Уголовница

Пару минут, на протяжении которых мое сердце успело сделать около четырех кульбитов, попутно пробив два этажа над нами, эта холодная женщина из книжек про Гарри Поттера осматривала шоколадку глазами размером с два блюдца, будто бы доселе никогда не встречала такой диковины воочию. — Спасибо, — пожав плечами в прежней отстраненной невозмутимости, будто бы принимала такие подношения каждый божий учебный день, произнесла она, все-таки соизволив поднять взор на меня, все еще дрожащую, как дворняжка под осенним ливнем. — А в честь чего такая щедрость? В честь предстоящего экзамена? — на ее губах играла довольная коварная усмешка, а я была готова провалиться сквозь каменный пол аудитории. Черт! Вот же идиотка. Захотела помочь, называется… Что она обо мне теперь подумает? Нет, не отставая от дружного клана студентов, я никогда не была против халявы на экзамене, но… Но чтобы пытаться получить пятерочку взамен на «пятерочку» с Хабаровском и серийным номером на обороте… — Маргарита Андреевна, я… Это не то, что вы думаете… Это как бы от чистого сердца! — не поднимая глаз от пола, лепетала я. — «Просто так», как в мультике? Знаем, смотрели… Ну ладно. Что мне с тобой делать, а? — риторически вопрошала она не то у меня, не то у шоколадки, которую продолжала рассматривать, как мотыгу первого человека, найденную на археологических раскопках во время исторической экспедиции. — Ну не знаю. Чай пить, наверное, — несмело и неожиданно для себя произнесла я. — А что? Хорошая идея! — мое предложение было встречено с неожиданным одобрением. — Ну, пойдем, что ли? — я наконец подняла взгляд. Ее глаза горели игривым зазывным пламенем. Да ладно? Я? С ней? Скорее, в Ад. Скорее, за самим Дьяволом. — К-куда? — изумленно произнесла я, все еще надеясь ошибиться. Ни за что не веря… — Ну как? Чай пить. Пошли! — улыбнулась, кажется, повеселевшая женщина, бодрым шагом направляясь к выходу. Не понимая, что творю и зачем, собственно, мне это нужно, я последовала за ней… И вот, я иду по длинному, заполненному радостными студенческими воплями коридору, не в силах поверить в реальность происходящего. В то, что преподавательница, которая держит в страхе весь институт, так просто взяла подаренную мною шоколадку. Что совсем скоро я буду пить с ней чай, словно со старой подружкой! С нашей уголовницей. С ведьмой, которой, кажется, неведомы ни жалость, ни сострадание, ни любовь — только нормы Уголовного Кодекса и голод до чужих страданий и двоек. Впрочем, наверное, только кажется — и, чувствую, у меня будет возможность в этом убедиться. Возможно, прямо сейчас. — А вы всех так на чай зовете? — проклиная себя последними словами, зачем-то брякнула я. — Ну, на всех у меня чая не хватит, — глядя куда-то в неведомые туманные дали перед собой, невозмутимо отозвалась Агафонова. — Логично, — буркнула я, зачем-то решив удостовериться. Нет, в это невозможно было поверить. — То есть — нет? — Маргарита Андреевна, — появившаяся будто бы ниоткуда светловолосая полнененькая женщина прервала нашу милую беседу. — Вас искали на кафедре теории права. Надо заполнить ведомости. — Надо так надо, — пожала плечами женщина, делая шаг в сторону аудитории под номером «313» и уже было взявшись за ручку двери. — Маргарита Андреевна! — не то чтобы я горела желанием пить чаи с уголовницей, но быть вот так вот забытой, как собрание сочинений Чехова на книжной полке, в мои планы не входило. — Мне что, вас здесь подождать? — А, Ивлева? — она бросила на меня растерянный взгляд, будто бы не она звала меня пить чай пару минут назад и видела меня чуть ли не впервые в жизни. — Видишь, у меня тут дела образовались. Что я тебе, парень из армии, чтобы меня ждать? — я не смогла удержаться от смешка. — Тань, иди. Давай в другой раз, — состроив недовольно-извиняющуюся гримасу, женщина благополучно скрылась за дверями кафедры, оставив меня в полном недоумении и шоке. Мда… интересное кино. «Вино и домино». Странная она, конечно, женщина. Еще более, чем ожидалось. Хорошо хоть взяла шоколадку. И не убила меня, не засудила за взятку, за коей приняла мой скромный дар. Впрочем, чему я удивляюсь? Преподавательнице такого предмета везде будет бяка мерещиться. Профессиональная деформация, так сказать. А так все прошло сравнительно неплохо. Без жертв, и слава Богу. Неужели я поверю в то, что она реально собиралась распивать чаи со мной — неразумным, мелким ребенком? Как такое возможно — в этой и даже другой реальности? Проще поверить в то, что она подсыплет мне в чай крысиный яд, чтобы больше не созерцать у себя на парах. Наверняка же это одна из ее очередных острых шуток, которыми режет нас на занятиях. Но она, вроде бы, была настроена вполне серьезно. И, возможно, довела бы свой (преступный) умысел до конца, если бы не эта тетка. У всех могут быть дела… Тем более, по ее словам церемония не отменяется, а переносится, а значит, должна когда-нибудь да состояться. Хотя, судя по ее странной реакции… Впрочем, какая мне разница? Можно подумать, я горела желанием чаевничать с уголовницей? Но блин… Это был такой шанс узнать про нее чуть больше. Ее чуть больше. С совершенно иной, не преподавательской, а человеческой стороны. И окончательно убедиться в том, что она такой же человек — в котором есть светлые стороны и которого, возможно, даже не стоит бояться… — О, Танюха, ты здесь? — неожиданное и шумное появление одногруппницы вырвало меня из раздумий. — А я тебя по всему корпусу ищу! Уж думала, что сожрала тебя наша ведьма. Вместе с шоколадкой! — хохотнула она, обнимая меня за плечи и призывая следовать в известном только ей направлении. — Нет. На чай позвала, — изумленно ответила я, видимо, не в силах отойти от произошедшего. — Ого! — Милка была удивлена не меньше моего. — Ну ты правильно, что не пошла. А то б сожрала тебя с потрохами и закусила бы шоколадкой! — продолжала хохмить подружка. Мне почему-то стало неприятно слушать такое про Агафонову — будто бы я не испытывала к ней самых «теплых» и «нежных» чувств наравне со всеми. В общем, возможно, так оно и есть. — Думаю, я не в ее вкусе, — отчего-то мой голос звучал грустно. Почему? — Так и радуйся, подруга. Живее будешь. Ну как, ей шоколадка понравилась? Или надо было горький взять? — Вроде норм. Но жрать студентов она все же любит больше, — усмехнулась я. — И все-таки, по-моему, это была плохая идея. Чем ей поможет моя шоколадка? Она явно не восприняла это как поддержку. Даже страшно подумать, как она могла это воспринять. — А по-моему, ты зря убиваешься, — произнесла она, направляясь к буфету, где уже собралась километровая очередь. Вот, блин, еще одна мисс невозмутимость! — Нормально она это восприняла! Даже хорошо, если уж пригласила тебя на чай… Или ты думаешь, она каждого так приглашает? — огонек, загоревшийся в зелено-серых глазах, напоминал ее и заставлял мысленно перекреститься. — Я даже думать боюсь! — я передернулась от всплывшего в памяти не то игривого, не то насмешливого взгляда. — Я как вспомню ее ор на семинарах — в дрожь бросает. А тут. И пропуск, и чай. Такой контраст. — Это не контраст. Это любовь! — вовсю веселилась подруга. — Какая любовь? Ты о чем вообще? — кажется, я готова запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Если не убить — с особой жесткостью. Марго меня оправдает, узнав все обстоятельства дела. — Согласна, применительно к ней это выглядит странно. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Тем более, сколько ей? Тридцать пять? Не такая уж и старуха. Так что, действуй. И будет тебе — счастье и пятерка по уголовному праву! — Ну, Милка… — прозвеневший звонок спас Стаханцеву от неминуемой расправы.