Souteneur

      Иногда случается так, что на месте нет ни Марго, ни того противного управляющего, на ком висит ответственность за бар. В эти редкие дни их заменяю я, фейсом не свечу, сижу возле барной стойки и пью, как обычный посетитель, хотя чаще нахожусь в кабинете, лениво листаю журналы закупок. Работники меня тоже не дёргают, только по крайней нужде. Проверяющие, гости из полиции, особо буйные клиенты, которых не может успокоить персонал, вопросы по поставкам товара и прочее организационное — это на мне. Остальное не касается никаким боком. Было бы глупо сказать, что посетители в баре не знают меня в лицо. Они знают, кто я, кто такая Марго, как мы связаны, но молчат, потому что боятся расплескать мозги по асфальту.       Я лишь однажды не смог не засветить себя — мне упёрли дуло в затылок прямо посреди танцплощадки. Люди врассыпную, жмутся по углам, а я ухмыляюсь. Застыл, руки в карманах, стою и откровенно ржу. Такая идиотская манера тыкать пушкой в голову была только у одного из всех, кого я знал, и он тоже не шибко удивился, когда я спокойно развернулся к нему лицом. Доми́но. Один из немногих, кто не боялся мне угрожать и делал это с завидной частотой. Только если предыдущие разы его пинками отправляли на хер, то сейчас он после краткого приветствия выстрелил мне в плечо. Причём, падла, в рабочую левую руку. Я думал, у меня, как в мультиках, искры из глаз посыпались, но не упал, покачнулся, зажал рану второй рукой на автомате и выдал смачное русское ругательство, которое Домино, естественно, не понял. Он посмотрел на меня, я сначала на него, потом на ладонь в кровище и с видом гурмана облизал палец. Кому-то стало плохо от этого зрелища, кто-то с грохотом брякнулся на пол; звучала музыка, но ни единого голоса. Все молчали и таращились на нас в тупом ожидании.       — У тебя всего один патрон, придурок, — смеюсь, — надо было в голову стрелять.       Я был уже давно пьян, боль слегка отрезвила, но подняла тошноту, какую я не выносил. Мне пришлось двинуться на выход; по пути задел Домино здоровым плечом, и он протащился за мной к задней двери. Уже на улице я прижался спиной к стене, согнул по привычке ногу в колене и закурил.       — Твои друзья тебе не помогут, — сказал Домино, а я чуть со смеху пополам не согнулся.       — Какие, к чёрту, друзья? Компаньоны и деловые партнёры. Даже та сучка, которая трётся возле меня постоянно, охотно отсосёт у другого, если он ей пачкой купюр перед носом помашет.       Продолжил курить и ржать от ситуации, а самого развозило от боли, тошноты и алкоголя. Домино стоял рядом и периодически косился вниз из-за капель крови. Они стекали по руке к пальцам и громко шлёпали о каменный бордюр.       — Откуда знаешь, что один патрон?       — Сыграл на интуиции. Я вообще думал, что магазин пустой. Сука…       Я затянулся слишком сильно и закашлялся, но всё равно продолжил лыбиться, как последний кретин. Абсурдная ситуация: я истекаю кровью, пуля жжёт плечо, боль, твою мать, всю руку до пальцев отключила, а  мне весело. Домино внимательно проследил, как я дошагал до скамейки, прижался спиной к дереву и закрыл глаза. Только сейчас тупая улыбка наконец исчезла, и тело перестало слушаться.       — Ну и кого ты хочешь наебать, Рафаэль? Я же вижу, что больно. Ведь больно, ну?       Голос Домино звучал откуда-то сверху, и я понимал, что этот ублюдок склонился и ржёт не хуже меня. Исполнитель семьи Мартинес, которому доставляло удовольствие стебаться надо мной вот таким тупым способом.       — Больно, сука… Вот на хрена ты в меня стрелял?       — Не поверишь, я тоже думал, что магазин пустой.       Я открыл глаза — эта мразь больше не смеялась. Домино в моменты истины начинал кусать ногти, что и делал сейчас.       — А проверить не судьба была?       Не ответил. Из-за этого, мать его, шоу мне потом от Марго влетело, потому что Домино клиентов распугал, но в ту ночь он был особенно заботлив. До машины дотащил, в больницу отвёз. Босс узнает, пришибёт на месте. Не весело, конечно, пули собой ловить, но без таких абсурдов я бы со скуки сдох.