Уголовница

      — А я говорю, если я буду всех пускать, от универа ничего не останется! Точнее, в нем! И меня выпустят самого без выходного пособия, — глаза нашего охранника дяди Пети, всегда смешные и наивные, как у плюшевого мишки, сейчас горели лютым пламенем чудом уцелевшего Собора Парижской Богоматери. — Дядь Петь, ну я ж здесь почти три года учусь, — скривила губки я, будто всерьез надеясь на то, что это поможет преодолеть преграду в лице этого хранителя институтского порядка и успеть-таки к первой паре. — Я не террорист! Вот это было точно лишним. По округлившимся глазам охранника я поняла — шансы мои попасть в альма-матер равны шансам семидесятилетней технички бабы Веры обрести свое женское счастье. — А откуда я знаю, что вы не террорист! Теперь я еще больше в этом сомневаюсь! — Зато я не сомневаюсь, — знакомый суровый голос хладнокровной сталью прошелся по позвоночнику. Либо у меня от недосыпа начались слуховые галлюцинации, либо за моей спиной стоит она — кошмар моих снов и пар по уголовному праву?! — М-маргарита Андреевна, но у нее нет пропуска, — судя по еле заметным оттенкам робости, даже страха, появившегося в глазах нашего бравого охранника, она являлась грозой не только студентов, но и всего института в целом. Впрочем, чему я удивлена? Не произнеся ни слова, только коварно и заговорщецки усмехнувшись, женщина быстрым движением пересекла преграду в виде турникетов. Я не успела понять, что происходит и что мне нужно делать, когда к моим ногам шлепнулась белоснежная пластиковая карточка. — Эй, что вы делаете? — голосом деревенского поросенка, которому в эту самую секунду отрезали хвост, заверещал изумленный охранник. — То, что ваши должностные обязанности не позволили сделать вам, — спокойно ответила женщина, обращаясь ко мне. — Ну чего ж ты так? Двойка, что ли, по физкультуре? — ее голос звучал насмешливо, но привычно пугающие озорные глаза сияли необычно, по-доброму и я наконец поняла, чего она хочет. Поверила в то, что она хочет мне не зла, а совсем наоборот. Она хочет мне помочь?! Эта бессердечная стерва, эта хищная пантера, эта ведьма, пережившая инквизицию еще пять веков назад и сумевшая неплохо сохраниться! Твою магию! Кажись, полюса поменялись местами, а солнце рухнуло вниз, пробив асфальт и ослепив путь машинистам метрополитена! Да, катастрофы не избежать! Впрочем… надо постараться, пока есть пять минут до начала пары и пропуск, открывающий путь в мир знаний. — Спасибо, Маргарита Андреевна, — изумленно пробормотала я, оказавшись по ту сторону баррикад рядом с ней. Хм, забавно. Жизнь иногда подкидывает нам весьма странные сюрпризы. Но пока вроде приятные. — Я просто пропуск дома забыла и… — бормотала я, виновато опуская очи. — Ну, не забывай в следующий раз. Не все по моему-то ходить — ее взгляд коснулся моей ладошки, все еще сжимающей в себе электронный ключ преподавательницы. — Или ты этого так хочешь? — не то вкрадчивый, не то страстный шепот пронесся в опасной близости от моего уха. Консистенция стыда во мне достигла пика — будто бы она не выручила меня с этой пластиковой фигней, а застала в душе, в чем мать родила. От этой мысли меня бросило в еще больший жар. Хорошо еще, если не поднялась температура. — А, — каким-то чудом вскипевший и еще, спасибо, не испарившийся мозг, видимо, испугавшись наказания, дал команду ладошке. Быстрым движением я передала пропуск женщине, нечаянно коснувшись ее пальцев. Горячие — заметила я. Или так казалось мне, сгорающей от стыда за всю эту ситуацию? Да, выигрывать — так миллион, облажаться — так перед преподавательницей. Еще какой преподавательницей! Твою ж… магию! В голове всплыли слова подружки о возможной симпатии ко мне Агафоновой. Мама, я хочу провалиться на этом самом месте! Убежать, исчезнуть, испариться! Впрочем, до этого недалеко — еще чуть-чуть и, кажется, от меня пойдет пар, как от печки. Удивительно, если еще не. — Вот, не делай добра, — обреченно вздохнула уголовница, пряча «присвоенное имущество» в бездонном сумочном чреве. — Ладно, беги на пары и тренируй память. Это очень пригодится, особенно на моих парах. А я тебя спрошу, надеюсь, это ты помнишь? — подмигнув и сделав мне знак, Маргарита Андреевна растворилась в бесконечных коридорах нашего замечательного учебного заведения, оставив меня стоять посредине коридора, красную как рак и, походу, потерявшую последний шанс получить хорошую оценку на паре по уголовному праву! Черт, черт, черт! Что она обо мне подумает? Нет, главное — что она мне поставит. «Что-что? Что заслужишь, то и поставит!» — подсказывала вредная, но справедливая бяка, именуемая внутренним голосом. Впрочем, как может быть иначе? Все эта Милка. Нравлюсь я ей, ага. Нравятся умные, уверенные в себе, или хотя бы красивые, как Лисичкина со второй парты. По крайней мере, ее ноги. И жопа. Ой, какая жопа?! Самая настоящая жопа нависла надо мной! У меня же прямо сейчас началась пара, о чем свидетельствовал звонок, расформировавший остатки юного разума по тесным углам аудиторий. Впрочем, результат пары меня порадовал. Кажется, мой многоуважаемый и довольно безобидный научный руководитель благополучно забыл о нашем существовании, играя в карты с коллегой на кафедре, появившись на паре раза три и то, по-моему, мимоходом. Правда, к концу ее он соизволил явиться ради ключевого момента дня — проставления н-ок. — Ну что, коллеги, на сегодня, пожалуй, хватит, — действительно, хватит. Азартные игры вредят кошельку, телефонные — зрению. Впрочем, я ими не злоупотребляю, в отличие от одногруппников — ни в одном из перечисленных видов. — Ивлева, задержитесь, пожалуйста, — эх, а все так хорошо начиналось. И что понадобилось от меня этому дедульке? Обсудить цены на гречку или сыграть партеечку в дурака? Однако, выдавив из себя вполне милую улыбочку, я направилась к многоуважаемому Петру Семеновичу. — Танечка, ты вроде бы курсовую по психологическим приемам допроса пишешь? — вау, вспомнил. Я думала, он помнит только, как выглядят пики и крести и, возможно, какую дисциплину преподает. — Да, — изумленно пробормотала я, не зная чего ждать — потопа, землетрясения или приглашения в покерный турнир? — А что? — Да я тут, кажись, нашел тебе кое-какие материалы по этой теме, — да ладно? Кажется, сейчас полюса поменяются местами — еще один раз за день. — Просто наш завкафедрой, Аркадий Валерьевич, некогда писал диссертацию по этой теме и, как-то услышав наш разговор, предложил оказать посильную помощь, — монотонно, как на лекции, вещал он, протирая толстенные очки. Уф, кажись, глобального потепления не предвидится. Это успокаивает. — Зайдите к нему, он все расскажет, что к чему и каким образом. — А он сегодня в универе? — Перед парой был. Зайдите на кафедру, может, он еще там, — кажись, столовая и пирожок с яблоками и брусникой отменяются. И стоит ли оно того? Неужели Савицкий всерьез готов поделиться своим научным богатством с нерадивыми студентами? Впрочем, все может быть, как показали события только этого дня. ***       — Леночка, Аркадий Валерьевич еще здесь? — поинтересовался мой научный руководитель у методистки, пытающейся разгрести вечный завал на кафедре. — Вроде да, а вроде и нет, — не отрываясь от компьютера ответила миловидная блондиночка лет тридцати. Симпатичная. Но слишком смазливая — не для меня. — Леночка, это слишком пространственно. Я могу до утра гадать, какой из двух вариантов является верным. — Он сейчас придет. Вроде. — Понятно, — оставив в покое девушку-загадку, он обратился ко мне. — Ну, вы подождите его. Должен прийти. Если нет — все вопросы к первоисточнику, — его взгляд коснулся закатившей глаза блондиночки. — А ты пока посиди, подожди, — он указал мне на укромное местечко, скрывающее меня от всевидящего преподавательского ока. Я осталась ждать. Благо, следующей в расписании идет лекция по финансовому праву, в котором я понимаю разве только суть названия, и полезнее будет потратить время на курсовую работу, тема которой мне более понятна, и в которой у меня, как следствие, больше шансов. А пока можно исподтишка наблюдать за жизнью кафедры, бурлящей, как чайник в кипятильнике Алексея Петровича. А вот и он сам — высокий, статный, с интеллигентными очками на носу и уже заметным серебром на висках - листает чей-то научный труд на предмет ошибок; вот Наталья Сергеевна Осипова, кандидат наук, доцент, довольно красивая, одетая с иголочки женщина, с едва уловимым тонким ароматом духов, чуть высокомерным взглядом и весьма посредственным отношением к ученикам. В общем, скучноватая. То ли дело Платунова Татьяна Павловна — моя тезка и преподавательница по профессиональной этике. Веселая, современная девушка лет двадцати пяти, очень интересно ведущая занятия и в качестве поощрения показывающая милые ролики на "Ютубе", с отменным чувством юмора. Ну золотая, не правда ли? Не то, что этот старый занудный перец, по совместительству наш преподаватель по криминалистике — Егоров Станислав Евгеньевич, сейчас что-то нудно и дотошно втирающий какой-то девчонке. Впрочем, ожидаемый зав ненамного лучше. И как здесь учиться, скажите на милость? — Привет процессуалистам от материалистов, — миг, «как вихрь жизни молодой» на кафедру влетела незабвенная уголовница. Ох, не нравятся мне эти встречи… Слава Богу, мое укрытие позволило остаться незамеченной и, как следствие, не съеденной этой ведьмой. Хотя такой ли уж ведьмой? В памяти тут же всплыла утренняя благотворительная акция. Не. Ведьма-ведьма. Это был отвлекающий маневр, перед тем, как посадить меня на лопату и отправить в печь. Все же помнят детские сказки? Ага. — Танюша....