Под покровом ночи

      Бэкхен чувствовал, как Чанель смотрит на него, пока он уходит. Буквально ощущал едва заметное перемещение глаз вдоль затылка и спины, будто эти места слегка жжет. Возвращаться назад нельзя, нужно идти к машине. Ему казалось, что с каждым новым шагом должно стать легче. Но стоило кроссовку вновь опуститься на асфальт, как сердце, не выдерживая боли, резко упало вниз, к самым пяткам. Омега попытался сделать вдох, но вместо этого наружу вырвался рваный жалобный всхлип. Этот звук послужил спусковым механизмом, и в следующую секунду он уже не смог сдержать слез. Переполненный эмоциями и каким-то отчаянием, Бэкхен мертвой хваткой вцепился в сына и обрушился безутешным рыданием.       Омега еле смог дойти до машины, не видя практически ничего за мутной пеленой горячих слез, обжигающих щеки. Джехен держался недолго и вскоре присоединился к родителю, заходясь плачем от страха и слишком сильных объятий. Бэкхен сотрясался, прислонившись спиной к двери пассажирского сиденья и зарывшись носом в малюсенькое детское плечико. Отголоском сознания он понимал, что эта истерика в данном случае абсолютно неуместна, но ничего не мог с собой поделать. Этот парень, поцелуи которого с таким удовольствием принимал Чанель, был как две капли похож на единственного человека, принесшего ему очень много боли в подростковом возрасте. Он был точной копией До Кенсу ― омеги, с которым встречался его муж до их знакомства. Сцена в магазине напомнила ему день, когда Бэкхен, почувствовав в Чанеле своего истинного, решил признаться тому в чувствах. С трепещущим хрупким сердцем, полным внезапным чувством любви, он пошел к его раздевалке, в надежде поговорить. Но разговора не случилось: Бэк застал альфу, зажимающего Кенсу прямо у самого входа в раздевалку. До самого Чанеля дошло намного-намного позже, и тогда ему пришлось знатно побегать, чтобы добиться взаимности. Однако эта ситуация всколыхнула старые раны и старый потаенный страх, что Бэкхен окажется недостаточно хорош, и альфа вернется назад к прошлой любви.       Когда первая серьезная волна плача схлынула, омега огромным усилием заставил себя успокоиться. Слезы все еще текли, вдохнуть нормально не получалось, но он больше не мог себе позволить пугать Джехена. Горло будто сдавило, и произнести едва различимое: «тихо, тихо», оказалось настоящим испытанием. Бэкхен начал аккуратно раскачиваться из стороны в сторону, чтобы мерное движение слегка успокоило сына. В тайне он надеялся, что оно сможет успокоить и его тоже. Внезапно омега почувствовал себя невероятно одиноким и брошенным, словно разом растерявшим всю опору. Бэкхен планировал встретиться с Чанелем в магазине, чтобы тот смог обнять его и подарить защиту, чтобы все тревоги и пережитый стресс ушли. Но единственный источник поддержки предал его, и куда теперь идти? Что теперь ему делать? Ехать дальше в машине вместе и сделать вид, что ничего не случилось или наоборот, словно они незнакомы?       Джехен наконец-то перестал плакать, но все еще продолжал сильно сжимать ткань толстовки на папином плече и периодически всхлипывать. Бэкхен чувствовал, как оттягивается ворот и с одного края неприятно врезается в шею. Он мягко отцепил его ручки, по пальцу раскрывая маленькие ладошки, и развернул лицом к себе. Их взгляды встретились, и омеге показалось, что в этих блестящих от слез глазках сосредоточен весь его оставшийся мир. Бэкхен любовно убрал челку с детского лба и едва не разрыдался снова, ведь каждая черточка «мира» буквально кричала о том, кто его отец. Они с Чанелем так сильно похожи, что хочется выть. У Джехена есть даже эта чертова ямочка на щеке, которая проявляется во время улыбки, смеха или, как сейчас, плача, и его ушки топорщились явно сильнее, чем нужно. Скрепя сердце, омега принял стойкое решение попытаться довериться Чанелю и сохранить отношения, чтобы детство Джехена было счастливым настолько, насколько это возможно. ― Папа так сильно любит тебя, малыш, ты знаешь? ― глухим голосом произнес Бэкхен, продолжая едва заметно покачиваться.       К шаткому эмоциональному состоянию присоединилась тревога, ведь Джехен проснулся достаточно давно, но все еще не ел и даже не пил. Омега раздосадовано подумал, что все фрукты и баночки с питанием лежат в багажнике, а рыться в сумках с ребенком на руках проблематично. И воды практически у них не осталось, но альфочке обязательно нужно попить, особенно после слез. Бэкхен беспомощно оглянулся в сторону багажника, мысленно надеясь, что в салоне все же осталось что-нибудь, чем можно накормить Джехена. Может, в бардачке или еще где-нибудь все же найдется сок? ― Джехенни, давай поищем что-нибудь вкусное, что думаешь? ― разбавляя тишину разговором, продолжил Бэк.        В ответ он услышал одобрительное «угу» и решил действовать. «Пожалуйста», ― взмолился омега, открывая дверь автомобиля. Ему пришлось слегка присесть, чтобы суметь дотянуться рукой до кармана на спинке переднего сиденья. Пошарив в узком пространстве, Бэкхен облегченно выдохнул, зацепив подушечкой пальца картонный край упаковки. Коробочка бананового молока удобно легла в руке, и через секунду предстала перед заинтересованным взглядом Джехена, что наблюдал за каждым родительским действием. ― Что тут у нас, Дже? Хочешь немного бананового молочка?       Альфочка смерил цветастую упаковку разочарованным взглядом и скривился. Он недовольно замычал и попытался отстраниться, чтобы коробочка даже не думала приближаться к нему. Бэкхен поджал губы, ведь он так и знал, что Джехен начнет капризничать и отказываться от еды. Однако оставлять его голодным он в любом случае не собирался. Кое-как пробив тонкой трубочкой слюду, омега сделал вид, что пьет. Несколько сладких капель попали на язык, и Бэкхен подавил в себе рвотный позыв их выплюнуть, улыбнувшись. Единственное, что он не мог принять в родительстве, так это вкус детского питания, которое ему время от времени приходиться пробовать. ― Мм, Джехенни, оно такое вкусное, что папочка сейчас все-все выпьет, и тебе ничего не останется, ― омега сделал показательно блаженное лицо, чтобы сын точно не смог усомниться в его словах. Бэкхен приставил полосатую трубочку к детским губам, но альфочка все еще с недоверием смотрел на фруктовое молоко. ― Не хочешь? Хорошо, папочке больше достанется,       Бэк отвел молоко от лица Джехена ближе к себе, и результат не заставил себя ждать: ребенок тут же протянул руки к коробочке, произнеся простое и упрямое: «Дай!» Омега заметно расслабился, видя, как активно тянется фруктовый напиток из трубочки. Уже лучше, с одной задачей он разобрался. Но ночь темна и все еще полна ужасов и проблем, так что стоит двигаться дальше в этом ритме. Пока Джехен пил, омега напряженно огляделся. До него внезапно дошло, что тот альфа, который встретился ему в туалете, не мог просто так испариться, а, значит, ходит где-то здесь. Возможно, он стоит прямо за тем неосвещенным темным углом и наблюдает за ними. По затылку тут же прошла крупная дрожь. А если он не один?        Вокруг все замерло, даже ветер стих. Бэкхен вновь заметил в углу парковки старый пикап, что угрожающе отбрасывал красный свет неоновой вывески. Тот мерзкий альфа точно не может быть один. С ним в любом случае должен быть кто-то еще. И сколько их? Двое? Трое? Больше? Омега мысленно нарисовал себе человек восемь и содрогнулся от ужаса. Он должен срочно поторопить Чанеля назад, уже все равно на эту воду, лишь бы убраться отсюда. «Нужно позвонить ему!» ― возникла в голове мысль, и Бэкхен тут же поспешил к действию: омега аккуратно усадил Джехена в детское кресло, и хотя, тот отчаянно сопротивлялся и вырывался, он всеми правдами и неправдами смог пристегнуть его ремнем. ― Тише, Дже, посиди немного, ладно? Папе нужно позвонить, ― Бэк оставил поцелуй на его макушке и вылез из машины.       Омега быстро подошел к своему месту впереди и открыл бардачок. Несколько нервно порывшись в нем, он вспомнил, что пользовался телефоном совсем недавно, когда разговаривал с папой. Протянув руку между передних сидений, Бэкхен тут же нащупал гладкую поверхность смартфона. Он вернулся к Джехену, чтобы тот мог спокойно его видеть и дальше пить свое молочко. Омега приложил палец к сенсору, и телефон быстро разблокировался. Бэкхен принялся прокручивать список контактов, напряженно шепча под нос: «Пожалуйста, Чанни, ответь сразу!» ― Симпатичный малыш, ― раздался за спиной незнакомый голос.       Бэкхен чуть ли не подпрыгнул от испуга, роняя смартфон на землю. Он резко обернулся, чтобы увидеть обладателя голоса и, одновременно с этим, закрыть спиной Джехена. Ему пришлось задавить в себе желание зашипеть как разъяренная кошка.       Перед ним стоял худой угловатый омега, на вид лет восемнадцати, но выше самого Бэкхена сантиметра на три. Он показался Бэку болезненно худым и безумно уставшим, но в противовес этому на его лице были яркие живые глаза, густо и грязно подведенные черным карандашом. Парень одет в рваную черную майку, явно чужие военные штаны; на голове выжженные белые волосы с сильно отросшими корнями чуть ли не на половину всей длины, которые собирались у лица в сосульки. Однако больше всего привлекал внимание огромный красный ошейник с шипами и заклепками, закрывающий практически всю шею. Необычно, но вместо резкого запаха, который ожидался от человека с подобной внешность и, скорее всего, характером, было нечто очень нежное и цветочное. Бэкхену понадобилось несколько секунд, чтобы распознать в этом аромате чайную розу. Его крайне удивило, что этот омега даже не смотрел на него, а продолжал сверлить взглядом небольшое расстояние между рукой и боком, чтобы разглядеть Джехена. ― Сколько ему? ― монотонно поинтересовался он. ― Год и пять месяцев, ― на автомате выдал Бэкхен, все еще находясь в состоянии сильного напряжения, ― Кто ты такой и что тебе нужно? ― он старался звучать грозно и убедительно, надеясь сыграть на разнице в возрасте. ― Меня привлек плачь, и я подумал, что смогу помочь, ― омега наконец поднял глаза Бэка, ― Тебе нужна помощь? «Мелкий наглец», ― подумал Бэкхен, недовольно морщась от манер этого паренька. Он хотел сделать замечание, но быстро передумал. ― Как ты здесь оказался? ― он проигнорировал вопрос и задал свой, ― Ты один или приехал с кем-то? ― Отвечаешь вопросом на вопрос? ― фыркнул омежка, сложив руки на груди, ― С кем-то. ― Так, значит, это твой пикап? ― Бэкхен кивнул, указывая назад за спину собеседника. Он очень боялся услышать положительный ответ. ― Теоретически мой, ― он хмыкнул и вздернул проколотую бровь, ― Почему ты ревел? ― Были причины, ― процедил Бэк, поджав губы, ― Что ты от меня хочешь? ― Познакомь меня с ним, ― парень вытянул подбородок, подсказывая кто ему нужен. ― Зачем тебе знакомиться с моим сыном? ― настороженно поинтересовался Бэкхен, хотя самому сейчас очень хотелось спрятать его за семью дверьми. ― Просто интересно, ― омега пожал плечами, будто это самая очевидная и простая вещь, ― Он показался мне милым издалека, и теперь я хочу посмотреть поближе. ― Хорошо, ― Бэк сам не понял, зачем согласился, и уже ненавидел себя за это, ― Но сначала представься сам и расскажи, кто ты такой. ― Моё имя Ли Тэен, мне шестнадцать, ― отчего-то этот парень начал послушно рассказывать о себе, ― Я еду на этом пикапе вместе со своим дядей Реджином и двумя его друзьями: Хеншиком и Шиюн. Он должен отвезти меня к отцу, так что какое-то время я нахожусь с ними. Ты выглядишь напряженным, у тебя какие-то проблемы с моими? Прости, если ты нарвался на неприятности с ними то, по договоренности дяди с отцом, я не имею права в это влезать. Так что, я могу посмотреть на него? ― Я все не могу понять зачем тебе это нужно, ― протянул Бэкхен, все еще не решаясь сдвинуться с места, ― И я не уверен, что могу доверять тебе. Ребенок, твой дядя ― бандит, откуда мне знать, что ты сейчас не вытащишь нож из-за пояса и не навредишь моему сыну? ― То, что я омега тебе недостаточно? Бэкхен в ответ отрицательно покачал головой.       Тэен нахмурился, видимо, сам до конца не знавший, зачем ему все этого. Но юношеский максимализм взыграл в нем, поэтому он все-же решил стоять на своем. Наконец, приняв какое-то решение, омега достал из-за спины небольшой черный пистолет и безэмоционально протянул его старшему, словно это было не смертельное оружие, а что-то довольно обычное, вроде пульта или ключей. ― Держи, ― уверенно выдал он, тыкая рукоятью Бэкхену в живот, ― Теперь ты точно уверен, что у меня больше ничего нет. Дядя не позволяет мне подпускать противника слишком близко, да и я не люблю пачкать руки. А с ним надежнее. Бэк от шока не смог произнести ни слова, на автомате забирая пистолет из чужих рук. Под пальцами чувствовалось что-то шершавое, и только потом омега смог разглядеть, что это инициалы «Л.Т.» ― Ну? ― нетерпеливо произнес Ли тоном, будто бы Бэкхен задолжал ему крупную сумму денег. ― Как тебя… напомни? ― нервно произнес старший, чувствуя, как начинают потеть ладони. ― Тэен, ― Так вот, Тэен, познакомься ― это мой сын, его зовут Джехен и он альфа, ― Бэк огромным усилием воли заставил себя сделать шаг в сторону, чтобы дать Ли больше пространства. ― Приветик, Джехен, ― практически мяукнул омега, наклоняясь внутрь салона, ― Какой ты милый малыш.       Тэен широко улыбался Дже, а тот смотрел на него просто огромными глазами. Бэкхен почувствовал себя немного неловко, и невероятно удивился, когда альфочка протянул молоко в коробочке в сторону парня. Джехен был очень стеснительным, и обычно тяжело шел на контакт, но сейчас свободно «общался» с совершенно незнакомым человеком. ― На! ― четко произнес Дже, пытаясь трубочкой ткнуть в лицо нового друга. ― Ты делишься со мной? ― Тэен был очень тронут этим жестом. ― На! ― повторил Джехен, и между его бровей залегла морщинка: он устал держать молоко. Омега быстро припал к трубочке, втягивая совсем немного фруктового напитка. Ли на автомате облизнулся и одобрительно промычал: ― Очень вкусно, Джехенни, спасибо! ― Тэен легко рассмеялся.       Бэкхен понял, что такая реакция однозначно понравилась его сыну, ведь он начал без остановки протягивать пареньку свое молоко, чтобы тот сделал вид, что отпил. Дже заливисто смеялся каждый раз, когда Тэен вновь благодарил его. Наблюдая за этой странной идиллией, Бэк не мог расслабиться ― тяжесть смертоносного оружия в руках то и дело напоминала о себе. Он перевел тревожный взгляд на свои ладони: черная сталь холодом обжигала кожу, и хотелось выбросить его к чертовой матери, но он зачем-то продолжал держать. Для чего пистолет несовершеннолетнему ребенку? Неужели ему приходилось убивать в столь юном возрасте? Бэкхен сочувственным взглядом прошелся по весьма хрупкой анорексичной фигуре Ли, и его сердце болезненно сжалось. В открытой майке сбоку виднелись ребра, которые можно было без труда сосчитать. Тэену приносит столько радости обычный диалог с младенцем. Может, все дело в том, что его душа тянется к чему-то чистому и невинному? Чего нет у него самого? Прямо на глазах омега изменился и стал выглядеть, по ощущению Бэкхена, еще младше. ― Как давно ты с ними? ― спросил Бэк. ― С дядей? ― уточнил Тэен, оборачиваясь через плечо, ― Около года, а что? ― Да так, просто интересно, ― пожал плечами старший, мысленно отмечая про себя, что год — это не так много, и, возможно, этот паренек не так испорчен, как кажется на первый взгляд. ― Ты просишься на руки, Дже? ― омега был очень озадачен и смущен тем, что ребенок уверенно протягивал к нему ладошки и пытался за ухватиться за майку. Он нервно фыркнул и немного отстранился, ― Оу, молодой человек, Ваш папа мне этого не позволит.       Джехен, видя, что новый знакомый уходит, тут же запротестовал, недовольно мыча, а когда Тэен неловко сделал пару шагов назад, не зная, куда себя деть, и вовсе расплакался. ― Эй, ты чего, маленький? ― тут же встрепенулся Бэкхен, буквально впихивая пистолет обратно в руки Ли.       Он отодвинул Тэ в сторону, нагибаясь и залезая торсом в салон. Послышался щелчок карабина и возня, а вслед за ними тяжелый вздох и расстроенное всхлипывание. Бэкхен аккуратно разогнулся обратно, едва не задевая затылком потолок автомобиля. Джехен мертвой хваткой вцепился в его толстовку, чтобы в полной глубине передать папе свои внезапно расстроенные чувства. ― Тише, тише, малыш, ― Бэк гладил сына по спине, сам внутренне напрягаясь. Отвлекшись на пистолет, он совсем не понял, что произошло и из-за чего Дже начал плакать, ― Что случилось? Эй, ну же, Джехенни, успокаивайся. ― Я, ― неуверенно протянул Тэен. ― Что ты сделал? ― грубо перебил его Бэкхен, лицо выражало крайнюю степень гнева. ― Я… ― Ли беспомощно поднял руки, и в одной из ладоней до сих пор находилось оружие, ― Ничего… он просто начал плакать… Я не знаю…       Взгляд старшего омеги тут же зацепился за пистолет. Неприятное первое впечатление напомнило о себе, и Бэкхен внезапно очень разозлился. Омега сильнее прижал к себе Джехена, словно Тэен сможет навредить ему с этого расстояния. Он не знает, что на уме у этого мальчишки и проверять не хотелось. Вся его семья ― бандиты, судя по всему, опасные, и Ли мог набраться у них самого разного. Тэен мог ударить Дже, оскорбить. Думать об этом Бэкхену не хотелось. ― Убирайся, ― ровным тоном произнес старший, ― Просто уходи, ― Но, я же не хотел… ― эмоции Тэена стремительно менялись от раздражения до растерянности и стыда. Омега опустил глаза вниз и отошел еще на несколько шагов. Он обернулся через плечо, говоря едва слышное: ― Прости.       Ли медленно побрел обратно к своему пикапу, втянув голову в плечи. Со стороны казалось, что ему хотелось стать как можно незаметней, меньше, чем он есть сейчас. Бэкхен почувствовал к Тэену жалось и отвращение к себе из-за горячности характера. Стоило выслушать парня, может, правда ничего страшного не случилось. Ведь, если бы Ли действительно был маленьким засранцем с намерением сделать какую-нибудь гадость просто от скуки, то сейчас бы не выглядел так подавленно. Все-таки его внешность и окружение наводят на определенные размышления, в которых ни одного хорошего. Вдогонку своим мыслям, омега принялся осматривать хныкающего Джехена на предмет повреждений. Ребенок оказался полностью цел и здоров, лишь безумно расстроен, только непонятно чем. Бэкхен ощутил себя еще хуже, и мерзкое чувство не отпускало его. Захотелось окликнуть Тэена, но зачем? Пусть уходит, так спокойнее. ― Па...па, ― по слогам свозь плач звал Джехен, ― Па…па, ― Что такое, малыш, расскажи мне, ― омега нервничал, заглядывая сыну в глаза. Его не на шутку напугало такое поведение Дже. ― Па, там, ― альфочка попытался развернуться в родительских руках. Он отвел ладошку назад, то и дело сжимая и разжимая пальчики и показывая, что ему нужно. ― Па!       Бэкхен проследил взглядом направление ручки и застыл: она явно указывала на уходящего Тэена. Джехена так расстроило, что он прогнал паренька? Издалека тот выглядел более осунувшимся и совесть начала грызть омегу изнутри. Ли все еще совсем ребенок, и не стоило так резко с ним обращаться. Сердце тут же сжалось, и Бэкхену захотелось как-то сгладить ситуацию: ― Тэен! ― окликнул его Бэк. Тот, ощутимо дернулся, услышав свое имя, но позже очень осторожно обернулся. ― Иди сюда, ― старший одобрительно кивнул, приглашая ближе, ― Кое-кто тут требует твоего внимания. Тэен с опаской приблизился ближе. Он вернулся к машине Бэкхена, но все еще продолжал держать дистанцию в несколько шагов. ― Давай, я тебя жду, ― бодро произнес Бэк, перехватывая на руках завозившегося Джехена. ― Подойдешь ближе?       Омега видел, что Тэен не собирается идти, да и вообще, то, что он вернулся назад ― уже чудо. Ли даже не смотрел на него, потупив взгляд в пол. Сейчас он выглядел как школьник, которого родители поймали с сигаретой во рту: пристыженно и неловко. ― Тэен, я не должен был кричать на тебя, ― начал Бэкхен, сдерживая ожившего вновь сына, ― Мне жаль, что так получилось, но я думаю, ты сможешь меня понять, возможно, кода станешь старше и у тебя появятся свои дети,       Ребенок на его руках пытался чуть ли не всем корпусом развернуться, чтобы лучше видеть подошедшего Тэ. Он пытался всеми силами привлечь внимание к себе, но омега упорно не поднимал взгляд от асфальта. ― Джехен, прекрати сейчас же! ― Строго сказал Бэк, усаживая его по-другому, ― Не знаю, что с ним, просто с ума сходит, когда ты ближе подходишь, ― старший нервно хихикнул, ― Тэен, ты можешь отказаться, но, не хотел бы ты его немного подержать? Джехен обычно не ведет себя так, но, видимо, ты ему понравился, и он очень хочет познакомиться с тобой. ― Ты позволяешь это… мне? ― омега смотрел на него широко распахнутыми глазами. Предложение вызвало настолько нескрываемое удивление, словно перед ним был не младенец, а целый чемодан, переполненный золотыми слитками. Возможно, для него так и было. ― Это решение далось мне с трудом, но я все еще надеюсь, что быстро бегаю, а ты неуклюжий, ― Бэкхен фыркнул, отрывая Джехена от груди и вытягивая руки, ― Давай, Джехенни, будь умницей. ― Здравствуй, малыш, ― ворковал Тэен, тут же расплываясь в улыбке. Ребенок за секунду облепил его руками и ногами и уткнулся щечкой в плечо. ― Все, улегся сразу, ― произнес Бэкхен, слегка прихватывая пальцами крохотный носик.       Джехен весело взвизгнул и спрятал личико у младшего на груди. Тэен, словно под наваждением, прижал его голову ближе к себе. Находясь под впечатлением от детских эмоций, он даже не заметил, как приоткрыл рот. И Бэк, видя с каким трепетом Ли относится к его сыну, тепло выдохнул, понимая, что сделал правильный выбор.       Он вспомнил, что должен был позвонить, и обернулся к открытому салону. Встревоженный взгляд быстро бегал с места на место, но телефона нигде не было видно. Омега подошел ближе к двери, осматривая салон внутри, а позже и вовсе падая на четвереньки, чтобы заглянуть под машину. «Черт, да где же этот чертов мобильник?!» ― ругался Бэк себе под нос, пока не обнаружил устройство под автомобилем, которое лежало ближе к передним колесам. Заметить его помог внезапно загоревшийся от уведомления экран. «Как же тебя достать?» ― мучился Бэкхен, вытягивая руку вперед до самого плеча. Подушечки пальцев беспомощно скребли по холодному асфальту, но безрезультатно. ― Не достать, ― вынес вердикт омега, поднимаясь и отряхивая пыльные колени. ― Что ты ищешь? ― поинтересовался Тэен. ― Мой телефон сейчас под машиной, а мне срочно нужно позвонить, ― Бэк хмурился, думая, как ему лучше поступить и что дальше делать. ― Оу, я бы предложил свой, но дядя не разрешает мне пользоваться им, когда я один. Боится, что я буду переписываться со всякими альфами, ― Ли пожал плечами и вновь перевел внимание к Дже.       Бэкхен на это заявление нахмурился еще больше, так и хотелось спросить: «Ребенок, тебя, что, волки воспитывают?» Однако решение у всей этой ситуации одно: идти туда самому. Омега сам себе кивнул, соглашаясь с мысленным предложением, и уже хотел протянуть руки, чтобы забрать сына из чужих объятий, но вместо этого содрогнулся от ужаса: истошный крик боли оглушил всю парковку. ― Чанель, ― еле шевеля губами, прошептал Бэкхен. ― Дядя! ― одновременно с ним вскликнул Тэ. ― Черт, черт, черт! ― омега бледнел на глазах, стремительно теряя краску на лице, ― Черт! ― он спрятал лицо в ладонях, продолжая повторять одно и тоже слово. ― Что такое? ― спросил Тэен, протягивая к нему руку. Дотронуться до старшего он так и не решился, поэтому ладонь висела в воздухе, ― Эй, ты чего? ― Там мой муж! ― не сдерживаясь, выкрикнул Бэкхен, пугая рядом стоящего Ли, ― Что мне делать?! А если это его крик?! ― Наверное глупо это говорить, но… иди к нему! ― уверенно произнес Тэ, ― Проверить иначе не получится. ― Я же не могу уйти туда с Джехеном! ― продолжал паниковать Бэк, ― Да что сегодня за ночь такая?! ― Эй, все нормально, я побуду тут с ним, ― Тэен сделал максимально убедительное выражение лица, ― Я обещаю тебе, что не причиню ему вреда. К сожалению, кроме него я не могу тебе ничего дать… ― он виновато потупил взгляд, но тут же вскидываясь с радостным: ― А нет, могу! Ли вытащил из-за пояса спрятанный пистолет и протянул его Бэкхену, совсем как некоторое время назад. Омега был невероятно горд своей идеей и широко улыбнулся. ― Вот, возьми! С ним тебе будет легче! ― Но я совсем не умею стрелять, ― растерянно отозвался Бэк, все же забирая оружие из его ладоней. ― Тебе не нужно, главное, чтобы противник его видел, а ты уверенно держал, ― наставлял Тэен, то и дело кивая головой, ― Давай, ты справишься. Нагретая теплом чужого тела сталь казалась ядовитой. Бэкхен с силой сжал пальцы рук, вымещая на пистолете весь свой смешанный поток эмоций. Он выдохнул, собираясь с мыслями. ― Если с Джехеном что-то случится, то я убью тебя, ― на одном дыхании выдал Бэк, встречаясь с собеседником взглядом, ― Обещаю, я сделаю это. Все-таки пистолет у меня, ― омега помахал им в воздухе и развернулся в сторону магазинчика. ― Иди, спаси своего мужа, ― уверенно выдал Ли, подбадривая старшего своими словами. ― Дже, папочка должен уйти ненадолго за твоим отцом. Я люблю тебя, ― Бэкхен отчаянно прижался губами к детскому лбу, как в последний раз. Прощание прервали звуки выстрелов и треск разбитых стекол. Времени больше нет.       Он за пару секунд обогнул машину и двинулся на отчетливый звук борьбы. Сначала Бэк почти бежал, но чем ближе омега подходил к очагу события, тем тяжелее было занести ногу вперед для нового шага. Первая, вторая бензоколонка стремительно остались позади, а вот за третьей его ждала неизвестность. Он остановился, нерешительно сжимая оружие в руках. Там ли Чанель? Стоит ли идти дальше? Краем уха Бэкхен услышал болезненный стон. Голос показался знакомым и родным, от чего даже сердце сразу забилось чаще. «Чанель там», ― подсказывало нутро, и омега не смел ему сопротивляться.       Он пригнулся и медленно подкрался к стойке с шлангами, подающими бензин, которые обычно до безобразия иронично называют пистолетами. Омега спрятался за колонной и практически не дышал, чтобы его ни в коем случае не заметили. Бэкхен спрятал пистолет за пояс, накрыв сверху толстовкой. Схватившись крепко пальцами за холодный металл, он никак не решался взглянуть на происходящее. Омега отчетливо слышал удары и хриплые рыки, как один все время бьет, а другой сопротивляется изо всех сил. Бэк буквально молился, чтобы Чанель был первым вариантом. «Пожалуйста, пожалуйста», ― шептал омега, наконец набравшись храбрости и два заметно выглядывая. Лучше бы он не решался. Что-то очень громко прозвучало, и Бэкхен только через мгновение понял, что это звук его вдребезги разбившегося сердца. Картина, развернувшаяся перед его глазами, разом лишила всех сил: Чанель лежит, то и дело съезжая ногами по асфальту в попытке подняться, он плотно закрывает верхнюю часть лица руками и тяжело дышит сквозь зубы. А над ним склонился кошмар омеги наяву, и пытается большими пальцами выдавить альфе глаза. «Чанни», ― не веря выдохнул Бэкхен, наблюдая за всей сценой. ― Что, тварь, может, скажешь мне где он? ― мерзко хихикая, выдал тот самый мужик, которого Бэк видел в туалете. ― Я все равно найду его, а тебе без глаз будет ой как непросто оказаться быстрее меня. ― Никогда, сука! ― выплюнул Чанель, изворачиваясь и пихая обидчика локтем в живот.       Загорясь яростью, Пак налетел на него с кулаками, пытаясь выбить из противника весь дух. Он наотмашь бил кулаками куда придется, абсолютно не видя ничего перед собой. Но стоило слегка выдохнуться и потерять темп, как практически сразу пропустил удар. Не успел он сделать вдох, как быстрый кулак с кастетом на два пальца с размаху прилетел в лицо. Острые края коротких шипов оставили глубокий порез, едва не задев глаз и не раскрошив кость скулы. Брызнула первая настоящая кровь, которая подогрела общее бешенство. Они чуть ли не рычали, как дикие звери, сцепившись руками и сверля друг друга взглядом.       Не выдержав напряжения, Чанель слегка отвернулся в сторону, и первое что он увидел ― испуганное, полностью белое лицо Бекхена, чуть больше, чем на половину выглядывающее из-за бензоколонки. Они встретились глазами, и Пак прочитал по губам супруга беззвучное: «Чанни». Находясь в состоянии страха и разом усилившейся тревоги, альфа ослабил хватку, чем и воспользовался соперник. Он повалил Чанеля на асфальт, буквально усаживаясь сверху. Держа в руках воротник куртки, он раз за разом бил его кулаком в лицо, намеренно пытаясь задеть рану на щеке, чтобы было больнее.       Бэкхен с ужасом наблюдал, как безвольно отлетает голова его единственной любви, и неожиданно для самого себя всхлипнул. Испугавшись собственного громкого звука, он на автомате зажал рот руками и спрятался за колонной. Омега сжался и уткнулся лицом в колени, не теряя надежды остаться незамеченным и не обращая внимание на то, как стремительно намокают от слез джинсы, как оправа очков врезается в переносицу. Он так сильно облажался. ─ Тихо! ― рявкнул чужой голос, ― Это ты, прелесть? ― усмехаясь, произносит альфа, ― Тебе стоит меньше тревожиться, я чую тебя отсюда. Ты подумал над предложением стать пьяной вишней? Бэкхен слышал звуки борьбы, словно Чанель пытается что-то сказать, но ему зажимают рот. ― Выходи, и я подумаю, обижать тебя или нет, ― в его голосе гордо звучали ноты победителя, ― Не хочешь? А у меня тут есть кое-что очень важное для тебя. Твой ненаглядный муженек, пока еще живой, ― он смеется. Возня и громкое: «Ах ты, сука!» нарушают гробовую тишину. ― Бэкхен, не смей! ― кричит Чанель, которому удалось ненадолго освободиться, укусив обидчика за руку, ― Беги, умоляю! ― Значит, он и правда здесь? Как интересно, ― растягивая слова, произносит альфа с запахом самого дешевого пойла, ― Послушаешься, принцесса, и он умрет. Ну же, выходи, прелесть, иначе я буду причинять боль твоему ненаглядному. Например, отрезать по одному пальцу, что думаешь? ― послышался отчетливый лязг металла, ― Предлагаю обмен: ты идешь ко мне, а его я отпускаю. Даю тридцать секунд на размышления. Не возражаешь, если я начну считать? Раз, два, три,…       «Четыре, пять…», ― каждый счет для омеги был словно удар молотком по голове. Бэкхен утопал в панической атаке, совершенно не зная, что ему делать. Выходить просто так очень глупо, и, наверняка, смертельно опасно. Это была классическая ловушка, чтобы по итогу убить обоих, но какой у него есть другой выход? Звать на помощь совершенно некого, Чанель наверняка уже растратил все силы и не справится сам. Бэкхен в шоке смотрел на свои ладони, мысленно крича: «Все это не со мной, это чей-то кошмарный сон. Так не бывает!» ― Не смей! ― вновь истошно кричит Чанель, ― Я люблю тебя! И Джехена безумно! Вспомни и беги! Глухой звук удара, и следом за ним болезненный стон. ― Мило, правда, птенчик? ― гаденько посмеивается мужчина, ― Есть что-то даже романтичное, учитывая, что это его последние слова. А кто такой Джехен? Неужели сыночек ваш? ― он фыркнул, словно это что-то сюрреалистичное, ― Если это правда, то, мерзость, пацан умрет вместе с отцом, а мы с тобой родим нового, своего! Кстати, у тебя осталось: двадцать семь, двадцать восемь… ― Стой! ― выкрикивает Бэкхен, выходя из-за бензоколонки с вытянутой на автомате рукой, ― Я… Я согласен! Омега жадно разглядывает взглядом мужа, с болью видя разбитое в кровь лицо. Чанель обездвижен душащим захватом, и у самого горла приставлен поблескивающий в неоне нож. ― Согласен на что? ― ухмыляется альфа. ― Поменяться с ним местами, ― Бэк уверенно смотрит ему в глаза. ― Нет, нет, так не интересно, убивать тебя я сразу не буду, если ты понимаешь мой прямой намек, ― мужчина заинтересованно оглядывает омегу, ― Настолько любишь его, что готов пойти со мной? Бэкхен с трудом ловит слегка расфокусированный взгляд Чанеля и шепчет ему одними губами: «Доверься мне». ― Да! ― вслух произносит Бэк, ― Хочешь посмотреть, что тебе достанется? ― задавив в себе рвотный позыв, омега заставил себя принять игривый вид и закусить губу, резко меняя поведение. ― Так быстро передумал? ― увлекаясь новой игрой, спрашивает альфа. ― Может и так, ― Бэкхен хватается тонкими пальцами за собачку на толстовке и медленно тянет ее вниз, останавливаясь на середине живота, ― Дальше? ― Отрезать ему ухо? ― вскидывая нож, отвечает мужчина, пожирая омегу масляным взглядом. ― Сам как думаешь? Дальше? ― Я знаю, чего ты так сильно хочешь получить, ― шепчет Бэк, понижая свой голос до сексуального тембра.       Омега старается изо всех сил не смотреть на Чанеля, чтобы не сбиться с пути. Он и так краем глаз видит его растерянный взгляд. Бэкхен полностью скидывает с себя толстовку, оставаясь в одной тонкой футболке. Соблазнительно ведя ладонью вниз по животу, омега тянется к полам белой ткани. Однако вместо голой кожи альфа видит перед собой угрожающее дуло пистолета. ― Чертову пулю, ублюдок! ― омега наводит оружие прямо на его лицо. ― Я знал, что ты не так прост, строптивый настолько, что я уже возбуждаюсь, ― он смеется, запрокидывая голову, ― Бросай пушку, иначе этот дохлик точно умрет. Воткнуть нож я успею в любом случае раньше, чем ты решишься выстрелить. И я не шучу. ― Я убью тебя раньше! ― рычит Бэкхен, щелчком снимая блокировку.       Омега замечает, что Чан пытается до него как-то достучаться. Наконец поймав взгляд, Пак указательным пальцем показывает, что выстрелить нужно в руку с ножом. «Сюда», ― безмолвно произносят пухлые губы, неощутимо нажимая на чужую ладонь. Бэкхен видит все его попытки, но не может себе этого позволить. Он не может промахнуться, иначе пуля заденет Чанеля, и тогда смысла во всем этом не будет. А вдруг омега случайно убьет его собственными руками? Если это произойдет, то он застрелится следом. ― Твое раньше случится быстрее, чем настанет рассвет? ― раздраженно ворчит нападавший, ― Я снова начну счет, если ты не против. Иначе с места тебя не сдвинешь: раз, два...       Бэкхен взрывается, и, психанув, выстреливает. Нажав на курок, он тут же закрыл глаза и даже не видел, куда прицелился. Пуля свистит, обидчик воет от боли, и омега с облегчением понимает, что попал куда нужно. Он радостно открывает глаза и первое что видит: кровавый фонтан, бьющий из мужской стопы. Счастливо улыбаясь, Бэкхен переводит взгляд на супруга, но улыбка быстро сходит, и уже через секунду слабеет все тело: он замечает деревянную рукоять охотничьего ножа, торчащую из-под ребра Чанеля. Лезвие воткнулось целиком до упора, разрезая бок. Раненный мужчина отбросил от себя бледного Пака и начал отходить назад к магазинчику. Хромать тот долго не смог, поэтому, рухнув на землю, тяжело пополз к разбитым стеклянным дверям. Бэкхен истошно закричал, видя, как падает Чанель. Он кинулся к нему, выкидывая пистолет и ловя его голову в нескольких сантиметрах от асфальта. ― Бэкхенни, ― хрипло шепчет альфа, чувствуя тепло родных рук. ― Боже мой, Чанни, Чанни, ― захлебываясь слезами, звал омега, ― Слушай меня, ладно? Не закрывай глаза, ― он отчаянно целовал все его лицо, чувствуя на губах яркий металлический вкус, ― Пожалуйста, смотри на меня, Чанни! Чанель исполнял его просьбу, собирая по телу остатки сил. ― Сейчас, потерпи немного, ― рвано выдыхая и всхлипывая, попросил Бэк, собираясь духом. Он закрыл глаза и резко вытащил нож из тела альфы, тут же зажимая рану пальцами. Ладони в секунду окрасились насыщенным бардовым цветом, и Бэкхену становилось физически больно от каждого болезненного стона или хрипа супруга. ― Тише, тише, родной, ― чувствуя кожей липкую, практически горячую жидкость, ― Сейчас все будут хорошо, ― омега плакал, едва веря собственным словам, ― Сейчас мы поедем домой, в машине нас ждет Джехен, он так сильно скучает по отцу, знаешь? ― Бэк издает звук ― что-то среднее между смехом и всхлипом. Омега прижался головой к груди Чанеля, заходясь новой волной плача, но уже от облегчения: сердце все еще билось. ― Давай, Чанни, ― шумно вдохнув воздух, произнес Бэкхен, ― Давай поднимемся? Помоги мне спасти тебя. ― Оставь меня, Бэкхен, ― глухо отвечает альфа, ― Со мной все кончено, но в машине тебя ждет наш ребенок. Там, в магазине, огромная змея, размером с целый дом, на моих глазах сожрала человека. Бэкки, я тебя умоляю бежать со всех ног, бежать и не оглядываться. Ради Джехена, ради нашей любви, ради меня. Иначе мы умрем вместе. ― Не бросай меня, пожалуйста, я хочу быть рядом, ― перебивает его омега, не желая слушать дальше. Он утыкается лицом рядом с окровавленными руками, ― Я не выживу без тебя, я не умею жить один! ― Ты справишься, родной, ради Дже, уезжай и живи дальше, ― его голос звучал все тише с каждым словом. ― Нет, нет, я не хочу слышать этого! Не говори этого, иначе мое сердце остановится!       К безутешному плачу присоединилось раскатистое шипение. Бэкхен в страхе поднял взгляд, и стая колючих мурашек спустилась по спине: из темноты магазина показалась гигантская змеиная голова. Синяя чешуя переливалась всеми оттенками радуги, чуть ли не подсвечиваясь изнутри. Раздвоенный язык ковром вываливался на пыльный асфальт, пробуя на вкус размазанные пятна крови. Следуя бордовой дорожке, он уткнулся в отползающее тело альфы с простреленной ногой. Змея одобрительно зашипела, раскрывая широко челюсть и обнажая зубы. Клыки тут же впились в человеческое тело, и под истошный крик потащили добычу внутрь магазинчика. Тонкая кожа стиралась об острый гравий, оставляя за собой плотный кровавый след. ― Я ни за что тебя здесь не оставлю! ― Выкрикивает Бэкхен, на чистом адреналине поднимая Чанеля с земли, ― Черт, что это за тварь?!       Они вдвоем ковыляли в сторону машины. Альфа постоянно спотыкался о собственные ноги, передвигаясь совсем без сил. Омега был готов нести его буквально на руках, но лишь активно подталкивал вперед, ободряя теплыми словами. Когда Бэкхен наконец-то увидел знакомый серый корпус их автомобиля, он тут же крикнул: ― Тэен! ― омега на автомате вытягивал шею, чтобы видеть лучше, ― Тэен, мне нужна твоя помощь! Срочно!       Подойдя ближе к машине, Бэк наконец-то заметил младшего: тот завороженно рассматривал детское личико, а Джехен прижимал ладошки к его щекам. ― Тэен! ― снова зовет Бэкхен, и его голос снова срывается, ― Тэен, пожалуйста!       Мальчишка наконец-то услышал зов о помощи, и растерянно оглянулся. Он увидел Бэка, по локоть в крови, и едва живого альфу в его руках. Задворками сознания Ли отметил, что мужчина невероятно красив внешне. ― Тэен, помоги мне затащить его в машину! ― тяжело дыша, просит омега. ― Сейчас! Омега быстро опускает Джехена в салон, усаживая наспех в кресло и тут же закрывая дверь. Он за мгновение оказался рядом, подхватывая ношу Бэка с другой стороны. ― Что с ним? ― растерянно спросил Тэ, помогая вести альфу. ― Чанель ранен, ― снова проливая слезы, отвечает старший, ― Тэен я не знаю, что мне делать! Он умирает! ― Тихо, не паникуй! ― прерывает его Ли, ― Сейчас мы посадим его на переднее сиденье и перевяжем чем-нибудь. Жить будет, ― он кивает, чтобы придать уверенности словам, ― А где дядя и остальные? Они?       Бэкхен отрицательно качает головой, а Тэену не хватает духу произнести это вслух. Его губы дрожат от подступающего плача, но он не разрешает себе истерику. Они чудом дошли до машины и смогли затащить Чанеля внутрь. Бэкхен приказал Ли достать любую вещь из багажника, пока он сам будет пережимать рану руками. Он не позволит чужому завладеть жизнью супруга даже на секунду. Это оказалась какая-то новая дорогая футболка, но сейчас это не имело значения. Самое дорогое сейчас утекало из-под пальцев дорожкой свежей крови. ― Чанни, я сейчас уберу руки, чтобы перевязать тебя, пожалуйста, говори, говори сколько сможешь, чтобы я слышал тебя! ― Бэкхен обернулся к младшему: ― Тэен, последи за Дже, ладно? Чан, Тэен ― это мой новый знакомый, он милый омега и очень нравится нашему ребенку. ― Не удивлен, что мой сын уже увлечен каким-то омегой, ― Пак слегка улыбнулся, обнажая окровавленные зубы, он закашлялся, выплевывая несколько красных капель на подбородок, что тут же были любовно стерты Бэком, ― Мой мальчик, ― выдохнул альфа, ― Бэкки, как он себя чувствует? ― Сейчас я тебя перевяжу, и сам посмотришь, ― Бэкхен едва ли не плакал, слыша в ответ осознанную речь, ― Сейчас на счет три уберу руки: раз, два, три!       Пальцы заменил плотный голубой хлопок, впившийся в кожу вокруг раны. Он стремительно намокал, и по светлой ткани расползался огромный бардовый след. Закончив с перевязкой, омега схватил ладонями бледное лицо супруга и приник к сухим губам. Бэкхен вложил в этот поцелуй всю свою боль, пережитую за эту бесконечную ночь. Он почувствовал на пояснице руку альфы, которая попыталась его приобнять, но тут же без сил рухнула вниз. ― Тише, тише, экономь силы, родной, ― ласково шептал Бэк, поглаживая грязными пальцами разбитые щеки, ― Едем домой, любовь моя, ― омега снова прижался губами на несколько секунд, и потом обратился к Тэену.       Ли стоял недвижим, сильно прижимая к себе младенца. Напуганный Джехен на удивление был очень тихим, и практически не шевелился, рассматривая папу огромными глазами. ― Джехенни такой сильный малыш, ― произнес Тэ, нарушая тишину. ― Я горжусь им, ― ответил Бэк, с вновь увлажнившимися глазами, ― Поедешь с нами? ― Нет, Бэкхен, я останусь здесь. ― Зачем, Тэен? Мы единственные, кто остался в живых. Там внутри нечто пожирает все, что движется. Оно сожрало… ― омега запнулся на середине фразы, ― Тэен, ты нужен мне, нужен Джехену, пожалуйста, не бросай меня. ― Прости, Бэкхен, я не могу, ― Ли отрицательно качал головой. ― Можешь, знаю, можешь, я не справлюсь один! ― У нас нет выбора: твоя судьба ехать, моя ― остаться, ― он подошел ближе и передал Дже родителю, ― Ты должен справиться ради них обоих. Прости, Бэкхен, и прощай, ― сказав это, Тэен быстрым шагом ушел в сторону развалин магазина, чтобы его невозможно было догнать. ― Бэкки, ― раздалось тихое из салона. ― Мы справимся, Джехенни, все вместе, ― омега сильнее прижал ребенка к груди.       Он вернулся в салон, предварительно пристегнув Чанеля, и занял водительское сиденье. Омега сдвинул кресло немного назад, чтобы усадить сына на коленях и тоже пристегнуть его ремнем. ― Едем домой, мальчики, ― глухо произнес Бэк, трогаясь с места.       Омега быстро выехал с парковки, плавно разгоняясь на трассе. Они ехали в полной тишине, и Бэкхену казалось, что он оглох и это все неправда. Он то и дело кидал тревожные взгляды на едва живого супруга, но Чанель сразу ловил его взгляд, и от этого становилось легче. У них появился шанс. Бэк поправил зеркало заднего вида, в котором сверкнула пара желтых глаз в синей чешуе, и сильнее вдавил педаль газа. Шины взвизгнули, делая новый резкий оборот и оставляя черны кривые следы.       Всюду пустынно и безжизненно, помимо трассы вокруг не практически ничего: ни столбов, ни знаков, ни растений, ни звезд. Лишь серый холодный песок и густое черное небо, которое, по ощущениям становится все ближе и ближе к земле и грузом давит на плечи. Они словно ехали по гигантской беговой дорожке: вроде бы двигались вперед, но пейзаж оставался на месте. Бэкхен неуютно поежился и обеспокоенно спросил: ― Чанель? ― Я в порядке, ― едва слышно отзывается альфа, ― Едем прямо. ― Черт, ― несдержанно выругивается омега, сильнее сжимая руль.       Он пытается спокойно вести машину с ребенком на коленях и при этом контролировать состояние Чана. Но сделать это не так просто: Джехен не сидит на месте и пытается выбраться, достать до мигающих на панели кнопочек, до коробки передач, до всего, чего сможет дотянуться. Однако из-за коротких ручек малыш не может ни за что ухватиться, и от этого сильнее нервничает и больше ерзает. ― Дай мне его, ― тихо просит Чанель, видя мучения Бэкхена. ― Нет, ты ранен! ― тут же протестует омега, перехватывая одной рукой Джехена поперек, чтобы тот ничего не трогал. ― Бэкхен, ― серьезно произносит альфа, ― Дай мне сына, ― он смягчается, ― Пожалуйста, Бэкхенни.       Омега слегка поворачивается в сторону мужа, и в его глазах видит что-то такое, от чего из груди исчезают последние осколки раненого сердца. Он осознает, что выбора у него нет и исполняет просьбу. Бэкхен резко тормозит прямо посередине дороги. Мягкий щелчок ремня безопасности, и Бэк пытается аккуратно переместить младенца к нему на колени.       Чанелю так сидеть больно, поэтому он скатывается по сиденью вниз, облокачиваясь затылком на ледяное оконное стекло. Совсем как в начале пути, только теперь они поменялись местами. ― Эй, маленький силач, ― воркует альфа, укладывая сына на груди, и тут же морщится от резкой боли. От этой возни они даже не заметили, что ножка Джехена сбила повязку на боку, и теперь ничего не мешает крови течь раны на дорогую обивку черных сидений. ― Чан, нет! Отдай мне его назад, тебе больно! Бэкхен суетливо протягивает руки к ребенку, но альфа не дает ему ничего сделать. ― Едем дальше, Бэкки, давай, ― Чанель кивнул, прикусив губу от мучительной агонии, раздирающей половину тела, ― Все нормально. ― Пожалуйста, скажи мне, если тебе станет хуже, не смей молчать! ― Бэкхен бросил на них еще один тревожный взгляд и повернул ключ зажигания.       Джехен был очень доволен долгожданной встречей с отцом: малыш жался к нему, пытался ухватиться за нос, что-то активно лепетал. Чанель от этого настолько растрогался, что не переставал улыбаться, мягко поглаживая щечку сына окровавленными пальцами. ─ Малыш, смотри, что у меня есть,       Альфа тянет замок куртки вниз и из внутреннего кармана вынимает что-то серебристое и привлекательно шуршащее. В слабых руках появляется тонкая упаковка детского печенья, и Чанель пытается ладонью прикрыть нарисованную мордочку львенка, испачканную в крови. ─ Оно сломалось, ─ виновато произносит Пак, позволяя сыну забрать из пальцев любимую сладость. Младенец, радостно взвизгивая, сразу потащил ребристый край в рот и слегка дернулся, когда со стороны водительского сиденья слишком громко всхлипнул Бэкхен. ― Джехенни, обещай отцу, что вырастишь большим и сильным альфой и будешь всегда защищать своего папу, ― шептал Чанель, ― Чтобы я мог гордиться тобой. ― Отесь! ― радостно отзывался ребенок, совершенно не понимая, что от него хотят. ― Да, малыш, я твой отец, помни об этом.       Бэкхен с замиранием всех внутренностей внимает каждому слову, каждому звуку. Тревога нарастает от их тихого диалога и достигает своей кульминации, когда он внезапно осознает: Чанель прощается. ― Не смей, не говори этого! ― не своим голосом произносит омега, ― Ты будешь жить, долго жить! Ты обещал, что мы вместе погуляем на свадьбе Джехена, не смей оставлять меня!       Бэк чувствует, как вновь горячие волны слез переливаются через край века. Они слегка цепляются за ресницы и оставляют мелкие капли на внутренней стороне очков, прежде чем грузно упасть вниз и обжечь щеки. В историке он отпускает руль, хватается за ледяные ладони супруга и ловит его переполненный любовью взгляд, черные глаза напротив так же полны слез: ― Я люблю тебя, Бэ…       Голос стихает на середине фразы, и Бэкхен видит самую страшную картину в своей жизни: стеклянные неживые глаза, рот приоткрыт, и по подбородку течет тонкая бардовая струйка, забирая с собой остатки жизни Чанеля, самые последние крупицы. Джехен тихо лежит на его груди, слюнявя край упаковки печенья и приложив испачканную ручку к самому сердцу, которое больше не бьется. К сердцу, которое так и не услышало в ответ: «Я люблю тебя, Чанель». Рваный вдох. Вспышка света. Громкий гудок и сменяющиеся картинки. Темнота.