Уголовница

      Стрелки часов гордо, словно Кремлевские куранты, возвышающиеся в огромном холле нашего чудесного учебного заведения, сравнялись на цифре двенадцать. Время, когда сам холл напоминает Ад или нашу столовку во время большой перемены, что, в общем-то, одно и тоже. Крики, давка и нестерпимое желание пройти вне очереди даже по голове другого ради шапки для этой же (своей) головы. Впрочем, все в мире имеет свой конец — и вот я, напялив на себя старенькую, выцветшую, но хранимую ради ностальгии по лучшим временам курточку, радостно вылетела из опостылевшей альма-матер — навстречу свободе и яркому зимнему солнышку. Эх, как все-таки иногда мало надо для счастья! Ну да, немного — всего лишь пятница, благополучное окончание трех пар, ни на одной из которых меня не вызвали к доске, и неотразимо чистый, белый, как вещи из рекламы, снежок, так оптимистично и звонко хрустящий под ногами. Я не знаю почему, но я люблю зиму: может, за эту отстраненную совершенную красоту, кажется, по определению чуждую природе; может, за долгожданную возможность отдохнуть от изнурительной жары, которую не выносит мой белокожий северный организм; то ли за такое банальное детское предвкушение Нового года с традиционным набором мандаринов, елки и наивной сказки про Женю Лукашина и заливную рыбу. Напоминание о рыбе тут же отозвалось в желудке недовольным, утробным урчанием, напоминающим мне о том, что следы утреннего кофе с круассаном безнадежно канули в Лету. Ну что ж… А почему бы нам в таком случае не помянуть их отменной отбивной из кафешки, предусмотрительно находящейся в двух шагах от универа? Что ж… Хорошее решение. Движимая зовом желудка и сими мыслями, я было сделала шаг в сторону, когда звуки громкого, до боли знакомого голоса побудили меня замедлить шаг. … — Зачем ты пришла ко мне на работу? — Агафонова (если это все же была она, а не одна из тех незнакомых и чужих, голос которых мое больное подсознание нередко выдавало за ее) была очень зла. И вроде бы даже расстроена. — А, по-моему, твой рабочий день подошел к концу! За эти годы я отлично выучила твое расписание! Обернувшись, я наткнулась взглядом на две фигуры, которые при желании можно было бы принять за фигуры Марго и ее неведомого собеседника. Не уверенная в правильности своих выводов и совсем не желая спугнуть сладкую парочку, я метнулась за ближайшую колонну, где можно было безопасно наблюдать за разворачивающейся драмой. — Чего тебе еще надо, Жень? — Стоп! Жень?! Вечно пребывающая в спящем режиме память (может, когда хочет) некстати подкинула картину их разговора с Танюхой на кафедре, разжигая в груди неистовое пламя. Так воооот ты какая! Слава Богу, что не «какой». Впрочем, принадлежность моей любимой к сексуальным меньшинствам не могла умерить разрывающего меня гнева. Дико захотелось разнести к чертям все и, в частности, эту девицу — за то, что так нагло смеет наезжать на Риту; за то, что смеет встречать ее с работы; за то, что она так переживает за нее и, судя по всему, она занимает не последнее место в ее сердце. — Я тебе уже сказала — между нами все кончено. Давай закроем эту тему. Не приходи сюда больше, пожалуйста, — Маргарита сделала шаг в сторону, намереваясь уйти. Эээ… как же так? Мне, конечно, жалко Риту, может, я ее даже понимаю, но где продолжение спектакля? Судя по всему, Женя тоже была со мной согласна. — Кто она? — она вцепилась в ее руку со страстью бульдога в хозяйскую палку. — Она тоже твоя студентка, да?! О… Мама… Не жди меня домой. Кажись, меня сейчас разорвет. От возмущения. От радости! От осознания того, что это происходит на самом деле! Твою….ю…ю… «Тоже! Студентка!» Она была в отношениях не просто с девушкой, а…со своей студенткой! Неужели она способна на такое? Неужели у меня есть шанс? Уголовница молчала, видимо, приняв твердое решение оставить финал открытым и оставить меня в страшных муках умирать от любопытства. Рит, ну имей совесть! Зрители же ждут! — Перепелова! — Марго, видимо, решила твердо уйти со сцены этой мелодраматической пьесы. Впрочем, ничего другого не следовало бы и ожидать. Снежная Королева — такая Снежная Королева. Ее не растопить, тем более погодка этого не позволяет. — Оставь меня. Прошу… — Нет, ты только скажи, я права? — однако, не внимая ее просьбе, Евгения бросилась следом за убегающей женщиной. — Хорошо ты устроилась, Агафонова. Студентки каждый год, на любой вкус — выбирай не хочу! Молоденькие, наивные, симпатичные. И, несомненно, готовые на все ради того, чтобы сдать твой экзамен! Тоже мне! Совратительница юных умов! Нет! Стерпеть этого я уже была не в силах! — Не смей так говорить про Маргариту Андреевну! Прежде чем я смогла осознать, что делаю, я уже стояла напротив охуевшей девицы, вылупившейся на меня как баран на новые ворота. — Таня. Ты как здесь? — походу Марго была удивлена не меньше бывшей избранницы, шок на лице которой мгновенно трансформировался в усмешку. — Ах, Таня! Понятно, — острый, как лезвие, взгляд прошелся по мне бульдозером. Да такая не то, что препода в постель затащить — танк задавить может. — На первокурсников, значит, потянуло! Да… я-то была уже на втором в твои годы. Тебе восемнадцать-то есть, девочка? А то мы бы привлекли эту…. — Вообще-то, я на третьем! — право, это уже обидно! Я, конечно, выгляжу моложе своих лет, но терпеть не могу, когда мне об этом напоминают! Особенно, когда напоминают бывшие возлюбленные моей возлюбленной. — И к уголовной ответственности можно привлечь лишь за связь с лицами, не достигшими шестнадцати лет! — Рит, смотри-ка, твоя новая — умная! Не упускай ее! А вообще, мой тебе совет — хватит клеить студенток, не закончится это добром! — Да. Пожалуй, хватит, — порядком уставшая от этого фарса, Маргарита Андреевна наконец решила выйти из игры, понуро побредя к машине и оставляя меня один на один с разъяренной фурией, вцепившейся мне в грудки. — А теперь слушай внимательно: еще раз я увижу тебя с этой женщиной — ты не только ВУЗ раньше времени, но и жизнь закончишь! У меня есть очень влиятельный и любящий батя, сечешь фишку? — дыхание соперницы обжигало кожу, несмотря на лютый мороз. Взгляд зеленых, налившихся кровью глаз, прожигал насквозь. Ярое, отчаянное желание врезать этой стерве смешалось с растерянностью и страхом. Черт, мне ведь никогда не приходилось участвовать в таких ситуациях, более того, обычно я старалась избегать всяческих конфликтов. Однако, отступать было нельзя. Да и некуда. — А ну отошла от нее! — рычащий, гневный, до боли знакомый голос прогремел над моей головой прежде, чем в ней успело созреть хоть что-то, достойное ответа. Хватка изумленной девушки ослабла так, что я резким движением легко смогла освободиться, переводя сияющий взгляд на Маргариту. Она не ушла. Она спасла меня от разъяренной экс-пассии! Ей не все равно! — Что, защитница подгребла? Рано радуешься, — во взгляде Перепеловой, обращенном ко мне, мелькнуло что-то вроде сожаления. — Как бы тебе самой от нее защищаться не пришлось! Однако, ее слова не могли испортить моего настроения, высота которого достигла Эйфелевой башни. Моя душа пела, а чертики в глазах выплясывали джигу. — Тань, ты где живешь? — Я? — кажется, я перестала улавливать нить происходящего. Зачем ей это? Однако, взгляд требовал немедленного ответа. — Ну так. Лазурная 54. Павловский тракт. — Окей. Поехали, — кивнула она, направившись в сторону машины. Я, кажется, была готова станцевать джигу, лезгинку и гопак одновременно. Пусть взгляд смотрящей мне вслед замораживал, сжигал и четвертовал, я чувствовала себя королевой. Смотри и завидуй, сучка! Я, я, а не ты, поеду в шикарной машине с не менее шикарной женщиной! — Давай, ломай жизнь еще одной наивной дурочке! — услышала я, уже гордо шагающая вслед за Маргаритой, кажется, даже замедлившей шаг. Но так ничего и не ответившей. Через минуту я уже находилась в уютном салоне рядом с самой лучшей в мире женщиной, сосредоточенно следящей за дорогой. Наблюдая исподтишка за уверенно крутящей руль уголовницей, я не могла поверить своему счастью. Казалось, такое могло произойти только в сказке и уж точно не со мной! Ну правда, разве я достойна такого? Я же не Мисс Мира, не отличница, я даже дорогу иногда перехожу на красный. Пожалуй, ущипну-ка я себя на всякий случай! Легкая боль заставила сморщиться. Однако, когда я открыла глаза, ничего не изменилось: рядом со мной сидела моя преподавательница по уголовному праву, высококлассный юрист и просто потрясающая женщина! Нет, ну как она вступилась за меня перед этой… Прям рыцарь… на черном четырехколесном коне. Интересно, а будь на моем месте кто-то другой, она поступила бы также? Ааааа! Конечно, самоедство — наше все! Впрочем, никто другой и не полез бы мужественно отстаивать ее честь! Впрочем, для меня самой это было полной неожиданностью. Всегда серая мышка, безропотно терпящая издевки одноклассников в школе, вдруг бросилась на эту девку, как Матросов на амбразуру! Впрочем, в такой ситуации любой бы стал Матросовым! Как и она, в благодарность спасшая меня от неминуемой расправы бывшей возлюбленной. Впрочем, это не благодарность — это любовь. Самая настоящая и искренняя. Иначе, откуда эти взгляды, постоянная и бескорыстная помощь и, в конце концов, ревность. Что это — если не любовь? И что у нее было и осталось к этой Жене? Позабытая ревность снова дала о себе знать болезненным, горьким ожогом где-то под ребрами. Интересно, а они жили вместе или только встречались раз в полгода? Ну или в месяц… Отношения-то, видимо, непростые. Запретные во всех смыслах. Это ж надо… А Милка была права. И у Агафоновой реально имеется связь со студенткой. Имелась… Это хорошо. Значит, у меня дважды есть шанс! И значит, какая разница, что было у них с Марго? Тем более что больше ничего не будет. — Маргарита Андреевна, — несмело произнесла я. Увлеченная своими думами и управлением авто уголовница как-то не горела желанием начать разговор. Значит, нужно самой — пока мы не достигли пункта назначения, в который меня великодушно решила доставить Марго. Не каждый же день выпадает шанс пообщаться с ней в такой обстановке. — А вы вот решили меня подвезти. Вам по пути? — Пути мы определяем сами, — ответила она, не отрываясь от дороги. Четко, лаконично и по делу — все в ее стиле. И что мне прикажете на это отвечать? — Вопрос в том, куда они ведут, — нервно усмехнулась я. Она молчала. Моим словам вторил гул, порождаемый умелыми действиями водительницы, находящейся, видимо, далеко отсюда. А строения за окном сменялись с космической скоростью. Ну, женщина! Ей бы в «Формуле-1» участвовать — все призовые места были бы ее! Вот моим глазам предстал и магазин «Копеечка», в который я частенько бегаю за печеньками к чаю или за дрожжами в тесто для маминых булочек! Стоп! Стремительно осознаваемая реальность выбила в голове все пробки, в одночасье туша свет, едва загоревшийся в душе. Неужели это все? Да уж. Это было самое лучшее и короткое путешествие в моей жизни. Но как же так?! — Какой подъезд? — строго, почти как на семинарах, спросила она, изящно вильнув в знакомый двор. — В-второй, — нет! Я должна сделать что-то! Чего бы мне это ни стоило! Неужели еще пара секунд, и ее машина растает в бесконечности занесенных снегом улиц? — Маргарита Андреевна, — она остановилась, уставившись на меня в оба. Ох, держись, Рита. Я сама себя боюсь! — А вот эта девушка, она… — Так, Тань, — сделала знак она. — Давай не будем об этом. — Нет… просто, — я опустила глаза. Мне не хотелось бы затрагивать эту тему, но… Она же в некотором роде теперь касается и меня тоже! — Что она говорила про влиятельного папу? Кто он? — нет, не то чтобы я боюсь. Я не боюсь… С Ритой мне вообще ничего не страшно! Но вдруг мне и правда лучше не выходить на улицу без ножа или баллончика? — Это? Не обращай внимания… Ее папа тебе ничего не сделает. Если ты, конечно, не нарушишь закон. И то — максимум штраф или лишение прав. Ее отец — судья мирового суда. Доченьку очень любит, ничего для нее не жалеет — это правда. Но уж точно не наймет крутых ребят, которые бы начистили морду девушке ее девушки… и то бывшей — так что тебе не о чем волноваться. А вообще, — неожиданно начала она, уставившись в те же неведомые дали. — Тебе не нужно было в это лезть, — сказала она уже другим, хриплым голосом. — Но… я не могла. Она такое про вас говорила. Такой бред несла. Будто бы вы сломали ей жизнь… Маргарита повернула голову. Я содрогнулась. Кажется, я никогда не видела в ее глазах столько боли и отчаяния. Ни в чьих глазах. Никогда… — Понимаешь, я… — в один миг красивое лицо женщины исказила несимпатичная гримаса прежде, чем она разразилась душераздирающими рыданиями. — Маргарита… Рита, — не соображая, что делаю, я на автомате заключила ее в объятия, нежно поглаживая по мягким, словно шелк, волосам и спине — не разбирая. Столько раз прокручивала этот момент в своей голове, а сейчас, когда он, наконец, настал, я абсолютно растерялась. Господи. Что мне говорить и делать? Что вообще делают в таких случаях? — Не плачьте. Она не стоит ваших слез, — границы размывались и стирались. Аромат ее волос кружил голову и уносил в неведомые райские долины. Я не уловила момента, когда мои губы коснулись каштановых пьянящих локонов. Как она подняла на меня взгляд — изумленный и трогательный. Беззащитный… Что-то сильное и нежное сжало сердце, окутывая его сладкой, щемящей негой… Туманная пелена застелила глаза. Кожей, стремительно покрывающейся мурашками, я ощущала — не у меня одной. Как в каком-то дурманящем сне я наблюдала, что без того небольшое расстояние между нами уменьшается. Я не понимала, я ли это, она ли, либо мы вместе преодолеваем этот незримый барьер. Который разбился, лопнул, как воздушный шарик, — той же мелкой дрожью, проскользнувшей по моим губам прикосновением нежных, неожиданно неуверенных губ. Сердце билось сильнее и отчетливее, взрываясь в груди маленькими атомными бомбами. Поначалу робкие прикосновения губ становились настойчивее, плотояднее. Наконец, вторгшиеся в незнакомое, но желанное пространство языки, сплелись в сладком противоборстве и экзотическом танце, с упоением впитывая дрожь и негу, боль и счастье, тепло и влагу… Чувства, томившиеся, как лава в жерле вулкана, наконец имеющие возможность излиться наружу. Реальность разлетелась вдребезги и перестала существовать, когда мои, не поддающиеся контролю руки, обвили ее шею. Тотчас отброшенные назад, как в этом же, но уже дурном сне. Где резкое, почти дерзкое движение неожиданно сильных рук выдернуло меня из едва постигнутого рая — в реальность ошалелых, испуганных глаз, взирающих на меня, как на сумасшедшую. Что я наделала? Что мы наделали? Но… ей же понравилось? Она не оттолкнула меня! Она сама хотела этого! Она могла бы сделать это гораздо раньше… Или… нет? Кусочки разлетевшейся реальности не успевали срастаться в мозгу, когда до ушей донесся знакомый голос — хриплый, звучащий будто бы издалека. — Выходи… Я быстрым движением выпорхнула из машины, тотчас скрывшейся за горизонтом. Удивительно, я даже не стала возражать. В кой-то веки во мне возобладал здравый рассудок. Или это был банальный страх? Во всяком случае, мне не влепили пощечину. Ее же обычно получают в таких случаях? Это же хороший знак? Наверное… Мне осталось лишь печально смотреть на место, где минуту назад стояла машина Марго. Меня не покидало ощущение, что я сплю. И, наверное, лучше бы это был сон…