешуточных совпадений. Он испытывает мерзкое чувство дежавю, наблюдая, как Чжоу сжимает того в страстных объятиях, не давая опомниться. Пак видит вместо Реджина себя, и его прошибает током от осознания, что совсем недавно его развели точно так же. Что этот мужчина точно так же влюблен в этого омежку, как и он в Бэкхена. Что это такое? Как это возможно? Нечто, как сирена, намеренно завлекает путников, но ради какой цели? Для чего это нужно?       Чанель пятится назад, когда Чжоу, словно услышав его мысли, поднимает на него взгляд. На альфу смотрят нечеловеческие желтые глаза с вертикальным зрачком, от которых кровь стынет в жилах. Он знает только одно существо с такими глазами ― змея. Чжоу оскалился, показывая Паку свое превосходство и предлагая насладиться шоу.       Все случилось за секунду: в тишине магазинчика раздалось оглушающее шипение, и вслед за ним лицо паренька начало резко деформироваться и сплющиваться. Его тело стремительно покрывалось перламутровой синей чешуей, все волосы моментально выпали, одежда рвалась по швам. Некогда аккуратная челюсть неестественно раскрывалась все сильнее и шире, слышался хруст костей. Гигантские длинные клыки сверкнули в холодном электрическом освещении, на секунду обнажившись, прежде чем глубоко утонуть в человеческой плоти. С одним ударом белая кость целиком скрылась в мужском плече, разрывая ткани, присоединяющие к телу руку. Крик, идущий следом, кажется, навсегда лишил Чанеля слуха. И Пак даже не понял, чей именно он был: предсмертный Реджина или его собственный.       Хлынула кровь, пачкая столешницу с кассой, стены и начищенный светлый пол. Огромная змея синего цвета с упоением поедала свою добычу, заглатывая Реджина постепенно, снова и снова впиваясь клыками в бездыханное тело. Бордовая жидкость фонтаном брызгала из рваных ран, заливая собой все вокруг. Несколько горячих капель, попавших на ноги и лицо, стали сигналом для Чанеля, чтобы рвануть из магазина со всех ног.       Никогда в своей жизни альфа не бежал так быстро. Одна задержка, и он будет убит так же, как и Реджин. Раскатистое, как весенний гром, шипение следовало за ним по пятам. Проклиная чертовы повороты и неудобное расположение стеллажей, Чанель собирал собой практически все углы. От столкновения продукты летели на пол, создавая много шума и привлекая внимание. Альфа был готов поклясться, что они стоят так специально, чтобы у «добычи» не было возможности убежать. Он почти плакал, когда стеклянные двери перед ним разъехались, выпуская на улицу. Но едва Чанель успел перейти порог, как тут же со всей скоростью налетел на кого-то.       Они оба рухнули на пол, кубарем прокатившись по мелкому гравию. Пак затормозил недалеко от еще одного человека, останавливаясь лежать животом на холодной земле. Чанель чувствовал саднившие колени и локти, стертые острым камнем, ощущал каждую мелкую царапинку, порванную одежду. Он издал болезненный стон и попытался подняться, когда боковым зрением увидел движение рядом с собой. Однако его попытку прервала тяжелая нога, властно вставшая на спину между лопаток: ― Ты еще кто? ― прохрипел голос, и Чанеля обдало резким запахом забродившего пива.