Souteneur

      Кто я сейчас? По факту — наёмник. Человек, способный убивать, не моргая.              А кем был, когда покровитель вытянул меня из тюремной камеры? Да никем. Драться никогда не приходилось, я этому не учился. Умел только налаживать более или менее сносные взаимоотношения, которые считал полезными, и не ронять пистолет во время отдачи. Мафия сделала из меня мужчину за полгода с небольшим, но кое-что снова пошло не так…       Я путаюсь в мыслях, когда вспоминаю тот период. Он тяжёлый абсолютно во всём, в моральном плане и в физическом.       Высокий незнакомец в очках поднялся мне навстречу, едва я вошёл в комнату. В маленькой квартирке было некуда усадить гостей, и мой незваный посетитель ожидал меня на узкой полутораспальной кровати. Смеюсь каждый раз, вспоминая момент, когда впервые завалился спать в борделе Марго. Двуспалка показалась настоящим королевским ложем, и после него я на старой кровати чувствовал себя не слишком уютно.       Незнакомец представился Джозефом Бейли и протянул мне руку. У него оказалась очень крепкая хватка, и у меня едва хватило сил не скривиться от боли.         — У Ричарда на тебя большие планы, — сказал мужчина, присев обратно на кровать. Я усмехнулся. Отчасти от того, что при личной встрече в тюрьме не дал покровителю возможности назвать хотя бы своё имя. Оно ему очень шло.       — Я ничего не хочу наследовать, — уточнил я на всякий случай, если вдруг основную мысль Ричард до помощника не донёс, но Джозеф покачал головой.       — Я знаю. Ваш разговор с боссом я помню почти дословно. Только мне непонятен твой мотив. Если ты идёшь в мафию, значит, хочешь грести лопатой деньги. Но если не деньги, то что?       — Я уже говорил Ричарду, — ответил я спокойно; где-то в глубине души ещё с момента встречи в тюрьме закралось ожидание именно этого вопроса, и я подготовился к нему, — что хочу быть просто хорошим исполнителем. Роль управляющего мне не по плечу, я с такой ответственностью не справлюсь, но следовать чётким приказам могу и умею гораздо лучше других. Что вы можете мне предложить?       Джозеф задумчиво зажал острый подбородок между большим и указательным пальцами и промолчал с минуту, скользя по мне взглядом то снизу вверх, то сверху вниз. Я терпеливо ждал от него ответ, смотрел краем глаза на пачку сигарет, которая торчала у гостя из нагрудного кармана рубашки. Джозеф поймал направление взгляда и чуть прищурился.       — Куришь?       Я покачал головой. До встречи с мафией я не пил, как свинья, до потери пульса, не курил и тем более не закидывался наркотой. Можно сказать, вёл здоровый образ жизни, пока не понял, что меня убьют раньше, чем я успею умереть от того же рака лёгких, например.       Джозеф достал пачку из кармана, выбил одну сигарету и протянул её мне вместе с дешёвой зажигалкой.       — Свою любимую я в спешке оставил дома, — сказал он, уловив недоумение на моём лице. — Не стой, как истукан. Попробуй, если так хочется.       Хочется. Ещё как хочется. До дрожи в пальцах. Было трепетно в предвкушении и одновременно страшно. Я зажал сигарету в зубах, обжёг себе палец неудачной попыткой высечь искру на зажигалке, с четвёртого раза запалил табак и неумело затянулся. Вполне ожидаемо, что горячий дым мгновенно обдал нестерпимым жаром рот и глотку, я закашлялся до тошноты и слёз, и Джозефу пришлось, не скрывая смешка, докуривать до фильтра самому.       — Ну как? Понравилось?       Я тыльной стороной ладони вытер покрасневшие глаза и проморгался.       — Позже я попробую ещё раз.       Это прозвучало хрипло, с заметным усилием и ощутимой по голосу болью в обожжённом горле. Джозеф перестал улыбаться. Он с неприятным прищуром сделал последнюю затяжку и смял пальцами тлеющий кончик сигареты.       — Уверен?       — Уверен.     Мужчина велел хорошо отоспаться по возможности и отдохнуть, потому что следующим вечером планировал отвезти меня к знакомым ребятам — знакомым не только ему, но и мне.       Мне показалась, эта четвёрка бандитов во главе с их боссом (хотя «босс» для него слишком громкий титул) обрадовалась моему появлению. Мы встретились в небольшом помещении, в чём-то вроде ангара для самолёта не больше АН-140. Вокруг я увидел кучу пустых железных бочек. На одной из них сидел босс всё в той же кожаной куртке и смолил по-чёрному. Напротив него в паре метров стоял на коленях какой-то связанный по рукам парень, и его за светлые волосы на затылке крепко держал бандит, у которого я тогда баре пистолет отобрал.       Жертве было не больше двадцати лет. Перепуганный, измазанный собственной кровью, хорошенько побитый, он плакал, пускал сопли и слюни, умолял сквозь рыдания не убивать его и утверждал, что ничего не знает. Я молча стоял и наблюдал, как бандиты заставляли его вопить от боли и сгибаться пополам за каждый «неверный» ответ.       — Вы не допускаете мысли, что он реально ни черта не знает? — спросил я у Джозефа, чтобы другие не услышали.       — Он не может не знать. У него на руке клеймо банды Морра, а такое клеймо обычным исполнителям не ставят.       Я пригляделся и увидел чуть выше запястья с внешней стороны контуры уродливой метки. Буква «М», заключённая в одинарный круг, по имени босса. А если перевернуть, объяснил мне Джозеф, то получится «W» — «West». Банда Морра несколько лет назад подмяла под себя всю западную часть Далласа, но совпадение в буквах — всего лишь совпадение. Морра начал с востока, но у него не получилось овладеть всем Далласом, потому что ответ союзных южных областей, этакая пощёчина от Леонардо Гарсия, крепко отшибла желание банды сунуться туда ещё раз.       Я после недолгих раздумий выпросил у Джозефа сигарету и прикурил. Получилось опять паршиво, горло ошпарило дымом, но уже не так сильно, как вчера. Вторая затяжка позволила глубже прочувствовать вкус табака, и стало очевидно, что это совсем не то, что мне хотелось бы курить.       Я смело шагнул вперёд и спросил сигарету у босса. Ещё в нашу первую встречу в доме на Карлсон-Драйв меня пленил ароматный дорогой табак с примесью шоколадно-ванильной ноты, но мужчина крайне неохотно поделился со мной — сказал, что на такое дорогое удовольствие надо заработать самому.       В какой-то момент я отвлёкся и пришёл в себя, только когда рядом со мной просвистела пуля. Прямо возле плеча под ухом. Иногда я действительно мог очень глубоко уйти в себя, а тут ещё и наслаждался табаком, неумело втягивая дым в лёгкие. Мне потребовалось по меньшей мере секунд пять, чтобы осознать происходящее и понять, что я довольно жестоко ошибся насчёт избитого паренька.       Он очень резво убегал, пусть и прихрамывая, от тех ребят, кого не успел застрелить. Среди трёх трупов лежал и босс; как я потом узнал, его пленник продырявил первым. И так обидно стало, что это мудло отняло шикарную возможность пообщаться с владельцем таких прекрасных сигарет, что я вытянул пистолет из кобуры одного из убитых, прицелился, и пуля вошла беглецу промеж лопаток. Что ни говори, а стрелять я после многочисленных игр и выездов стал почти на уровне профессионала, вот только взгляд, какой кинул на меня Джозеф, мне не понравился.       — Ты куда хуже, чем я мог себе представить, — сказал он, когда подошёл. Я всё ещё держал пистолет в руке, и мужчине пришлось его буквально вырвать из сомкнутых пальцев. — Надеюсь, ты понимаешь, что сделал?       — Человека убил.       Спокойно так выдал, без дрожи в голосе. Я нагнулся и вытянул из кармана куртки пачку полюбившихся сигарет, измазался в крови случайно, и вот тут начало доходить… Паника штормовой волной поднялась из самых глубин сознания, вырвалась, выплеснулась и накрыла с головой, заставив рухнуть на колени в приступе истерики.       — Я впервые вижу, — сказал Джозеф двумя часами позднее, когда мне после крепкой дозы успокоительного удалось немного прийти в себя, — чтобы бессознательное у человека было настолько отлаженным. Ты ведь даже не понял, что сделал. Абсолютное хладнокровие.       — Я убийца… Убийца… — прошептал я в ответ, глядя прямо перед собой и едва справляясь с мелкой нервной дрожью.       — Ты к этому привыкнешь через некоторое время. Даже знаю, кому тебя поручить с такими данными. Теперь я смело могу заявить, что понял мотивы Ричарда. Он велел не спускать с тебя глаз, видимо, как раз из-за твоего… бессознательного.       Мне было дурно. Страх ещё не отпустил, сознание заплывало дымкой, клонило в сон и вместе с тем трясло. Я чувствовал холод, нервные окончания сходили с ума, и кожа покрывалась мурашками, будто меня окружал не больничный коридор, а морозилка.       Днём позже перед очередным выездом к знакомым Джозефа я ещё раз обмозговал случившееся. Я убил человека, не думая, выверенным жестом руки, хладнокровно и спокойно. Почему? Потому что он убил босса. Причина, конечно, веская, но моё-то какое дело? Я сраный стажёр в мире мафии, первый день среди серьёзных ребят, и тут такое… Доны и всякие прочие меня теперь возьмут в оборот, тут даже гадать не надо. Просто комедия — бармен с бессознательным инстинктом убийцы. Это стало бы отличной сказкой на ночь для взрослых, вот только герой совсем не сказочный.       Знакомые ребята Джозефа имели непосредственное отношение к Ричарду, как раз таких называли «capo» по итальянской привычке. Они не раз и не два проверили моё умение стрелять по мишеням, по неподвижным и в динамике, раз пять меняли оружие, давали пистолеты с глушителем и без, револьверы и прочие. Даже винтовку, но с ней я обращался уже не так хорошо, и из десятка выпущенных пуль попали в цель только три. С автоматом та же история.       Зато в рукопашном бою я оказался настолько плох, что меня подняли на смех. Толстый бандит заливался обидным хохотом и держался за живот, наблюдая, как я неуклюже пытался подняться с пола после очередного сокрушительного удара под дых. Впрочем, смех утих так же резко, как и начался, меня поставили на ноги и швырнули в руки приземистому мужчине лет сорока с небольшим. Он один не смеялся — после травмы головы ему с трудом удавалось открывать рот и шевелить мышцами на лице. Тем не менее я чувствовал, что во внимательном изучающем взгляде не было и тени насмешки надо мной, но стоило мне только попасть под его крыло…       Мафия оплачивала мои счета, мафия меня кормила и поила, мафия меня учила. Учила жестоко, ломая кости в ближнем бою. О жалости к себе пришлось попросту забыть, учитель не прекращал тренировку ни при каких обстоятельствах. Он отпускал только в туалет, отправляя следом кого-нибудь из подопечных, мелких исполнителей, и на обед, а после продолжал делать из меня отбивную. Первое время я думал, что умираю, ныл, проклинал всё на свете и беспокоился о своём покалеченном теле. Синяки не успевали сходить, на них следом накладывались новые, мышцы болели и стреляли до искр в глазах. За пять месяцев кошмара я пару десятков раз падал в обморок, но мафия не отказалась продолжать обучение. Напротив, Ричард вцепился в меня мёртвой хваткой, потому что знал — из этого выйдет толк.       Облаву на босса устроили в середине зимы. Я стал больше, чем просто рядовым исполнителем, начал общаться на равных с capo и успел привыкнуть ко всем. Ричард превратился в идеальный образец для подражания, и его изрешечённое тело на снегу отложилось в памяти надолго. Остатки семьи протаскали меня за собой по Штатам почти три месяца, до поздней весны, пока я сам случайно не потерялся в Калифорнии во время погони. Все планы касательно места под солнцем провалились в бездну, я вернулся одиноким оборванцем в Даллас, но мафии до меня уже не было никакого дела. Я один не представлял для бандитов угрозы.       Север города после смерти Ричарда взялись делить между собой две крупные группировки, банда Морра и семья Мартинес — бывший consigliere не успел толком научиться вести бизнес и чуть не потерял его. Теперь отбивал обратно своё наследственное право на него. Леонардо Гарсия не вступал в перепалку, он так и держал южный район под своим контролем и на лишнее не зарился. Преступный мир делал ставки, пока я пытался работать на старом месте, безбожно курил и отсиживался на квартире, опустошённый. Потому до меня поздно дошли известия о новом сильном доне. Альберто Мартинес оказался куда более крепким орешком, чем могли предположить. Он зубами вырвал территорию у банды Морра, и того снова зажали в пределах западных районов. Джозеф тоже ничего не получил, не справился с напором Альберто, разве что остался при нём в той же должности — в знак уважения к Ричарду.       Впрочем, именно на территории Альберто Мартинеса я оказался в нужное время и в нужном месте. Бывало так, что наёмники ради достижения цели плевали на основные устои мафии, и в барах, пабах, клубах начиналась перестрелка. В одну из таких я и попал по воле случая, закрыл собой владельца фирмы по производству офисной бумаги и канцелярских принадлежностей, а после провалялся в больнице с пулевым ранением почти три недели. Жертва покушения представилась Майклом Рейни, мы построили отличную дружбу, и на этом закончился третий этап моего становления.       А дальше всем уже известно: смена документов, встреча с Марго и девочками, знакомство со Стивеном и его товаром… Секс, наркотики, трава. Я пошёл во все тяжкие, потому что знал: чем дальше, тем меньше у меня шансов прожить долгую счастливую жизнь. А жизнь и правда оказалась не шибко долгой, и, пожалуй, единственное, о чём жалею, — это время, проведённое с Джейсоном. Его мне катастрофически не хватило. Я нашёл в хозяине юга второго Ричарда, даже более сильного дельца, чем он, и потерял. Опять.