Горный перевал

      Рома скользнул мутным взглядом по местности. Всюду был лес. Он не помнил, как оказался тут, но почему-то местность была ему знакома. Сквозь листву настырно пробивалось солнце. Рома втянул в себя приятный пряный запах и увидел ручей. Любопытство пересилило, и он подошел к нему, заглянув в воду. Ему редко удавалось увидеть себя во сне в отражении, но он понимал, что спит. Иначе как бы он переместился из гор в лес?              Из воды на него смотрел высокий эльф с приятными зелеными глазами и длинными рыжими волосами, которые были заплетены в косу. Рома коснулся кончиками пальцев своей щеки. В реальности он видел эльфов только на страницах книг, еще когда был ребенком, да на картинах. Поэтому было необычно то, что его мозг во сне воспроизвел именно эту расу. Рома улыбнулся отражению и присел на корточки. Руки, помимо его воли, коснулись воды.       – Кейцелль? – незнакомый голос раздался прямо за спиной.              Рома повернул голову. Там стоял большой светло-бурый волк с серыми глазами и белыми разводами на боках.              – Ты нашел, что искал? Если мы не поторопимся, Блицио будет переживать, куда ты ушел. Все же ты ждешь его детей.              Мягкий голос, который вырвался из губ Ромы, был мелодичным. Ему нравилось то, как он звучал.              – Не переживай, Данко. Я всего лишь хочу принести ему немного цветов. Блицио, конечно, будет бурчать, но ему нравятся мои подарки.              Данко тяжело вздохнул в ответ на эти слова. Рома понял, что у Кейцелля, именем которого его называли, был альфа. Скорее всего, оборотень, судя по Данко. Так почему же эльф ждал от него детей? Это было странное сочетание. Рома отлично знал, что эльфы не любят разбавлять свою кровь с чужой и очень редко встречаются вне пределов своих деревень.              Только Рома хотел встать, как из кустов вышел волк. Сердце Ромы моментально забилось быстрее. Он был безумно похож на Киони, но в то же время другим. Волк сменил облик. Черты лица омега не перепутал бы ни с чьими другими. Уже знакомые сиреневые глаза вызывали смятение и смущение, но волосы были иного цвета – каштановые. Присмотревшись, можно было отметить, что черты лица тоже отличались, пусть и не сильно, были более мягкими. Нижняя челюсть казалась шире, а вот щеки более впалыми. Однако запах и ощущения Рома не мог перепутать даже во сне. Пусть и в другом виде, перед ним определенно был Киони.              – Блицио… – тихо выдохнул Рома. Он не понимал, почему произнес именно это имя, но все внутри него горело при виде альфы.              Мужчина улыбнулся и подошел к омеге.              – Тебя долго не было, – незнакомые рычащие нотки отзывались внутри Ромы приятной дрожью. – Надвигается темная туча. Скорее всего, будет ливень. – Блицио заправил рыжую прядку волос за ушко и оставил поцелуй на лбу.              Рома ощущал себя рядом с Блицио комфортно, словно так и должно быть. Омега выдохнул и опустил глаза вниз. Смутное беспокойство вертелось у него внутри, как уж.              – Я хотел подарить тебе цветы.              Блицио усмехнулся. Он никогда не отказывался от маленьких подарков, которые ему дарил его партнер. Эльф, будучи большим любителем природы, всегда находил радость в мелочах. В прошлом он жил в горах, где природа была суровой и сдержанной, а разнообразие флоры не шло ни в какое сравнение с тем, что можно увидеть в Туманном лесу.              В свою очередь Блицио одаривал Кейцелля дарами леса: ягодами, фруктами и, конечно же, мясом. Ранее Кейцеллю было запрещено употреблять в пищу животных, но он отступил от закона рода.              – Каким ты стал стеснительным, Кейцелль. – альфа обнял Рому, коснулся губами метки.       Рома поднял глаза и только хотел ответить, как осознал, что оказался в своем теле в невесомости. Все вокруг было белым. Рома осмотрелся, пытаясь понять, куда занес его сон. Раздался звучный женский голос. Казалось, он звучал со всех сторон:              – Сквозь жизни и время навеки связанные.              Рома резко вскочил. Сердце колотилось бешено. Он окинул взглядом домик, в котором находился, и выдохнул. Это был сон. Рома сжал пальцами шкуру под собой и упал обратно на кровать. В голове стучало. Нужно было вставать, но ему не хотелось. Сон оставил странное, двоякое ощущение.              Рома тяжело застонал. Сны последнее время становились мучительными. Ему порой казалось, что он скоро сойдёт с ума. Его хнычущий голос эхом отозвался в голове. Он не хотел признаваться себе, не хотел даже думать об этом, но не мог. В совершенно другом альфе, который был во сне, он увидел Киони. Рома больше не мог отрицать, как бы он этого ни хотел. Он влюбился в Киони. Он понял, что влюбился, когда осознал, что его мысли постоянно возвращались к этому мужчине. Рома начал замечать мелочи, которые казались ему важными: улыбка, голос, жесты. В его присутствии сердце начинало биться быстрее, а настроение улучшалось. Теперь, после сна, Рома окончательно понял, что все эти мелочи были важными намёками.              Рома тяжело вздохнул и встал. Ему нужно было найти Омегу и поговорить с ним. Последнее время тот постоянно злился на Рому. Он хотел помириться с упрямым подростком, потому что считал его важным для себя волком.              Лагерь встретил Рому оживлённым гулом. Все волки были чем-то заняты или куда-то спешили. Вернулся ночной охотничий патруль с крупной добычей и сразу начал разделывать туши. В воздухе витал запах свежего мяса и крови.              Багровый Омега принимал участие в охоте, но разделывать добычу не стал. Он не был голоден. Омега лежал на боку и вылизывал окровавленные лапы. Для него охота прошла не так, как он планировал, и в то время как остальные охотники были целы, Омега зализывал раны. В последнее время он стал агрессивнее. Одно неосторожно брошенное слово приводило бету в гнев. Он часто ввязывался в драки, особенно остро у него отношения не складывались с альфой Маллым. С единственным одногодкой – Скалло – Омега рассорился, ведь молодой альфа выбрал ухаживание за омегой, а не развлечения с другом.              Омега был сильным и умным охотником, но его вспыльчивый характер часто становился причиной конфликтов. В отличие от других членов стаи, которые предпочитали избегать драк и разрешать споры мирным путем, Омега не мог контролировать свои эмоции. Это делало его непредсказуемым и опасным.              Отношения Омеги с Маллым ухудшались с каждым днем. Альфа часто насмехался над бетой и унижал его перед другими членами стаи. Это вызывало у Омеги еще большую агрессию и желание отомстить. Однако, несмотря на свою злость, Омега понимал, что открытый конфликт может привести к серьезным последствиям для всей стаи. Ссора со Скалло была еще более болезненной для Омеги. Молодой альфа, который когда-то был его другом, выбрал путь ухаживания за омегой, что сильно ранило чувства беты. Омега чувствовал себя преданным и одиноким, что только усиливало его агрессивное поведение. В глубине души Омега знал, что ему нужно найти способ справиться с этими эмоциями и изменить свое поведение. Но пока что он был не в состоянии это сделать, и каждый день приносил ему новые испытания и конфликты.              Пока в стае был Круцио, Омеге было немного легче. Родная кровь давала о себе знать, и само присутствие брата успокаивало. К тому же у них не было между собой секретов. Круцио знал слишком много об Омеге, того, чего не знали остальные члены стаи, но, конечно же, молчал. Доверие Омеги дороже.              – Омега, – Рома подошел поближе и мягко улыбнулся бете.              Пусть тот уже был размером чуть больше омеги, Рома все равно относился к нему как к ребенку. Он не мог не испытывать нежность к юноше и не мог не гордиться тем, как тот растет. Долгое время они жили бок о бок, и именно Рома присматривал за вспыльчивым подростком.              Омега резко замер, не закончив вылизывать лапу, и посмотрел на Рому. Хмурый взгляд алых глаз с каждой секундой становился темнее. Бета, почувствовав напряжение, оскалился, обнажив острые клыки. Воздух между ними наэлектризовался, словно перед бурей.              – У меня нет желания разговаривать с тобой. Уходи.              Рома поджал губы и нахмурился. Он не хотел злить Омегу, но и без примирения уходить не стоило. Если это отпустить сейчас, вдруг они поругаются с концами?              – Омега, нам нужно поговорить. Почему ты на меня злишься? Почему ругаешься со всеми?              Беспокойство за юношу грызло все сильнее. Рома не понимал, что с тем происходит. Почему некогда добродушный, пусть и упертый волчонок, стал таким резким и агрессивным? Рома считал, что им стоит поговорить, обсудить это. Иначе он не знал, как помочь Омеге.              – Я ругаюсь только с теми, кто этого заслуживает, – холодно отрезал Омега. – И с врунами.              Бета демонстративно отвернулся, тем самым показывая, что не хочет продолжать разговор. Он уже немного остыл с прошлого раза, и теперь, когда Рома появлялся в поле зрения, у него возникало лишь раздражение. Это было не то чтобы сильное отвращение, но присутствие Ромы вызывало у него смешанные чувства неудовольствия и неприязни.              По сути, Омега не имел права вмешиваться в личную жизнь отца. Это были вопросы личных границ и семейных отношений, которые не всегда регулировались правилами и законами стаи. Однако Омегу беспокоила сложившаяся ситуация, потому что Рома оказался именно тем человеком, который не сдержал своего обещания. Это противоречило ожиданиям и представлениям Омеги о том, как должны строиться отношения и выполняться договорённости. Такой поворот событий вызывал у Омеги чувство неприязни и разочарование.              Сам факт того, что у Киони мог кто-то появиться, совсем не беспокоил Омегу, но в то же время он искренне переживал за то, что будет с Кёей, когда тот вернется.              – О чём ты говоришь, Омега? – голос Ромы взволнованно дрогнул. Он действительно не понимал, почему бета посчитал его вруном. Рома ни разу ему не солгал. Единственная тайна, которая у него была – чувства к Киони. И то он их осознал в полной мере лишь сегодня. Так о чём тогда шла речь?              Послышалось глухое рычание, и Омега резко вскочил на лапы. В долю секунды он оказался рядом с Ромой, почти уткнувшись носом в нос. По размерам он действительно уже превышал рост старшего омеги, и казалось, что это ещё не конец. По всем параметрам Омега был ещё несуразным, растущим подростком с длинными лапами и линяющей шерстью. При всем этом по возрасту он считался взрослым и вполне мог думать о собственной семье. Только все мысли Омеги были заняты одним волком – Хором, а тот, в свою очередь, видел в Омеге лишь друга.              Омега зарычал прямо в морду Ромы.              – Что тебе от меня нужно? Понимание? Одобрение? Нет, этого не будет. Я не обязан быть тебе другом, даже если ты главный омега. Я всего лишь часть стаи и обязан выполнять свою работу. Ты не должен лезть ко мне!       Говоря всё это, Омега всё больше распалялся. Он уже не мог остановиться. Вид полностью смятенного Ромы заставлял бету чувствовать злость. Багровая шерсть стояла дыбом, а загривок шевелился, словно его взъерошивал ветер. Кости, покрывающие его бока, были почти скрыты в густой шерсти, но сейчас, когда Омега разозлился, они заметно приподнялись.              – Когда-то я доверял тебе, но теперь вижу, что ты такой же, как и все. В тебе нет ни капли уникальности, а главное – совести! Ты вообще думаешь, что у твоих действий будут последствия?              – Н-но... – Рома отступил на шаг. Он не понимал причин и потому терялся от такого напора.              – Что тут происходит? Омега, почему ты кричишь на Рому? – К Роме и Омеге быстрым шагом подошёл Кирия. Его рыжие волосы были забраны в высокий хвост. Он взял Рому за руку и решительно задвинул его за свою спину. – Как ты можешь на него кричать? Он тебя растил. – Кирия нахмурился.              Следом послышались шаги, и ко всем троим подошёл Хор. Он тоже был в двуногой форме. Длинные белые волосы были распущены. Хор сузил золотистые глаза, переводя взгляд с Омеги на Рому и обратно. Он не спешил вмешиваться, в отличие от Кирии.              Багровый Омега прищурился и с неохотой убрал оскал.              – Меня вырастила природа и соцу с Кёей. У нас свои склоки, Кирия, и не тебе затыкать мне рот. Я не намерен выслушивать ещё и тебя. – Омега посмотрел на Хора.              Загривок медленно опустился, и даже по виду стало видно, что бета немного успокоился. Его напряжённые плечи расслабились, дыхание стало более ровным, хотя в глазах всё ещё читалась едва сдерживаемая ярость. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пытаясь унять бурю эмоций внутри себя. При Хоре Омега точно не станет показательно драться.              – Ну-ну, хватит, – только сказал это Хор, как пошёл снег. Омега поднял глаза наверх. Снежинки медленно кружились в воздухе. Они растают ещё, в этом не было сомнений, однако очень скоро всё вокруг покроется сугробами. Хор вздохнул и перевёл взгляд на Омегу. Стоило пока уйти. – Омега, пошли к щенкам. Они хотели тебя увидеть и что-то рассказать.              Кирия одобрительно кивнул Хору. Он останется с Ромой, чтобы чуть приободрить поникшего омегу, а Хор как раз займёт Омегу, чтобы тот не попал в очередную передрягу.              Бета шевельнул ушами и кивнул. Он был искренне рад уйти и не видеть Рому. Его сердце немного колотилось, но он старался сохранять спокойствие. Омега в последний раз бросил колючий взгляд на Рому и направился вслед за Хором, оставляя за собой напряжение и неопределённость, связанные с недавними событиями.              Когда Хор и Омега подошли к домику, в котором жил Хор со щенятами, они увидели Ётту. Тот в двуногой форме играл с детьми. Белые волосы мужчина тщательно зачесал. Он был одет в легкую серую жилетку с мехом и светлые льняные брюки. Но было кое-что новое в его внешнем виде: мочка левого уха была покрасневшей и проколота маленькой металлической палочкой, свернутой в кружок, к которой были привязаны перышки на нитях.              Рядом с Ёттой, к удивлению Омеги, он увидел своего брата. Круцио сидел, скрестив ноги, на земле и расчесывал белую шерстку Фрицу. Круцио изменился с их последней встречи, и Омега подумал, что давно не видел брата в другой форме. Круцио обладал запоминающейся внешностью: его лицо приобрело более строгие черты, ушли детские округлости, и теперь он выглядел старше. У него четкие и выразительные скулы, прямой нос и волевой подбородок. Правая сторона его лица украшена татуировкой в виде чешуек змеи, которая начинается от виска и спускается к подбородку. Татуировка выполнена в темных оттенках, что контрастирует с его кожей. На нем была темно-бурая легкая жилетка и темные укороченные брюки, низ которых причудливым образом был оборван.              Ётта поднял голову. Спокойные голубые глаза скользнули по Хору и впились в Омегу. Казалось, альфа буквально сканирует того взглядом. Ётта слегка выгнул брови и усмехнулся. Хор подошел к брату и мягко коснулся ладонью его белых волос.              – Украшение тебе идет, – заметил Хор.              Ётта задумчиво кивнул, не отрывая взгляда от Омеги.              – Ты же знаешь, что я сделал это по заветам предков. Я не мог проигнорировать важное событие в своей жизни.              Ётта втянул в себя прохладный воздух. Снежинки оседали на его белых волосах и светлых ресницах. Перышки от серьги легко скользили по крепкой шее мужчины при каждом движении головы. На крепкой груди виднелись отпечатки щенячьих лапок. Малыши, повозившись в грязи, явно решили попрыгать по своему дяде. Серый глиняный мазок был и под глазом, на скуле мужчины. Ётта казался невыспавшимся и уставшим. Под полуприкрытыми голубыми глазами залегли тени синяков. Мужчина слегка наклонил голову вбок, касаясь длинными пальцами рыже-бурого бока Дильта. Жесткие подушечки прошлись по мягкой щенячьей шерстке. Малыш крутил головой и пытался схватить молочными зубками руку альфы. Ётта медленно вздохнул. Капелька растаявшего снега скатилась по руке, очерчивая четкие линии мышц, и задержалась на волосках предплечья. Ётта нахмурился и провел широкой ладонью по волосам ото лба к затылку, зачесывая промокающие от снега пряди назад. Взгляд все так же продолжал сверлить Омегу.              Омега посмотрел на Круцио.       – Ты говорил, что будешь занят и потому не пошел со мной, – веско заметил бета.              Круцио не повелся на провокацию и продолжил чесать Фрица за ушком.              – Я был занят с Ёттой, братец. А ты, смотрю, с землей? – альфа кивнул на исцарапанные лапы Омеги.              На удивление, Омега не накинулся сразу на Круцио за столь резкие слова, и этому была причина. Омега позволял ему намного больше, чем остальным, только потому, что тот был его братом.              – Думаю, тебе не хватает пары дырок, – фыркнул Омега и перевел взгляд на Ётту.              Он честно старался игнорировать его, но даже разговор с Круцио не помог. Омега прижал уши к голове и сделал несколько шагов в сторону Ётты. Ему не нравилось, что Круцио стал много времени проводить с Ёттой, да и с Хором тоже. Крапчатый альфа слишком часто пресекал его, и Омега считал, что тот специально его провоцирует. Это усиливало его беспокойство. Каждый раз, когда Ётта появлялся рядом с его братом, Омега чувствовал, как внутри него закипает гнев. Он пытался понять, почему Ётта так поступает, но ответы ускользали от него. Омега знал, что должен поговорить с братом и разобраться в этой ситуации, но не мог найти подходящего момента. Проходя мимо Ётты, Омега старался не обращать на него внимания, но тот словно нарочно задевал его, говоря что-то. Омега понимал, что его терпение на исходе, и ему нужно найти способ справиться с этим напряжением. Возможно, кого-нибудь потрепать.              – Есть что сказать?! – Омега с вызовом заглянул в глаза Ётте, но тут же чуть отвлекся и посмотрел на проколотое ухо.              Альфа мягко и неторопливо улыбнулся. Нижняя губа у него была полной, а вот верхняя значительно уже. Четко очерченная линия подбородка была немного квадратной. Ётта был обладателем раскосых, миндалевидных, слегка удлиненных глаз, которые он нередко томно прикрывал, наблюдая за всеми из-за длинных светлых ресниц. Брови у Ётты были довольно густыми и, несмотря на светлый цвет, выразительными, имели небольшое расширение к середине. На безмятежном лице альфы промелькнула еле заметная, непонятная эмоция, но тут же скрылась за спокойствием и отчужденностью.              – Зависит от того, что ты хочешь от меня услышать.              В густом, бархатном голосе Ётты промелькнула лёгкая хрипотца. Он говорил не торопясь, словно смакуя каждое слово. Ётта произносил слова чётко, чуть растягивая губы. В такие моменты мелькали белые ровные зубы и выраженные, заострённые клыки, которые бывают только у альф. Ётта медленно прошёлся взглядом по Омеге, будто что-то искал в нём, разглядывая тщательно и бесстыдно. Перья от серьги вновь мягко мазнули по коже и при наклоне головы альфы вниз коснулись выраженных ключиц. Ётта сделал медленный, глубокий вдох. Широкая грудная клетка приподнялась и на выдохе опустилась.              – От тебя ничего, – Омега оскалил клыки. – Как омегам нравятся висюльки?              Омеге хотелось задеть альфу так, чтобы тот перестал ухмыляться. Он понимал, что Ётта делает это нарочно, чтобы вывести его из равновесия, и решил ответить тем же. В волчьей форме он доставал альфе до груди.              Ётта довольно коснулся пальцами перьев, словно был только рад тому, что Омега их заметил.              – В моей родной стае альфы, и только они, могут позволить себе носить серьги. Они связаны с очень важными событиями. Так что да, я рад появлению этой серьги.              – И что же это за события? – съехидничал Омега.              Стая из Скалистых гор считалась молодой, и потому давних традиций у них пока ещё не сформировалось. Пришедшие волки приносили с собой новые ритуалы и обычаи. В этой стае не было принято носить украшения и делать татуировки, но и не было строгого запрета на это. Молодые волки могли перенимать привычки и ритуалы от более опытных особей из других стай, адаптируя их под свои обычаи. Это делало стаю более открытой для изменений и нововведений, но в то же время сохраняло некоторую свободу выбора для каждого волка. Таким образом, стая из Скалистых гор была в процессе формирования своих традиций, и каждый волк мог вносить свой вклад в этот процесс.              Круцио чуть придвинулся ближе, готовый в любой момент перехватить брата. С учётом вспыльчивого характера Омега мог перейти из состояния спокойствия в агрессию за один щелчок пастью.              – Альфы из нашей прошлой стаи надевали серьги в честь рождения щенят, которые были им родственниками, в честь встречи омеги или в память об ушедшем родственнике. Поэтому у Ётты несколько перьев в серьге, и все они – символ определенных событий.              Хор решил вмешаться в объяснения прежде, чем Ётта открыл рот. Он понимал, что Омега ему не огрызнется.              Ётта нахмурился. Ему не понравилось вмешательство брата, но всё же кивнул, соглашаясь с его словами.              – Да, Хор прав. Поэтому я надел серьгу, чтобы запечатлеть важные для меня вещи на ней.              Омега действительно переключился с альфы на Хора в одно мгновение. Он даже не стал пересчитывать перья, приняв тот факт, что это в честь рождения племянников.              – Немного запоздало, – хмыкнул напоследок омега и наклонился к малышу Шу.              – Интересные традиции, – подключился Круцио. – У Багровых таких нет.              – Мы хоть и не живем больше в Ущелье, однако всё равно ценим некоторые традиции, – заметил Ётта. – Даже ухаживания за омегой в стае были целым ритуалом.              Хор тихо засмеялся на слова брата. Его явно позабавили эти напоминания. Омега иронично закатил глаза. Ему никогда не было интересно, как другие ухаживают за омегами. А вот Круцио, наоборот, подобрался и с интересом спросил:              – Расскажи, какие у вас обычаи по ухаживанию за омегами? – Юноша чуть склонил голову набок и скосил глаза на Хора.              Фриц у него на руках даже успел задремать.              – Да что там может быть интересного? – буркнул Омега, потирая лапой морду. – У всех всё примерно одинаковое.              Омега обвел глазами всех и понял, что только он один до сих пор в шкуре. Не то чтобы ему было неудобно, но как-то Хор попрекнул его в этом и попросил чаще бывать в двуногой форме. Это было нужно, чтобы щенки видели пример. Омега сделал шаг назад и перекинулся. Юноша был невысокого роста, но его широкие плечи говорили о силе и выносливости. Его внутренний волк оказался намного больше, чем человеческий облик, что придавало ему дополнительную мощь и уверенность. Алые волосы были коротко подстрижены на затылке, виски побриты, а на макушке осталась небольшая копна, которая заметно завивалась на концах. Омега взъерошил волосы. Он опустился на слегка припорошенную свежим снегом землю, скрестив ноги и положив руки на колени. На нем, как и на Круцио, была распахнутая жилетка, открывающая грудь, и светлые легкие брюки. На торсе красовался свежий укус от чьих-то крупных зубов, а чуть выше виднелись царапины с недавней охоты. Алые глаза смотрели на всех с легким вызовом, будто он ожидал, что ему что-то должны сказать. Лето выдалось солнечным, и около носа Омега приобрел веснушки.              – Это целый ритуал, – хмыкнул Ётта. – Сначала альфа приносит омеге еду, кормит его, потом обязан пригласить на показательную охоту и на глазах омеги поймать какого-то крупного зверя вроде медведя. Так как мы все в стае белые, то необходимо найти медведя со светлой шкурой, как у омеги, и после освежевать труп и подарить шкуру омеге как можно в более целом виде. Это, пожалуй, самый опасный ритуал. Альфы отчаянно пытаются убить медведей или гигантских орлов, при этом не укусом, а удушением, чтобы не повредить шкуру или перья. Чем меньше повреждений, тем сильнее чувства альфы. – Ётта опустил взгляд на щенка. – После начинается период задаривания. Именно подарок в виде шкуры дает возможность преподносить омеге другие дары: перья, красивые камушки, иногда даже цветы. Омега может не принять мелкие дары, но всегда примет шкуру. Если омега до конца отказывается от мелочевки, значит, он не отвечает на чувства альфы. Некоторые альфы были очень упорны. Мой друг Шарз ухаживал за своим омегой тринадцать сезонов. Тот ему все отказывал, но все же Шарз добился своего. Конечно, не у всех хватает терпения на это. В первый день течки альфа приносит омеге белого юного кролика. Опять же, задушенного. И если омега его примет, то они станут парой и проведут течку вместе. Если нет, то альфа на период течки охраняет омегу и после уже решает, будет ли он дальше ухаживать или же попытает счастья с другим.       Ётта сухо ухмыльнулся. Ритуалы в их прошлой стае всегда были излишне пафосными и долгими. Это его раздражало, потому он никогда не ухаживал за омегами, предпочитая одиночество.              Круцио негромко рассмеялся.              – Значит, у вас приняты долгие ухаживания?              – Ага, не то что у Багровых, – усмехнулся тут же Омега, подхватывая маленького Дильта и усаживая к себе на колени.              – Ты знаешь, как живут в другой стае, хотя живёшь с нами? – удивлённо пискнул Шу.              Омега неоднозначно помахал рукой.              – У Круцио очень и очень длинный язык. В стае Багровых его сильно треплет дед Кронк, потому тут со мной он отрывается. Иногда мне кажется, что я знаю чересчур много и вполне мог бы жить в неведении, – бета с наигранным недовольством цокнул в сторону брата.              Круцио не обиделся на слова брата и лишь улыбнулся. Ему нравилось проводить время с Омегой в стае отца, но он также понимал, что с каждым разом его вылазки будут сокращаться, а когда станет вожаком, то и вовсе закончатся.              – Значит, ты будущий вожак Багровых? – вежливо поинтересовался Хор и добавил: – Я слышал, что несладко таким приходится. Вроде вожаки вынуждены заключать союз ради щенят не с тем, кого любят, а с кем-то из другой стаи, причём тоже из детей вожака. Это правда?              Круцио задумчиво кивнул. Он знал, что его стая одна из немногих, кто решился на такой путь «разбавления крови», тем не менее ему было запрещено вдаваться в подробности.              – Да. Мы с Омегой как раз от такого союза, и я обязан поступить так же.              «Выбор без выбора» – эта фраза плотно засела на подкорке мозга у альфы, ведь её часто повторял как сам Кронк, так и Камелия. У него не было шанса на отказ.              – Я слышал об этом не раз, – кивнул Хор.              Ётта издал тихий смешок и кивнул.              – Наш дед часто об этом рассказывал, повторяя из раза в раз, что, возможно, кто-то из нас станет частью этой традиции.       – И как же наш здоровый Ётта решил покинуть столь чудесную стаю? – Омега не упускал случая подразнить альфу, тем более тот сам давал для этого информацию.              – Правда, у тебя был омега? – удивился Круцио. – Если это вопрос слишком личный, можешь не отвечать. Багровые разбавляли кровь со многими стаями, но вот крапчатых или с пятнами у нас в стае нет.              – Это было решение Хора, и только ему говорить о причинах. Не отпускать же мне беременного брата одного, – Ётта гордо вскинул голову. – Но омеги у меня не было. Слишком это всё муторно.              Слова Ётты не впечатлили бы Омегу, если бы тот не упомянул Хора. Бета помнил, что Хор пришёл в их стаю глубоко беременным и сразу же запал в душу юноше. Сколько Омега ни наблюдал за остальными членами стаи, именно Хора он выделял из толпы.              И не он один. Круцио во время разговора то и дело бросал быстрые взгляды на взрослого омегу. Может, из-за того что они братья, а может, просто совпадение, но Круцио симпатизировал Хору. Конечно, он сам ещё не осознал до конца, что же он чувствует, но не мог отрицать того, что Хор притягивал к себе внимание. Его запах, движения, походка – всё казалось Круцио чем-то особенным. К тому же Хор был намного старше.              Лезть не в своё дело, да ещё и в чужой стае, он не станет, но и наблюдать со стороны ему никто не запрещал. В стаю Круцио пришёл вместе со старшим альфой – Цуокко. Ему как гостю вообще не нужно было ничего делать, и потому альфа предпочёл отдыхать, пока Круцио обучался у Киони и узнавал больше о стае их Скалистых гор.              Хор сначала перехватил взгляд Омеги. Какое-то время он пристально смотрел ему в глаза. Взгляд Хора будто проникал внутрь. После Хор перевёл глаза на Круцио.              – Почему будущего вожака отправили сюда и почему именно тебя, а не Омегу? – вежливо спросил Хор и тут же пояснил свои слова: – Шкура у вас у обоих багровая, как и глаза.              Круцио тяжело вздохнул и вымученно улыбнулся.              – Меня выбрали сразу после рождения и произвели запечатление. А прихожу я сюда, чтобы увидеться с братом и отцом. Новые знания от старшего всегда пригодятся. Тем более дед не может научить меня подавлению в силу возраста, – Круцио зачерпнул горстку пушистой крупы и показательно дунул в сторону Омеги. – Тем более у нас узы.              Омега оскалился на волчий манер.       – Бете не быть вожаком, – недовольно пробурчал Омега. – Соцу давно поставил на мне траурный камень, а церемония назначения гендера и вовсе втоптала меня в грязь. Одна неудачная охота – и вот я уже бета! Не знаю, каким боком Скалло – альфа, если в силе и выносливости я выигрываю.              Омега передернул плечами и хмуро посмотрел на Круцио:              – Нас слушают щенки, перестань говорить про всякие там узы.              Ётта хмыкнул.              – Да и альфой по волшебству не стать, – он кинул взгляд на Хора. – В любом случае, я все еще верю, что ты еще встретишь своего альфу. И он будет нормальным.              Омега осторожно переложил Дильта с коленей на землю, поднялся и отряхнул штаны.              – Альфа, омега – какая разница? Не всегда же у омеги парой является альфа, – юноша кивнул Круцио, и тот поднялся следом, вместе с Фрицем на руках.              Даже несмотря на многочисленные отказы Хора, Омега все еще не терял надежды на ответные чувства. Он давно дал Хору свободу выбора и перестал сильно насаждать свое общество, просто находился рядом. К тому же он все еще жил вместе с крапчатым омегой под одной крышей.              – Кому-то просто стоит смириться и не питать ложных надежд, – довольно жестко произнес Ётта. Было непонятно, то ли он хочет обидеть Омегу, то ли дать ему совет.              Хор несильно стукнул брата по плечу, посчитав, что тот сказал довольно грубые слова. Но в целом он был согласен с Ёттой. Качнув головой, Хор подошел к Круцио, чтобы забрать у того сына.              – Им бы пора спать, – заметил омега.              Круцио едва заметно кивнул. Краем глаза он все же наблюдал за братом, и, как окажется чуть позже, не зря.              – Чудесные щенки, – вежливо заметил альфа, осторожно передавая малыша. Несмотря на юный возраст, он был уже выше Хора. – И Фриц очень на тебя похож.              Круцио как бы ненароком коснулся тыльной стороны ладони омеги и задержался на несколько секунд.              Хор вежливо и мягко улыбнулся и поблагодарил Круцио за комплимент в сторону детей.              Подозрения Круцио оправдались. Омега среагировал на неосторожные слова мужчины слишком бурно: приблизился к Ётте почти вплотную, схватил за край жилетки, заставляя того слегка наклониться. Будь он сейчас в звериной форме, то доставал бы альфе до груди, но и в двуногой он был немногим меньше. Брови Омеги были нахмурены, а алые глаза наполнены праведным гневом.              – Хочешь сказать, что я не достоин?              – Хочу сказать, что ты сам себя не знаешь, – усмехнулся Ётта и любезно наклонился к бете, который был значительно ниже его. Это заставило Ётту беззлобно усмехнуться.              Омега нахмурился, на его лбу появилась глубокая складка. Выражение его лица стало серьёзным и сосредоточенным, словно он пытался решить сложную задачу или осмыслить что-то важное. Глаза Омеги смотрели на альфу с вызовом, словно он хотел показать свою неприязнь. Плечи были напряжены. Вероятно, Ётте всё же не нравилось, что Омега испытывал к Хору чувства. Он хотел видеть рядом с братом сильного альфу, а никак не бету.              – Считаю, что это ты не знаешь меня, – низко, со звериными нотками в голосе прорычал Омега. – Я не собираюсь отступать, я упрямый. Готовь свою шкуру. – Бета сжал свободную руку в кулак, и та немного увеличилась в размере. Ногтевые пластины удлинились и превратились в плотные чёрные когти.              Омега ещё не освоил частичную смену облика, но по мелочи у него уже стало получаться.              Ётта перехватил руку Омеги, сжимая запястье. Он не причинил боли, но и не дал тому высвободиться. Дыхание Ётты коснулось щеки Омеги, когда тот наклонился ближе. Губы мужчины почти коснулись уха беты. Ётта слегка провёл ладонью по руке Омеги, поднимаясь на плечо и немного нажимая на него сзади, заставляя юношу подойти ещё ближе.              – Не начинай тот бой, который не по силам. Ты мне не соперник, Омега.              Тихий, хриплый, слегка рычащий голос коснулся ушей Омеги. Горячее дыхание мужчины оседало на нежной коже. От Ётты пахло чем-то одновременно горьким и свежим. Ётта был не только значительно выше Омеги, но и шире в плечах. Было очевидно, что он сильнее и опытнее юноши.              Омега впал в ступор и застыл на месте, не в силах пошевелиться. Его сердце билось тяжело и медленно, а дыхание стало поверхностным. Мучительные несколько секунд показались ему бесконечными: он будто выпал из реальности, и время для него остановилось. Он старался заставить мышцы двигаться, но понимал, что на него что-то давит. Это было ощущение тяжести, как будто на его плечи лёг огромный груз. Аура альфы, которую он, будучи бетой, не понимал. Аурой обладали лишь альфы и омеги. Она ощущалась как невидимая сила и была похожа на давление или тяжесть. Омега не мог ответить Ётте тем же, поскольку обладал иным гендером. Ощущать себя ограниченным чем-то для Омеги крайне непривычно.              – Отойди, – прорычал Омега.              Он осознал, что этот поединок был проигран. Слова альфы отозвались в его сердце острой болью, но в тот момент он ещё не понимал этого.              «Хор не ответит на твои чувства», – прозвучало в его ушах.              Ётта выпрямился и отступил на шаг назад. Голубые глаза казались холодными, словно не он пару мгновений назад показывал Омеге, кто из них сильнее. То ли реальное, то ли показушное равнодушие альфы выбешивало бету, но сделать он ничего не мог. Ётта смерил Омегу взглядом и спокойно прошёл мимо, унося с собой и давление, которое отчётливо от него ощущалось.              Омега с рычанием втянул в себя воздух и направился в противоположную сторону.              – Пойду за ним, – откликнулся Круцио и кивнул в знак прощания. – Надеюсь, ещё увижусь с тобой, Хор.              Сказав это, альфа побежал нагонять брата. Омега, конечно, не примет никаких слов поддержки и даже покусает, если Круцио попробует что-то подобное сказать. Но был один подход, который он хотел испробовать для успокоения. Круцио оставалось лишь нагнать Омегу и постараться сделать так, чтобы тот не сцепился с кем-то по дороге.              

***

      Ближе к полудню в лагерь вернулись охотники. Первым через лаз проскользнул тёмно-серый, тонколапый омега с янтарными глазами – Цолен. В зубах он нёс буровато-рыжую ласку, что говорило об удачной охоте. Сразу за омегой вошли Скалло и Киони. Сначала показался дымчато-серый хвост молодого альфы. Он входил в лагерь задом и тащил за собой нечто очень массивное и тяжёлое. Киони помогал Скалло проталкивать добычу с другого конца. Приложив немало усилий, альфы вытащили и уложили на землю массивную тушку орла.              Особь была необычайно крупной, но не гигантской. Орёл – величественная птица с мощными крыльями, острыми когтями и опасным клювом. Его чёрное оперение украшали яркие оранжевые узоры. После разделки туши из перьев можно будет сделать украшения, когти переделать в ножи, а клюв оставить про запас для обмена между стаями.              – Отличная охота, – кивнул Киони.              Скалло горделиво вздёрнул подбородок. Вожак впервые взял его на самостоятельную охоту и позволил выбрать жертву. Орла он приметил давно, но, к его удаче, птица решила сама полакомиться мелким зверьком, что позволило охотникам подойти ближе и начать захват.              Киони взял молодого альфу не просто так. До начала холодного сезона оставалось не так много времени, и вожак решил, что практика Скалло будет только на пользу. Молодому альфе всё ещё требовалась твёрдая лапа, которая поможет в нужный момент. В горах зима всегда проходила крайне тяжело и сурово, потому что климат был холодным, снежным и ветреным. В такие времена выживание становилось настоящим испытанием для волков. Добытчики ценились, потому что их навыки и труд были крайне важны для обеспечения продовольствием всей стаи. Скалло должен научиться принимать решения в экстренных ситуациях сам, чтобы стать ценным членом стаи и помогать в защите товарищей.              Цолен же на охоту попал случайно. Он обычно никогда не принимал в ней участия. Он был плох в охоте, потому что ему не хватало скорости и силы для преследования добычи. В моменты, когда нужно было быстро настигнуть зверя или справиться с крупным противником, он оказывался недостаточно ловким и мощным. Это делало его уязвимым и снижало шансы на успех в охотничьих походах. В стайной охоте Цолен также не показал успехов и предпочитал, если была необходимость, одиночную.              Когда Скалло выслеживал орла, у Киони и Цолена появилась возможность поговорить. Прошло немного времени с их прошлой неудачной встречи, но омега уже успокоился. Тогда он сильно вспылил и искренне считал, что Киони должен быть с ним. Они поговорили о чувствах, и Цолен осознал, что Киони не видит в нём пары.               «Я уважаю тебя как омегу и не хочу врать».              Киони сказал, что видит в нём интересного омегу, но не в качестве романтического партнёра. Цолен положил свою ласку на орла и подошёл к Киони. Он подумал, что раз не может рассчитывать на взаимность, то может помочь альфе расслабиться. Ведь когда-то Киони ему не мог отказать.              – Не хочешь зайти? – омега прижался боком к Киони.              Альфа дёрнул ушами и отстранился.              – Не нужно, – Киони покачал головой.              Альфа не хотел расстраивать Цолена, но и давать надежду с его стороны было бы неправильно. Цолен раздосадованно качнул головой. В глубине души он немного, но всё ещё надеялся на то, что Киони одумается и обратит своё внимание на него. Но этого не происходило. Цолен не любил Киони до безумия. Ему нравился сам альфа, то, насколько он сильный и какой властью обладает. С точки зрения Цолена, Киони был самым лучшим волком в стае, щенки от которого всегда будут под защитой, точно родятся здоровыми и сильными, а один из них, скорее всего, станет вожаком. Если бы омегу спросили, любит ли он Киони, он бы сказал «да», но в глубине души понимал, что в это «да» вкладывался не только интерес к альфе как к личности и не нежные чувства. В этом были и корыстные мотивы. Цолен признавал их наличие самому себе.              Скалло подошёл к ним и заранее склонил голову. Так он показывал, что извиняется за то, что прервал их разговор. Он давно присматривался к старшему омеге и искал любую возможность поговорить с ним. Вот только Цолен никак не реагировал на Скалло.              – Мы сейчас будем заниматься разделкой? – спросил Скалло, наклонив голову так, чтобы смотреть на омегу снизу вверх.              Киони улыбнулся и вновь качнул головой. Он видел, как молодой волк был готов из шкуры вылезти, лишь бы старший омега на него посмотрел. Дымчато-серые лапы Скалло едва заметно подрагивали, а хвост распушился.              – Разделкой займутся чуть позже Ваул и Тот. Омеги соберут с орла перья, – Киони отряхнул шерсть и поднялся.              Скалло заметно приободрился. Вожак их отпустил.              – Цолен, я бы хотел кое-что тебе показать, если ты сейчас не занят… – альфа смущённо прижал уши к голове.              Цолен несколько раз задумчиво качнул хвостом. Он не особо хотел сейчас идти со Скалло, потому кинул взгляд на Киони. Омега только собрался отказать, как слова Киони его остановили и обескуражили.              – Сходи со Скалло, Цолен.       Омега нахмурился. Ему не нравилось, как Киони легко отправил его с другим альфой, но ничего нельзя было поделать. Пусть у них и было несколько проведенных вместе течек и ночей, парой они так и не стали. Цолен не мог возмутиться такому поведению альфы, даже если бы хотел. Неопределённо кивнув, омега повернулся к Скалло. Юный альфа просиял и взволнованно распушился.              – Это надолго? – Цолен повернулся к Скалло и неоднозначно махнул лапой.              Скалло задумчиво цокнул языком. Лгать ему не хотелось, но всё зависело от того, примет ли Цолен его подарок.              – Думаю, нет.              Цолен устало вздохнул и направился вслед за молодым альфой. Хотелось оглянуться на Киони, но в последний момент он себя одёрнул.              Киони проводил взглядом удаляющихся оборотней и только после этого поднялся. Больше планов до конца дня у него не было, если не считать одного важного дела. Альфа оттащил тушу орла к месту разделки добычи и огляделся по сторонам. Он внимательно рассматривал каждого оборотня, который был в его поле зрения, выискивая среди них одного конкретного. Его взгляд скользил по лицам и фигурам, пока наконец не остановился на нужном.              Рома понуро сидел на тёплом камне у воды. Волосы у юноши заметно выросли и сейчас касались плеч. Печальный взгляд был направлен куда-то вдаль. Киони шевельнул ушами и направился к омеге.              – Доброго солнца, Рома. Неудачный день? – альфа опустился рядом и заглянул в воду.              В отражении Киони видел бежевого волка, несмотря на то, что Рома был в двуногой форме. Рома резко вскинул голову, распахивая и без того по-оленьи большие глаза. Всего пару мгновений понадобилось, чтобы он смог совладать с чувствами и взять себя в руки. Губы дрогнули в лёгкой, слегка смущённой улыбке. Рома вспомнил, к какому выводу пришёл на рассвете, и это заставило его сглотнуть от волнения.              – Немного повздорил с Омегой. Надеюсь, всё наладится, – честно ответил Рома. Он не хотел юлить перед Киони. – Я видел, как ты с Цоленом и Скалло ходили на охоту. Как он себя проявил? Как всё прошло? – Рома задал не совсем те вопросы, которые его интересовали из-за волнения. Больше всего ему хотелось узнать не про Скалло и охоту, а про то, как чувствует себя Киони, как началось его утро и какое у альфы сейчас настроение.       Киони улегся на землю, едва касаясь кончиками лап воды. Он перевел взгляд сиреневых глаз на омегу. Поза Киони говорила о его состоянии лучше любых слов. Он не просто лёг – он уложил своё тело так, чтобы минимизировать давление на землю, словно показывая, что готов к диалогу, но не собирается давить или угрожать. Его уши были чуть наклонены в сторону омеги, что означало интерес. Усы слегка подрагивали, передавая сложные эмоции и намерения, которые было бы трудно уловить, если не знать языка тела оборотней.              Каждое движение Киони было наполнено смыслом. Он не просто смотрел на омегу, он общался с ним на языке, понятном лишь тем, кто знаком с поведением волков. Этот язык был древним и надёжным, передающим информацию без слов, прямо и ясно.              – Я дал полную волю, и юнец сам выследил и начал охоту на крупного орла, – альфа качнул головой в сторону, где лежал трофей. – У омеги сейчас сложный период. Он показывает характер. – Киони облизнул губы. Он четко ощутил, что хочет увести Рому из лагеря. – Рома, я до вечера свободен. Хочешь сходить за стену?              Рома взволнованно сглотнул.              – Пошли, – слишком быстро выпалил он, словно боясь, что предложение вот-вот отменят.              Рома вмиг сменил форму. Ушки стояли торчком, а багровый загривок распушился. Рома покачивал недлинным хвостом из стороны в сторону, словно готов сорваться с места. Киони усмехнулся в усы и поднялся следом. Они стояли практически вплотную, альфа не упустил возможности коснуться влажным носом пушистого лба. После Киони дернул ушами и первым побежал к выходу.              Рома взволнованно побежал следом. Он так и не вырос с прибытия в лагерь, а потому казался все таким же маленьким и хрупким. Это его раздражало. Он хотел быть сильнее и крупнее, как Хор, например. Вероятно, Хор был самым большим омегой в стае. Краем глаза Рома заметил, что Ваул и Луна, сблизив морды, о чем-то говорят. Многие в клане уже заметили, что альфа и бета проводят вместе свободное время. А так как Луна, пусть и являясь бетой, все же была самкой, предполагали, что произойдет пополнение. Бета так и не рассказала стае свою историю про плен у людей, и, может быть, к лучшему. Её историю знал лишь Киони. Впрочем, личная жизнь в стае должна быть у каждого, поэтому, если у Луны все же получится завести щенят, стая будет только рада.              Помимо Луны, щенят ждали Кирия и Айсперо. Да и у Хора были уже малыши. Но у Кирии это был последний помет, ведь у его альфы был сломан позвоночник.              Рома устремился за Киони из лагеря. Он не раз слышал, как волки взволнованно обсуждали, кто же станет преемником Киони. Пусть вожак и был молод, однако, кроме Омеги, не было никого, кто в случае чего мог бы занять его место как потомок. Не иметь наследника очень опасно даже для молодого вожака. Никто не знал, что принесут завтра горы: счастье, болезнь или смерть. Поэтому стая и была обеспокоена. Ведь бета-самец в роли вожака — не лучшее решение.              Сам Киони никогда не заводил разговора о преемнике. Из потомков у него были только первенцы от багровой волчицы. Конечно, Омега был единственным, кого он забрал в стаю, но он был бетой, и к тому же Киони не видел в нём задатков вожака. Запечатление преемника обычно происходит в первые дни после рождения. С Круцио Камелия нутром поняла, что тот будет альфой, и не ошиблась. Таким шестым чувством обладали опытные волки, стоящие во главе стай. Киони считал, что если у него появятся ещё щенки, он поймёт, кто должен будет занять его место. На данный момент у Киони не было официальной пары, и, соответственно, все разговоры на эту тему пресекались.              Киони добежал до выхода и быстро нырнул в лаз. Он чувствовал, что Рома идёт за ним следом. Рома пристально смотрел на спину альфы, пока бежал следом. Смущение, смешанное с восхищением, бурлило в нём. Рома не знал, куда себя деть от чувств, которые его переполняли.              Снег уже перестал идти, и под яркими лучами солнца он быстро растаял от тепла земли. Под лапами образовалась грязь и слякоть, которая пропитывала шерсть между лап. Но ни Киони, ни Рома не обратили на это внимания. Альфа бежал не быстро, изредка сбавляя темп и дожидаясь компаньона. Он свернул в сторону долины, которая находилась немногим ниже места обитания волков и потому утопала в зелени и цветах. Здесь, среди величественных горных вершин, расстилался ковёр из густой травы, тянувшийся до самого горизонта. В воздухе витал сладкий аромат цветов, наполнявший лёгкие свежестью и чистотой. Это место, где вполне можно забыть о повседневных заботах и просто наслаждаться красотой природы.              Киони замедлился и гортанно зафырчал. Рома довольно прижал ушки, впитывая уже забытый запах травы. Он очень привык к горам, и те стали для него родным домом. Запах травы напоминал ему о детстве в замке, о том, как он играл со своими братьями, как бегал.       В семье среди своих многочисленных братьев Рома был самым младшим. Он также знал, что он не родной ребенок Ромула, а сын его брата-близнеца. Ромул сообщил ему об этом довольно рано, но это не значило, что Рома перестал считать его своим папой. У них всегда были крепкие отношения, тем более Рома был не единственным ребенком, которому Ромул не был биологическим отцом.              Родными сыновьями Ромула были тройняшки Деймон, Деман и Рюк. Они являлись старшими детьми в семье. Изначально наследником являлся Деман, но все изменилось с появлением Джинга, и его место занял Рюк. Чуть младше их был Альтар, еще один родной сын Ромула. Помимо того, что Ромул воспитал своих сыновей и ребенка своего брата, его приемными детьми стали еще три вампира, рождённые от Диона, мужа Ромула, и его любовника Кабето. Им была дана фамилия Непеш, что с эльфийского буквально переводится как «Неполный Цепеш». Несмотря на то, что дети оказались не нужны Кабето, их воспитанием занялся Ромул. Он считал, что дети не виноваты в том, кто является их родителем. Гайнс был старшим сыном, он был примерно одного возраста с Альтаром и стал его партнером для игр. Чуть младше двойняшки Никси и Барши были ближе с Ромой. Непеши, однако, вскоре после свадьбы Рюка и Тайни уехали в империю учиться, и больше Рома с ними не виделся. Конечно, он немного скучал, но горы стали для него всем. И не только они.              Рома кинул взгляд на Киони. Внутри вновь все опалило жаром. Киони шевельнул ушами и полностью повернулся к Роме. Он подождал, пока омега подойдёт ближе, потом отвернулся и начал, как показалось Роме, покусывать себе плечо. Слышалось легкое поклацывание зубов. Киони достал из своей шерсти два чёрных пера крупного орла с красивыми алыми разводами. Орел, которого поймал Скалло, был тоже черным, но с оранжевыми бликами; это значило, что перья принадлежали другой особи. Киони наклонился к Роме и протянул перья.              Рома сменил форму и покорно взял перья в руки. На губах омеги появилась мягкая, робкая улыбка.              – Спасибо, – почти на выдохе поблагодарил Рома.              Киони растянул губы в подобии улыбки. Из-за формы волка это больше выглядело как оскал, но омега понял.       – Получится неплохое украшение. Обычно омеги вплетают перья в волосы, но можно и в одежду. – Киони тоже сменил облик.              Он не сводил взгляда с Ромы, чутко следя за малейшими изменениями в его мимике. Он также приметил, что у Ромы отросли волосы, о чём альфа решил сказать:              – Ты решил, что тебе так больше нравится? – Киони прикоснулся к одной из прядей. – Будешь отращивать?              Рома ненадолго задумался, а потом качнул головой.              – Короткие волосы удобнее. Длинные – это, конечно, красиво, но мне кажется, что с короткими я выгляжу опрятнее.              Киони улыбнулся, слушая размышления омеги. Про себя он подумал, что Роме пойдут длинные волосы, но и короткие ему нравились.              Нравились. И нравился.              Киони не просто так увёл Рому из лагеря, а с довольно простым умыслом. Ему хотелось побыть в обществе омеги. И раз тот согласился, Киони расценил этот жест как приглашение к действиям.              – Хочешь, помогу?              Рома удивился, но виду не подал. Ему было очень приятно внимание Киони. От этого внутри всё дрожало от смущения, нежности и чего-то столь глубокого и непонятного, что Рома предпочёл определить как влюблённость.              – Да, я не против. Подрежешь? – Рома повернулся спиной к альфе, ничуть не опасаясь показывать самую беззащитную часть.              В этом жесте было всё то безграничное доверие, что Рома испытывал к Киони. Альфа положил руки на плечи Ромы и шагнул ближе, так чтобы запах омеги щекотал ему нос.              – Давай лучше сядем.              Рома опустился на траву. Сердце внутри бешено колотилось, а пальцы слегка подрагивали. Он волновался очень сильно. Киони опустился следом, провёл рукой по светлым волосам омеги, пропуская пряди между пальцев. Лёгкое прикосновение вызвало у обоих трепет, наполняя пространство вокруг напряжением.       Киони достал из-за пазухи нож и снял защитный чехол.              – Буду аккуратен, но постарайся не двигаться.              После одобрительного кивка Киони приступил к делу. Гребня под рукой у него не оказалось, тогда он чуть вывернул кисти рук, чтобы были видны когти, и ими расчесал Роме волосы. Киони старался делать всё осторожно и не поранить нежную кожу головы. Волосы у Ромы всегда были очень мягкими и пушистыми, поэтому альфе нравилось прикасаться к ним. Киони осторожно срезал лишнюю длину и остался доволен результатом. Рома был аккуратно подстрижен.              – Спасибо, – Рома повернулся к Киони.              Пухлые губы расплылись в теплой улыбке. Киони нравилось и казалось привлекательным то, каким мягким и нежным выглядел омега. К нему хотелось прикоснуться до безумия. Альфа почувствовал, как рот наполняется слюной. Языком он коснулся чуть увеличившихся клыков. Словно завороженный, он прикоснулся к шее Ромы, ощущая подушечками лёгкую шероховатость. Неосознанно пальцы Киони скользнули немного вверх, к месту, куда альфы ставят метку омегам. По коже Ромы пробежал табун мурашек. Между ними повисло искрящееся напряжение. Рома вязко сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается и пульсирует. Ему хотелось заскулить и одновременно быть очень тихим. В голове гудело от слишком сильного сердцебиения. Лёгкие наполнял запах Киони.              Киони смотрел с лёгкой улыбкой. Ему всегда нравилось, как Рома реагировал на малейшее прикосновение к себе. В больших голубых глазах Киони видел свое отражение, словно в спокойной глади реки. Подкупало то, что омега никогда не боялся мужчину, несмотря на то, что тот был вожаком, и довольно быстро нашёл свое место в стае, став Главным омегой.              – Тебе идёт, – с заметной хрипотцой в голосе сказал Киони.              Рома полностью повернулся к Киони, широко распахнув глаза. Он смотрел прямо на альфу и словно ждал чего-то, но чего? Они сидели практически вплотную. Казалось, Киони стоило лишь чуть наклониться, и это расстояние стало бы ничтожным. Альфа погладил пальцами шею Ромы и коснулся подбородка, чуть приподнимая его. Киони приблизился ровно настолько, чтобы чувствовать дыхание омеги. Он дал на раздумье несколько секунд, ведь в случае несогласия Ромы Киони не стал бы продолжать. Тот не отстранился. Дыхание было частым и поверхностным, а щеки покрылись пунцовым румянцем. Рома был смущен, но ждал поцелуя. Киони сократил то ничтожное расстояние, что было между ними, и поцеловал.              Первый поцелуй всегда запоминается на всю жизнь.              Он был обдуманным и желанным, пусть и не первым для Киони, тем не менее, особенным. Альфа знал, что у Ромы он первый.              Поцелуй был нежным и осторожным. Киони старался не напирать и сдерживаться. Запах Ромы, казалось, стал насыщеннее и щекотал рецепторы. Киони определённо был возбужден. Приближающийся гон давал о себе знать. Рома тихо и резко выдохнул, слегка приоткрывая рот. Он не знал, куда деваться от щекотки, прокатившейся по всему его телу, когда горячий язык альфы скользнул по дёснам и нырнул вглубь.              Влажно. Горячо. Непонятно.              Рома терялся в новых ощущениях. Он чувствовал, как крепкие руки обхватили его за пояс, как подушечки пальцев Киони вжались в кожу на спине, словно заставляя быть ещё ближе. Поцелуй был медленным, но глубоким и жадным. Они растворились друг в друге, забыв обо всём, что было до этого момента. Их первый поцелуй станет началом чего-то нового, поскольку черту невозврата они пересекли.