Два в одном.

      Дженни на трясущихся ногах опустилась на пол и устало прислонилась лбом к двери. Безглазый же тихо выматерился и, пнув шкаф, будто именно он был виноват во всём случившемся, прошёл к кровати Авы и раздражённо плюхнулся на неё. В голове обоих хаотично мелькали мысли, чередуясь. Они разбегались и путались, бесконечно повторяя эту простую последовательность действий, но что у Дженни, что у Джека возглавляло всю эту кашу в голове одно осознание — они заперты в комнате.       На неопределённый срок.       Вдвоём. — Пиздец… — в один голос выдохнули оба и тут же испуганно переглянулись.       «Утопленник, сукин сын… — мрачно подумал Безглазый, резко отвернувшись, будто одним своим взглядом Миллер могла наслать на него порчу. — Я тебе такое «спасибо» организую — всю оставшуюся жи… Какую жизнь, он же помер? Всю оставшуюся сме… Блять, тоже не то… Всё оставшееся существование будешь помнить!» — Предлагаю выломать дверь, — хладнокровно проговорил парень, не поворачиваясь. — А потом достать этих двоих и…       Ему не дало договорить то ли насмешливое, то ли нервное фырканье, раздавшееся со стороны Дженни. — А ты её потом повесишь обратно? — поинтересовалась девушка, зябко обнимая себя за плечи, дабы скрыть мелкую дрожь. Зачем она пыталась это сделать, если знала, что Джек на неё не смотрит — задачка на тему женской логики. Видимо, таким простым жестом Миллер пыталась не столько замаскировать свои истинные эмоции, сколько успокоить себя. — Как крошить бедную дверь на сопли Буратино — так запросто, а вот как прихуярить обратно…       Безглазый пристыженно крякнул. На самом деле, прикручивание двери — или того, что от неё могло остаться, — в его великолепный план побега не входило. Он задумчиво покосился на окно. Спрыгнуть? Второй этаж — не такая критичная высота, но погода не то что шептала, а буквально орала раскатами грома и шумом дождя, что это не самая блестящая идея. — Тогда можно просто посидеть, а этим сказать, что мы всё успешно разрешили, — подкинул каннибал ещё одну идею. Дженни вновь фыркнула. У Безглазого на миг создалось впечатление, что одной из её дохуелионных прапра была лошадь. — Да ты титан мысли, король очевидного! — голос Миллер хоть и дрожал, но всё же сочился ядом. — Или ты думаешь, что они не заметят отсутствие изменений в наших взаимоотношениях и не попытаются провернуть что-то подобное в следующий раз?       И она многозначительно постучала пальцем по двери. — Ну мы же на эту херню опять не попадёмся. — А кто сказал, что они будут действовать так же? Есть много других способов заставить людей находиться в одном месте против их воли. И, учитывая, что после данного события мы будем относиться к Аве и Бену настороженно, они могут придумать что-то более изощрённое, чтобы мы с тобой наверняка ничего не заподозрили. И не факт, что они начнут действовать сразу, как только поймут, что их план не удался. Возможно, они затихнут на неделю или месяц, чтобы мы расслабились, а потом снова выкинут что-то…такое. — Тогда предлагаю начать орать. Кто-нибудь придёт и нас отопрёт.       На этот раз Дженни воздержалась от фырканья. Вместо этого она рассмеялась. — Придёт? Отопрёт? — сквозь смех переспросила она. — Ты же маньяк и убийца, не будь наивным, как пятилетний ребёнок, которого незнакомец зовёт в подвал показать щеночка! Ты сам прекрасно знаешь, что у нас в особняке оры и крики на ежедневной основе, и на них уже давно перестали обращать внимание. Даже если кто-то начнёт вопить и звать на помощь, истекая кровью, к нему никто не придёт, пока его полутруп лично не скатится с лестницы. Единственные, кто мог прийти на наши с тобой крики — это Ава и Бен, но ты сам прекрасно понимаешь, почему они этого не сделают.       Безглазый засопел, понимая, что Дженни права. — В своих бы отношениях разобрались лучше… — буркнул он, а затем, собравшись с мыслями, силами и со всем, с чем можно было собраться, выдавил из себя: — Ну а что ты можешь предложить?       Он не просто так предлагал очевидные и, возможно, тупые варианты решения их проблемы. Каннибал смутно догадывался, что Миллер ответит, и ему не хотелось это слышать. Он не собирался с ней разговаривать. А зачем? Всё, что нужно было сказать, спросить, узнать — всё это он уже сделал тогда, одиннадцать дней назад, и поэтому искренне не понимал затеи Эмбер и Утопленника, отчего злился на них. Ладно Ава, но ушастый ведь знает его отношение ко всему, что было! Зачем устраивать этот цирк, запирать их вдвоём? «Кажется, это называют солью на раны…» — мелькнуло в голове у Джека.       Дженни глубоко задышала, выравнивая дыхание. Успокоиться. Ей просто надо успокоиться. Она же не с тигром заперта, не с террористом-смертником, а всего-навсего с Безглазым Джеком. С убийцей и каннибалом, с жестоким маньяком, вскрывающим тела своих жертв и поедающим их внутренние органы, который способен, при огромном желании, одним ударом проломить ей череп или задушить так, чтобы у неё глазные яблоки из глазниц выкатились и который ей безумно нрави…лся.       Девушка стиснула зубы и встала, немного пошатнувшись. Ноги, до этого явно желавшие самостоятельно отплясать канкановидную чечётку своей дрожью, перестали трястись, а ситуация, в которой она оказалась, уже не наводила истеричный ужас, испытываемый девушкой в самом начале. Наоборот, будто по взмаху палочки волшебной феи Нессыкуёсной появилась решимость расставить все точки над «i», запятые над «й», высказать всё, что накипело за эти одиннадцать дней, разобраться, кто что для кого значит и просто… — Поговорить, — будто со стороны услышала Дженни свой спокойный голос. — Я предлагаю просто поговорить.       Джек устало вздохнул. Да, это то, чего он опасался. Убийца скрестил руки на груди и, откинувшись назад, облокотился спиной о стену, по-прежнему не смотря в сторону Миллер. — Как-то мы уже говорили, и вот чем это закончилось, — сухо напомнил он, надеясь, что порыв душевно почесать языками был у Дженни импульсивным, вызванным нервным напряжением и что она, как следует всё обдумав, передумает, но не тут-то было. Миллер неспеша прошла к своей кровати и села на неё, скрестив ноги по-турецки. — Сейчас мы не будем говорить о том, кто о чём и с кем поспорил, — сказала она, отодвигая подальше колбасу и хлеб, которые так соблазнительно лежали на книге и всем своим видом напрашивались в бутерброды. — Мы поговорим о нынешнем положении дел, обсудим друг с другом то, что пришло в голову за эти полторы недели, выскажемся ну и всё такое прочее.       Безглазый опять вздохнул и наконец взглянул на девушку. — Если честно, я не вижу в этом смысла, — признался он. — Не удивительно. Ты же Безглазый, — ляпнула Дженни и тут же прикусила язык. Когда-нибудь привычка подъёбывать, честно спизженная у Авы в рамках старой доброй поговорки «С кем поведёшься — от того и наберёшься», сведёт её в могилу, на которой напишут: «Доподъёбывалась».       Джек отнёсся к подколу благосклонно — мастерски сделал вид, что не услышал. — Всё, что мы хотели сказать — мы уже сказали, — только и проговорил он. — Нихуя подобного! — вознегодовала Дженни. Голос у неё прозвучал на удивление тонко и почти визжаще. Безглазый с недоумением выгнул бровь. Миллер прочистила горло, откашлялась и чуть спокойнее продолжила: — Это ТЫ сказал всё, что хотел, а меня даже слушать не стал. Просто ушёл. А мне, между прочим, очень многое тебе хотелось прояснить. Но ты бы, конечно, не воспринял мои слова всерьёз и подумал, что я пизжу. — А тебе разве было, что добавить? — искренне удивился каннибал. В его голове события того дня немного подстёрлись, а в памяти остались лишь ключевые моменты их с Дженни диалога. — Ещё как было! Но ты настолько оскорбился, что даже не дал мне возможности и слова вымолвить! — А ты бы на моём месте не оскорбилась?       Миллер прикусила губу и задумывалась, представляя себя на месте Безглазого в тот день. — Мне было бы обидно, очень обидно, — произнесла она спустя некоторое время, — но я бы согласилась выслушать человека, который мне очень нравился!       После её слов Джек поперхнулся. Его буквально оглушило это «нравился», будто пару тонн цемента с Эйфелевой башни на голову скинули. — А почему в прошедшем времени? — неожиданно для себя задал он появившийся вопрос вслух. Тут настало время Дженни поперхаться и оглушаться. — В смысле? — осипшим голосом переспросила она. Безглазый, уже осознавший, какую хуйню сморозил, с досадой выдохнул. — Неважно, — пробубнил он. — Давай сразу к делу.       Миллер поджала губы. Естественно, не было смысла пытаться что-то вытянуть из маньяка. Девушка, видя его настрой, вообще удивлялась, что он первый заговорил и продолжал с горем пополам поддерживать «беседу». Она вновь задумалась, прикидывая, с чего лучше начать диалог, но не смогла придумать ничего достойного, поэтому просто выпалила: — То, что я сказала тебе тогда — правда. Мы действительно поспорили с Роллин, но… — Ты говорила, что мы не будем вспоминать тот разговор, а обсудим нынешнее положение дел, — перебил девушку Безглазый. Дженни сдулась. — Сам говори, раз такой умный! — недовольно пробурчала она, скрещивая руки на груди. — А мне нечего говорить. Я уже всё сказал, ещё в тот день. — Да быть такого не может! И ты не до чего не додумался за прошедшее время? Тебе ничего не пришло в голову, ничего не хотелось прояснить или уточнить? — Нет.       Миллер сглотнула непонятный ком, образовавшийся в горле. — Прекрасно, — сухо произнесла она и, последовав примеру Джека, облокотилась на стену, уставившись себе на колени. — Тогда и я ничего не скажу.       Безглазый хмыкнул, не ответив. Такое положение его устраивало. Нет, а что он должен был сказать? «Дженни, всё это время ты мне снилась, и на самом деле я не мог найти себе места, хотя в твоих глазах старался выглядеть так, будто меня ничего не беспокоит»? Это будет тупо. Да и, к тому же, он в самом деле всё сказал. Он не мог поверить признаниям Дженни после того, как узнал всю подноготную. Хотя нет, почему? Мог, запросто мог, но…боялся? Да, как бы глупо это ни звучало, но убийца боялся. Боялся, что всё в самом деле окажется так, как прогнозировала Роллин, будь она проклята! «Лучше бы я её тогда вообще не слушал, — кисло подумал парень, мимолётно покосившись на Миллер. — Меньше знаешь — крепче спишь…». — Нет, я всё-таки выскажусь! — внезапно звонко произнесла Дженни, поднявшись. Джек заинтересованно приподнял бровь. — И если ты, мать твою, попытаешься меня перебить — я насажу твой каннибальский зад на кол, ты понял? — Хо… — ошалело начал Безглазый. — Не перебивай! Или тебе нравится ощущение продолговатого предмета в жопе? — Но… — Дрель. Я засуну тебе в зад дрель, если ты продолжишь меня перебивать! — Так я… — НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ, ИЛИ Я НЕДОСТАТОЧНО ПОНЯТНО ОБЪЯСНИЛА, ЧТО С ТОБОЙ СДЕЛАЮ?       Безглазый, изрядно ахуевший, затих, не решаясь издать ещё хоть какой-то звук. Дженни, удостоверившись, что больше каннибал вякать не собирается, собралась, деловито заложила руки за спину и принялась неторопливо вышагивать по комнате. — Значит, так, — менторским тоном заговорила она. — Ты — полнейшая сволочь, раз отказался выслушать меня в тот день. А я хотела тебе всё более подробнее рассказать, но теперь придётся повторяться. Да, мы поспорили с этой ебучей Роллин, и целью нашего спора действительно был ты, но через некоторое время я поняла, что ты мне нравишься по-настоящему. Но разве бы это что-то изменило? Что я должна была сделать? Пойти к этой пиздахвостке и признаться во всём, попросив отъебаться от тебя? Ха, ха и ещё раз хи! Во-первых, я девушка гордая, а во-вторых, хуй бы она ко мне прислушалась. И если бы даже я первая призналась тебе в чувствах, то ситуация всё равно пришла бы к тому, что мы имеем сейчас. Роллин, видя, что у неё нет шансов, так же пошла бы и раскрыла тебе все карты и ты бы так же явился ко мне за объяснениями ну и так далее, по пройденному сценарию. Возникает вопрос: а есть ли у этой истории другой финал? Где всё пиздато-охуенно? Есть. Но по этому сценарию чувства у тебя должны были быть не ко мне, а к ней. А что? Ты признаёшься Роллин, она довольная и счастливая радуется победе и новому члену, а я с почётным званием лузера сижу в сторонке с разбитым сердцем. Почему в сторонке? Да потому что я бы никогда не рассказала тебе про спор — мне бы это даже в голову не пришло, если бы, возможно, Ава не надоумила, но и тогда бы я молчала в тряпочку, ибо вся эта херня была только между мной и Роллин и третьих лиц в неё впутывать не стоило, пусть даже эти третьи лица, по сути, впутались сами и случайно. Однако наша сука решила, что если и проигрывать, то красиво, поэтому хорошенько нагадила мне, заставив тебя сомневаться в искренности моих чувств и — отдаю ей должное! — это у неё ахуенно получилось, и теперь, что бы я ни говорила и что бы ни доказывала, у тебя появился весомый повод сомневаться во всех моих словах, и тебя, конечно, тут не за что винить. НО! Хочу добавить. Ты мне, конечно, вряд ли поверишь, но вообще я планировала тебе рассказать о споре чуть позже, возможно, когда мы бы начали встречаться или что-то типа того — ну, чтобы у тебя не было поводов для сомнений. А ещё, если бы мне было важно просто получить тебя и выиграть в споре, то я бы наверняка начала проявлять инициативу первой. Не так, конечно, как Роллин, но всё же, ведь чем быстрее ты станешь моим, тем лучше — спор закончится, Роллин с голой жопой, хэппи энд для меня ну и для Авы. И мне было бы абсолютно плевать, что ты чувствуешь и что в итоге с тобой будет. Я бы победила, может, даже трахнулась с тобой — и всё. И если бы мои чувства были ложными, то я бы не доказывала тебе их искренность, потому что одной твоей симпатии ко мне было бы достаточно для победы. Сечёшь? В споре мои чувства не важны, главное, чтобы я нравилась тебе. Но я пыталась доказать, что Роллин пиздит, я пыталась тебе всё объяснить. Знаешь, я вообще могла соврать и просто сказать, что никакого спора не было и этой пизде просто поднасрать хочется. Но я выбрала сказать правду, потому что решила для себя, что ты её заслуживаешь. И поверь — если бы я к тебе ничего не чувствовала, то в тот день я бы сказала, что она права и что я выиграла. Но я убеждала тебя, что моя симпатия искренна, потому что так и есть, а не потому что мне нужно было выиграть в споре! Повторюсь — без моих чувств спор закончился бы тогда, когда я узнала о твоих.       Дженни, ходившая туда-сюда в искусной пародии на маятник, остановилась около Джека и посмотрела на него сверкающими глазами. — Именно это я хотела тебе тогда объяснить, а ты просто ушёл, не дав человеку, который тебе нравился, и слова вставить, — после небольшой паузы закончила она и смущённо отвернулась, порядком удивлённая своим словесным поносом. Правда ведь — с кем поведёшься…       Безглазый, всё это время молчавший, внимательно следивший за Миллер и улавливающий каждое её слово, сидел, словно загипнотизированный. Со стороны можно было подумать, что он даун, впавший в транс, но единственный человек, которому такое могло прийти в голову, сейчас с превеликим интересом любовался соседней стеной, параллельно пряча за волосами покрасневшее ухо. — Это…это всё, что мне хотелось тебе сказать, — вмиг растеряв всю свою решительность, промямлила Дженни и на деревянных ногах отошла к своей кровати. — Если хочешь, то можешь начинать орать или что ты там собирался сделать…       Джека, так и сидевшего, словно парализованного, будто молнией шарахнуло. Весь монолог Дженни быстро пролистался в голове, получше впечатываясь в память. Перед каннибалом будто приоткрыли дверцу в мир недосказанностей и неизвестных подробностей, что, собственно, так и было.       «Если бы мои чувства были ложными, то я бы не доказывала тебе их искренность…»        «Одной твоей симпатии ко мне было бы достаточно для победы…»       «Я выбрала сказать правду, потому что решила для себя, что ты её заслуживаешь…»       «Если бы я к тебе ничего не чувствовала, то в тот день я бы сказала, что она права…»       «Я убеждала тебя, что моя симпатия искренна, потому что так и есть…»       «Без моих чувств спор закончился бы тогда, когда я узнала о твоих…»       «Я могла соврать…»       «Ты просто ушёл, не дав человеку, который тебе нравился, и слова вставить…»       «Если бы мои чувства были ложными…»       «В тот день я бы сказала…»       «Просто ушёл…»       «Моя симпатия искренна…»       «Человеку, который тебе нравился…»       «Который нравился…»       «Человеку, который…» — Нравится, — вдруг глухо проговорил Безглазый, ощущая, как сухо в горле.       Спина Дженни окаменела. В повисшей тишине, казалось, был слышен гул двух сердец и то, как медленно девушка сглотнула слюну. — Что?.. — голосом, которому позавидовал бы любой умирающий лебедь, прошелестела Миллер, боясь обернуться. Джек встал и подошёл к её кровати. Взяв бутылку с газировкой, он открыл её и сделал несколько больших глотков. Для парня все его действия казались заторможенными, будто кто-то показывал ему видео в замедленной съёмке. Каннибал поставил бутылку на стол и встал рядом с Дженни, смотря куда-то сквозь стену. — Я ушёл и не дал вставить слово человеку, который мне нравится, — гораздо увереннее повторил Безглазый, — и это самое тупое, что я совершал когда-либо в жизни.       Дальше маньяк начал действовать, упорно игнорируя голос разума, так, как считал нужным, как давно хотел. Дженни подняла голову, вознамереваясь наградить Джека полным искреннего и вполне уместного шока взглядом. Безглазый, повинуясь внутренним порывам, мягко, но быстро схватил её за талию, притянул к себе и осторожно поцеловал, а потом ещё раз и гораздо смелее.       Это было неожиданно и совершенно непредсказуемо. Миллер поначалу хотела отпрянуть, но вместо этого сильнее прижалась к его груди и поцеловала парня в ответ, удивляясь, как просто это вышло. Они отстранились и смотрели друг на друга в каком-то странном, но приятном молчании, где не нужны были лишние слова. Дженни чувствовала, как щёки предательски краснеют и, растерявшись, неловко отвернулась, однако Джек аккуратно, но настойчиво взял её за подбородок и вынудил посмотреть на него. Девушка открыла было рот, собираясь сказать хоть что-то, но её губы вдруг накрыли чужие — горячие, мягкие и чертовски желанные. Осторожность и неуверенность, присутствующие при первом поцелуе, исчезли без следа. Безглазый целовал властно, алчно, пытаясь не просто насладиться губами Дженни, а взять как можно больше, всё и сразу. Его страсть, его жадность передавались самой девушке. Не сдерживаясь, она обвила руками его шею, зарылась пальцами в его чуть влажные волосы и стала хаотично их перебирать. Джек прижал Миллер ещё крепче, хотя они и так стояли вплотную друг к другу, и начал нетерпеливо поглаживать её спину, но, не сумев устоять перед искушением, опустил руку на девичью ягодицу и грубо сжал, тут же быстро и нежно проведя ладонью по бедру в знак извинений.       Желание разгоралось в обоих с неимоверной быстротой. Там, где совсем недавно слабо горела спичка, уже во всю бушевал пожар. Дженни чувствовала выпирающую из джинсов каннибала плоть. Её низ живота сладко заныл при ощущении такой близости. Безглазый, с трудом контролируя себя, ловко подхватил девушку на руки и, буквально впечатав в кровать Авы, навис сверху, тяжело дыша. Его губы скользнули к её виску, затем ниже. Акульи зубки с наслаждением прикусили мочку уха, опаляя его горячим дыханием. Ладони Джека тем временем беззастенчиво исследовали её тело, её желанное тело, пока что спрятанное под казавшейся сейчас такой ненавистной одеждой. Поцелуи, оставляющие влажные, опаляющие следы на шее, перешли на ключицу и встретили препятствие в виде ворота футболки. Недовольно зарычав, Безглазый буквально сорвал её с Дженни и жадно уставился на бюстгальтер, скрывающий от него такую аппетитную часть тела. Дразня и себя, и её, парень невесомо коснулся кончиками пальцев плеча девушки и медленно провёл рукой вниз, наблюдая, как нежная бледная кожа покрывается мурашками. Дженни легонько изогнулась. С её губ сорвался тихий неосознанный стон. Она заёрзала под Джеком, и в штанах у того стало ещё теснее. Прикусив губу, он подцепил пальцем лямку бюстгальтера и неспешно потянул её вниз. Миллер села, не отрывая от парня затуманенного взгляда. Протянув руку, она положила ладонь ему на пах и, надавив, медленно провела сперва вверх, а потом вниз. Безглазый издал полурык-полустон. Пальчики Дженни ловко справились с пуговицей и ширинкой, и сейчас она, плохо скрывая нетерпение, поглаживала его пульсирующий член через ткань боксеров.       Еле контролирующий себя Джек буквально слетел с катушек. Прильнув к коже Миллер, он стал расцеловывать её, оставляя на плечах, ключицах и шее засосы и укусы. В один миг бюстгальтер полетел на пол. Футболка и двое пар джинсов разделили его печальную судьбу. Не в силах оторваться от созерцания тела Дженни, от её набухших розовых сосков, от кожи, покрытой мурашками, Безглазый прохрипел: — Ты чертовски сексуальна…       Не отвечая, Миллер притянула каннибала к себе и впилась в его губы. Её руки бродили по его плечам, груди, торсу, изучая то, что раньше казалось каким-то недосягаемым. Она прижималась к его разгорячённому телу своим, кусала в шею и тут же целовала, крепко стискивала плечи, впиваясь ногтями в кожу, а затем оглаживала их. Изнемогая от желания, девушка опёрлась на руку, приподнялась и, маняще покачивая бёдрами, потёрлась о пах Безглазого. Тот грубо схватил её за руки и, вновь уложив Дженни на кровать, сжал запястья над её головой. Его ладонь скользнула вниз и замерла. Парень пальцем приподнял резинку трусиков и, будто спрашивая, посмотрел на Миллер. Ответом ему послужил томный выдох и взгляд из-под полуопущенных ресниц. Нижнее бельё обоих вскоре покоилось рядом с остальной одеждой. Джек то впивался в губы Дженни неистовым поцелуем, то опускался ниже, согревая своим дыханием каждый миллиметр её тела. Его пальцы трепетно оглаживали её клитор, дразня и раззадоривая ещё больше, и Миллер уже хотела самостоятельно оседлать парня, когда вдруг ощутила мимолётную вспышку боли и ахнула. Джек, не в силах сдерживаться, резко вошёл в неё и тут же, извиняясь за грубость, нежно поцеловал девушку в шею. Его движения, поначалу медленные и размеренные, стали быстрее и жёстче. Дженни прижала Безглазого к себе и, приобняв его, вцепилась ногтями ему в плечи. Её стоны ласкали слух каннибала, одурманивая того ещё больше. Темп ускорялся, еле слышные вздохи, слетавшие с губ Безглазого, переросли в негромкое рычание.       Он двигался быстро и грубо, буквально вдалбливая Дженни в кровать. Её стоны, сперва тихие, вскоре заполнили всю комнату. Дженни едва ли не срывала голос, оставляя на спине Джека багровые полосы. Погода, казалось, вторила им — раскатами грома, шумом дождя, настойчиво барабанящего в окна в унисон с ветками деревьев, которые от порывов ветра разъярённо хлестали стекло. Парень целовал Миллер и что-то шептал на ухо, периодически прикусывая нежную кожу. Иногда он замедлялся, думая, что девушке некомфортно, и тогда она крепко сжимала ногами его торс, прося таким образом не останавливаться.       Они сплелись в один клубок из страсти и похоти, грязной по своей сути, но образовавшейся из чистых, искренних и взаимных чувств. Для них двоих это был не просто секс, не просто возможность утолить свою плотскую жажду — это был праздник любви, проявившейся сейчас, в момент соития, полного сближения их душ и тел. Никто не хотел прекращать, обрывать эту близость, но –увы! — всё хорошее имеет свойство заканчиваться, поэтому они брали от этого времени всё, наслаждались друг другом по полной, став в эти мгновения одним целым.       И если бы Безглазый сейчас мог подумать о чём-то постороннем, о чём-то другом, кроме Дженни, кричащей под ним от удовольствия, он бы понял, что Утопленник был прав.       Джек обязательно скажет ему «спасибо», и это будет самая чистосердечная благодарность, которую он когда-либо произносил.