Love Is A Bitch

Ли Вэй Минчжу врёт, когда ведёт себя так, словно не пребывал в ужасе. Были жестоко убиты многие посредники из его клана, а их трупы будто специально выложены напоказ. А сейчас он узнал, что Хуэн, его правая рука, был убит, что на нём содрали кожу в некоторых местах, и рядом оставлена зловещая записка его же кровью: «Ты следующий». После этого он на взводе бросился в машину, приказывая ехать в отель, мысленно внушая себе, что ему не нужно бояться Чонгука, что всё преимущество на его стороне. Ведь Чон попадёт в его ловушку, как Минчжу и планировал.

***

Чимин в очередной раз блюёт в унитаз, после издав мучительный стон. Голова раскалывается, в районе висков тупая боль давит на глаза. — Вы там вообще собираетесь мне нести таблетки, а? — измученно проворчал омега в сторону двери из ванной. Недовольный Лин вошёл туда, протягивая ему целую аптечку. — А запивать мне что, водой из толчка? — раздражённо мямлил Чимин. Бета сжал кулаки, нервно ступая обратно в сторону маленького холодильника, доставая оттуда бутылку воды, всё время что-то бурча: — Ух, какая ж противная сучка… неужели у него реально муж есть? — Ну, — поддержал его другой, — как его вообще можно терпеть?.. — Я вас слышу, ушлёпки! — вскрикнул Чимин, а после вновь осквернил унитаз. — Какого хера эта истеричка всё утро загрязняет канализацию? — изогнул бровь Хан, которого не привело в восторг пробуждение с утра от требований пленника о лекарствах. Чимин демонстративно громко откашлялся, как в новом приступе извергся. Видимо, не нужно было на пустой желудок выпивать в один рот целую бутылку. Поэтому-то сейчас и расплачивается. — Пс-с, Цзян, — шепнул Лин, в то время как Чимин уже переместился на кровать, — а ты не думаешь, что он… ну… это… Он нелепо двигал руками, изображая какой-то круг перед собой, однако его напарник глупо моргал, не понимая его. — Он раздражён, сучковат больше обычного и невыносимо бесячий… — Его обычное описание, — фыркнул Хан, слушая разговор тех двоих. — А ещё его рвёт… Да беременный он! — наконец напрямую сказал Лин. Все в холле застыли, как и сам Чимин в соседней комнате, услышавший его слова. В голове судорожно прокручивались воспоминания о последней течке, а сердце заходилось бешеном темпе. «Нет-нет-нет… Этого не могло произойти… Чонгук же не… он не мог…» — мысли спутывались, но омега не мог вспомнить подробностей. Не мог вспомнить, сдержал ли альфа свой хер при себе, или нет. Беты о чём-то между собой спорили, видимо, продолжая эту тему, а до Чимина словно через вакуум доходил глухой звук. Он положил ладошку на живот, в страхе съёживаясь в мягком одеяле. Омега действительно надеялся, что это лишь глупое предположение похитителей, но то, как его мутит, заставляет в ужасе трястись. Он не знал, что будет с ним дальше, и, честно, если что, то он готов был смириться со своей смертью… но не со смертью своего малыша. И бутылка алкоголя, что ночью он выпил в порыве злости, горя и безысходности, весьма усугубила ситуацию. То, что ему нужно сейчас, чтобы унять дрожь и выбить из головы дурные мысли и предположения — тест. Только сейчас в нём смысла не было: нужно было подождать ещё пару дней. И эти дни Чимин бродил сам не свой, всё смотрел в окно, пытаясь понять, в каком городе Китая он находился. Аппетита не было совсем, но он впихивал в себя еду, заставляя себя мыслями о, возможно, зарождающемся внутри ребёнке. Ни с кем, на удивление личной охраны, он не пререкался, вёл себя тихо и спокойно. Только вот через три дня решил начать действовать. Подлизаться и выпросить то, что ему нужно было, у кого-то из своих горе-охранников оказалось проще, чем Чимин думал. Он просто закатил очередную истерику: — Долбоёбы, — фыркнул он, — вам же прилетит от босса, если он узнает, что вы отлыниваете от своих обязанностей — а он узнает, поверьте! — Покупать тебе странные и подозрительные штуки не входит в наши обязанности, — нахмурился Цзян, поглядывая косо на расшумевшегося с утра омегу. Тот демонстративно сложил руки на груди и вздёрнул носик. — Вот, значит, как? Что ж, тогда я самолично установлю вам ваши обязанности, придурки! Сходите и купите мне блядскую коробочку с этим рисунком, иначе я за себя и за ваши нервы не ручаюсь! — он агрессивно потряс рисунком на бумажке, чтобы лишний раз, на всякий случай, не в водить охранников в заблуждение и не вдаваться в подробности про тест для беременности. Беты недовольно бурчали, с неохотой, но всё же оставили Чимина с вечно молчаливой стражей у входа снаружи и внутри. Хана не было, чему омега был бескрайне рад: этот сукин сын точно что-то да просёк бы, в отличие от этих идиотов. В следующий момент всё случилось слишком быстро и суматошно. Только тест проявил результат, и Чимин затаил дыхание, в номере с громким хлопком двери послышался крик Минчжу, и уже через секунды он оказался на входе в ванную, где пленник смывал что-то в унитаз. — Что это было?! — Мне посрать нельзя? — сощурился Чимин, но трясущиеся руки его выдавали, а взгляд предал: метнулся к упаковке теста на беременность у раковины. Глаза Минчжу последовали туда же, и он вытянулся в лице. Оба быстро кинулись к коробке, но альфа оказался быстрее, схватывая упаковку и с силой отшвыривая Чимина на пол. — Ого, — только и смог выдохнуть Ли Вэй, взгляд с опасным огоньком обращая на замершего парня, и усмехнулся: — Суку обрюхатил этот грёбанный мерзавец… Прекрасно! Он вдруг больно хватанул того за локоть, подминая и встряхивая, после взяв за горло, мерзко и как-то безумно улыбаясь: — Пускай только он попробует добраться до меня… О нет, теперь у него точно ничего не выйдет: у меня уже два козыря… Теперь он не посмеет меня тронуть… Чимин расширил глаза. Сначала его сбило с толку поведение Минчжу, а сейчас до него дошло. В его глазах было отчаяние и дикий страх. Он вёл себя как обезумевший от страха человек. — Ты… ты боишься его, — смог прохрипеть омега, пытаясь убрать с горла его пальцы. — Я никого и ничего не боюсь! — прорычал он, вкидывая того в стенку. Чимин откашлялся, распрямляясь, уверенно заявляя: — О нет, ты до безумия боишься Чонгука и того, что он может с тобой сделать — и правильно делаешь… — Завали своё смазливое ебало, куколка, иначе я его тебе разобью! — продолжал рычать Минчжу, чуть ли не брызгая слюной. Он со злобой ударил парня по лицу, оставляя видимый след, и схватил запястья, приказывая своим людям связать и заткнуть ему рот. — Теперь мы заманим Чона в ловушку, а ты просто лучшая приманка, на которую он клюнет в месте, где его загонят в угол… — альфа говорил это с гадкой улыбкой на лице, выводя пленника из номера — охрана следом. И вдруг, на противоположном конце длинного коридора, двери лифта раскрылись — оттуда сразу трупом выпал охранник из клана Ли Вэй на красный ковёр, пятная его своей кровью. Там внутри ещё три тела валялись, а стоящий в центре мужчина с длинными волосами голову медленно поднял, взглядом холодным и острым, словно лезвие ножа, впился сразу в Минчжу, которого пробило в дрожь от неожиданного появления того, от кого он убегал и никак не предполагал его встретить здесь. После Чонгук тут же опустил глаза на почти что заплакавшего при его виде супруга, скользнул взглядом по его лицу, на котором «красовался» след от удара и разъярённым зверем Чон бросился в бег. — УБИТЬ ЕГО!!! — заверещал тут же Минчжу, впиваясь в локоть омеги, начиная бежать в сторону лифта на другом конце коридора. Весь его зловещий план по мести Чон Чонгуку вмиг провалился. Сейчас он плевал на месть и муки, что готовил для него — главное выжить. Ведь Чонгук походил на самого ужасающего посланника смерти: весь в чёрном, в кожаных штанах с замками на них и перчатках без пальцев, что уверенно держали оружие и умело владели им. Охрана Ли Вэя начала атаковать, но Чон сделал кувырок и застрелил сразу двоих, от пуль уворачиваясь и переходя в рукопашную и в упор его застрелив, третьего вырубил стоящей на тумбе старинной вазой. Он подбирался всё ближе к судорожно дышащему Минчжу и пытающемуся вырваться Чимину, убивая на ходу противников, не моргнув и глазом. В один миг все замерли, когда одновременно Чонгук направил на Минжчу пистолет, а тот переместил перед собой омегу, держа в захвате его шею, кинжал наставляя на его живот. Чонгук без сомнений сразу выстрелил бы в другого альфу, но застыл, глядя на лезвие. Ведь острие всегда подставляют к горлу, чтобы перерезать сразу артерию. «Почему живот…?» Минчжу противно ухмыльнулся, медленно ступая назад, стараясь подобраться ближе к кнопке лифта. — Чего ж ты замер, Чон? — издеваясь, спросил тот. — Ну же: стреляй. Ты перебил мою охрану на этаже, но тебе не выбраться живым из этого здания. — Как и тебе, выродок, — загробным голосом проговорил тот, держась ровно и напряжённо, словно струна, что готова вот-вот лопнуть. — Как и твоему омеге… или ребёнку. Чонгук округлил глаза, чувствуя, как внутри всё скручивается, а рука сильнее сжимает рукоятку пистолета. Он взглядом встретился с любимыми глазами, в которых стояли слёзы, готовые в одно мгновение вылиться. — Давай, Чон Чонгук: убей меня, тогда и убьёшь своего ребёнка, — говорил будто дразняще Минчжу, приближаясь к лифту. — Но тогда спасёшь омегу… Чимин жалобно мычал с закрытым повязкой ртом, в отрицании головой мотая, как мог, а из глаз уже потекли слёзы, когда в живот упёрлось лезвие. Омега в руках этого ублюдка был таким крошечным и беззащитным, что сердце Чонгука в агонии заходилось от безысходности и желании прижать его к себе. Один выстрел. Всего один выстрел, и он спасёт Чимина. И всё закончится. Однако… сможет ли муж простить его за это? А сможет ли он сам жить с последствиями?.. Чонгук знал только то, что не сможет жить без своего омеги, без своей опоры и любви. Он был в отчаянии. Чонгук сглотнул, медленно снимая оружие с предохранителя. Минчжу не мог поверить, что видел в глазах напротив решительность и, кажется, свою кончину, он в ужасе не мог пошевелиться, вжимая лезвие в кожу на животе. — Ты настолько сгнил, что убьёшь собственного ребёнка?! — морально давил Минчжу, крича это и замирая, видя наставленное прямо в его лоб дуло. — Да ты всего лишь жестокий убийца, Чон! Чимин всё мычал, продолжал вырываться и что-то отчаянно пытаясь сказать. — Прости меня… — выдохнул альфа, глядя прямо ему в глаза. Чонгука трясёт. Он осознавал, что одним выстрелом убьёт их ребёночка, только-только формирующегося в чреве омеги. В глазах тупая боль и режет от сдерживаемых слёз. Чон смотрит на своего супруга, и в голове пролетают моменты, где они с их сыном счастливы, в безопасности и вместе в тепле и окружены любовью. — Прости… — ещё раз выдыхает он, палец дрожит над курком, — ... но я не могу этого сделать. Рука с пистолетом опускается. А Чимин пуще прежнего начинает выть и головой мотать в отрицании. На губах Минчжу мерзкая ухмылочка, и он вызывает лифт. В этот же момент Чонгука сносят с ног, швыряя его в стену с картиной, что упала с треском вместе с двумя мужчинами. Альфе ногой зарядили по рёбрам и полезли с кулаками, успевая нанести один удар до того, как Чон две ноги поджал к себе и вдарил по животу нападавшего, отшвыривая его от себя. И сразу же голову поднял, махнув волосами, встретив пару встревоженных глаз перед тем, как их закрыли двери лифта.