Счастье вперемешку с болью.

— Вы соберетесь вместе сегодня или нет? — Серёжа из комнаты выходит, наверно, на поиски Максима. Кошелева с наушниками в руках у микрофона стоит, когда Тим рядом появляется. — Ты чего? Ну да, Свобода часто нервы всем треплет, к нему привыкнуть надо. — темноволосый смотрит так искренне, улыбается. — Я не хочу к нему привыкать и иметь с ним дело - тоже не хочу. Он самовлюбленный псих. — Кристина на Тима с обвинениями накидывается, голос дрожит невыносимо, и она собраться не может. — Кристин, успокойся. Вам осталось совсем немного, а потом ты отдохнешь и все будет нормально. — Гринберг обнимает её крепко, по спине гладит. Успокоить пытается. — Хватит здесь романы крутить. — в комнату Анисимов врывается, а за ним Серёжа. Настроение у блондина, явно, поднялось, он наушники в руки берет и ждёт, когда Трущев за аппаратуру сядет. — Готовы? — PLC смотрит устало и что-то настраивает. — Соберись, малыш. — Свобода смотрит на неё и улыбается, как мартовский кот, подмигивая. — Отвали. — Кошелева наушники надевает и от всех спрятаться хочет, только оказывается на виду у всех.

Девочка с каре заснула в витрине, а принц сегодня "синий". Девочку с каре не полюбили. Тише, мама слышит.

— Стоп, снято. — радостно кричит Трущев и на стуле крутится. — Аллилуйя. — Я домой. Серёжа, если завтра надо будет прийти, позвони, пожалуйста, сам. — Кристина рюкзак забирает, закидывая туда бутылку и из помещения выходит в длинный, тёмный коридор. — Понравилось? — блондин следом выходит и, как она не пыталась идти быстрее, он всегда был наравне. — Уйди, пожалуйста. — Кошелева отделаться пытается от парня и надеяться, что сейчас Гринберг появится и спасёт её. — А если я не хочу уходить? — Анисимов за руку её хватает, останавливая. — Ты ненормальный, самовлюбленный идиот. Я даже говорить с тобой не хочу. Отпусти. — она на носочки встаёт в голубые глаза пытаясь заглянуть, но опять на поцелуй нарывается. Поцелуй пропитанный никотином и её слезами. — Прости. — Свобода из хватки её выпускает, слёзы замечая и взгляд опустив, скрывается в темноте. — Чёрт. — Кристина по стене холодной скатывается, лицо вытирая. — Проклятье. — Держи. — Анисимов появляется, как всегда, незаметно с бутылкой воды и рядом по стене сползает. — Зачем ты это делаешь? — Потому что мне нравится. — Я хочу домой. — Кошелева, ты хоть иногда мысли фильтруешь? — блондин смешок нервный выдаёт и руками в волосы зарывается. — Нет. — Кто бы мог подумать. Поднимай зад, пошли. — Свобода перед ней встаёт, руку протягивая и она поднимается бесшумно. — Пошли. На улице тёмно, слишком тёмно. Она у спутника своего, только глаза видит и улыбку широкую. Он молчит, а Тим бы сейчас что-нибудь рассказывал. Кошелева невольно сравнивать их начинает и ни к чему не приходит. Они не поддаются сравнению. Гринберг исключительно другом является и будет являться, а Анисимов слишком ненавистный для друга и слишком самовлюбленный для отношений. Посередине. — Пока. — Кристина на прощанье отмахивается, но парень и не думает уходить. — Я приглашаю себя на чай к тебе. — Свобода в подъезд быстрее неё заходит и смеётся. — Это совсем наглость, я не пущу тебя. — она даже топнуть хотела, но блондин чудесным образом у её двери стоял в ожидании. — Где твоё воспитание? Я через полгорода вел тебя к твоему дворцу, а ты чай мне пожалела. — Ты ненормальный, Свобода. — она дверь открывает, гостя нежданного запуская. Он в коридор тёмный проходит и на пса натыкается, Кошелева готова была умереть с выражения его лица. Рудольф пёс благородный и на незваных гостей кидаться не стал, а пошёл спокойно спать в другое место. Кристина обувь сняв, на кухню идёт не замечая блондина, а что он хотел? Сам себя пригласил, пусть сам за собой и ухаживает. Она чай себе наливает и на парня смотрит. — Серьёзно? Я тебе сейчас всю кухню испорчу. — Свобода смотрит возмущаясь, а она так и стоит у стола с чашкой, даже не моргает. — Сама виновата. Анисимов кружку в руки берёт с разных сторон оглядывая, взгляд умоляющий на Кристину переводит, а она так и стоит. В поисках сахара он уронил из шкафа макароны, а с кипятком они подружились - это радует. Только ложка чайная не так проста, как кажется, под ней незаметно устроился острый нож. В мире есть один человек, который бы не заметил нож под чайной ложкой - это Максим. Холодное оружие со звоном полетело на пол, оставляя блондину на память глубокий порез на руке. — Вот, все из-за тебя. — Конечно, а не из-за того, что у тебя руки из другого места растут? Сядь. — Кошелева, наконец, отмирает. Аптечку с верхней полки достаёт и рану обрабатывать начинает. Свобода на девушку украдкой смотрит, которая проклиная все на свете, вытирает кровь с его руки. На ней кофта, от которой тащит духами Гринберга и те же короткие шорты. У неё руки холоднее, чем зима в Сибири. А сердце доброе, раз она такого дебила, как Анисимов, в дом пустила. Кристина рану туго бинтом затягивает и закрепляя узел, улыбается. В глаза блондина смотрит и зависает. Она все видит. Его усталость, желание выпить и похоть. Сама к нему тянется, в губы сухие целует, на колени ему садится. Руками шею его обвивает и волосы светлые перебирает. У него духи такие приятные, еле ощутимые, что она на его шее поцелуи сладкие оставляет. Максим такого от неё, точно, не ожидал, но на удивление много времени не тратил, руки горячие с талии на бедра переместил и наслаждался её губами мягкими. — Может на кровать? — еле слышно спрашивает Свобода и не дожидаясь ответа, под бедра её подхватывает. Кровать мягкая прогибается под двумя телами. А Кошелева под горячим дыханием блондина плавится. Толстовка Тима слетает так же быстро, как и футболка Анисимова. Он талию её сжимает, поцелуи влажные оставляя