Уголовница

Зачетная неделя прошла как в тумане. Хмурые, изможденные всевозможными отчетами, а то и благоухающие преждевременным празднованием Нового Года преподы, вяло рисовали в ведомостях «зачтено» всем студентам, в чьих неразумных головушках осталось от изученных дисциплин хотя бы что-то, извлеченное оттуда непостижимыми усилиями этих самых преподов. Именно благодаря им и этим усилиям к концу зачетной неделе в моей зачетной книжке не оставалось почти ни одной свободной строчки. И не должно было остаться после сегодняшнего зачета по уголовному праву. Которое я неплохо знаю — всяко лучше остальных предметов. Которое ведет моя любимая преподавательница. Моя любимая женщина. Моя любимая. Любящая меня женщина. От одной этой мысли сладкая, щемящая волна разливалась по моему телу, наполняя каждую его клеточку невероятным трепетом и теплом. Счастьем. Пусть Марго скорее Дьявол, чем Ангел, пусть наши отношения, у которых нет ни настоящего, ни будущего доведут меня до самых подмостков Преисподней, я знала главное — она любит меня. Меня. Не моих, сейчас судорожно обсуждающих ее и предстоящий зачет одногруппников, не уборщицу бабу Веру, каждое утро устраивающую им скользкую ловушку у входа, ни даже Льва Алексеевича Болоньева, преподавателя кафедры гражданского права, полгода назад разведенного и, как следствие, получившего статус самого завидного холостяка юрфака. А меня. Это ли не самое настоящее чудо? Это ли не повод быть счастливой? Это ли не повод каждый раз вставать с постели и, как птица ввысь лететь в университет, в надежде на новую встречу, которую ждет она с не меньшим трепетом и радостью. — Ну что, все готовы к зачету по уголовному праву? — бодрый, до боли знакомый голос неожиданно вывел меня из долины грез. С привычным преподавательским набором ручка-бумажки-Уголовный Кодекс к нам приближалась она. Марго выглядела потрясающе. Атласная темно-алая рубашка (боже, как они идут этой женщине), классические черные брюки и отпущенные до плеч, завивающиеся у самых кончиков волосы, делали ее поистине Богиней. Богиней, которая спустилась с небес во имя меня и уголовного права. — Значит так, дети мои, заходим в аудиторию по одному человеку. Один вышел — другой зашел. Если никто не будет заходить, и я буду сидеть больше тридцати секунд в одиночестве — хлопну дверью и будем общаться уже на пересдаче. Всем понятно? У кого автоматы — зачетки ко мне на стол. Не ожидавшая такого поворота событий группа переглянулась, явно не понимая, о чем говорит эта женщина, по слухам не поставившая оценку без экзамена никому, никогда, ни за какие заслуги перед ней или отечеством. — Таня? — А что я? — я подняла на Марго изумленный взгляд. Она стояла и смотрела на меня, как тетя Нюра, которой я не заплатила пять рублей за батончик «Баунти» в буфете. — Застежка от ремня! Я долго ждать буду?! Где твоя зачетка? — в васильковых усталых глазах Марго, некогда взирающих на меня с любовью и нежностью, не было сейчас ничего кроме раздражения. Однако приближающаяся обида была сметена волной светлой радости осознания — она поставила мне автомат? Она поставила мне автомат! — У меня автомат? — ее взгляд, выражающий нестерпимое желание прибить меня на месте, не оставлял никаких сомнений в правдивости моих догадок и широте души Агафоновой. — Нет, блин, Пулемет Калашникова! — под многочисленные смешки моих одногруппников я стремительно полезла в сумку, пока Марго не изменила своего решения. Пульнув в меня недовольный взгляд, и быстро, как коршун замешкавшуюся пташку, схватив мою зачетку, женщина скрылась за дверью «пыточной» как называли мои одногруппники аудиторию, где им было суждено сдать (или не сдать) зачет. В отличии от них, нервно листающих лекции и пытающихся вспомнить хоть что-то из оных, мне это не грозило. Ведь я не они. Я, Татьяна Ивлева — единственный человек из группы и возможно всего факультета, которому эта строгая и принципиальная преподавательница поставила автомат за всю историю его (и своего собственного) существования. Эта мысль вселяла в меня новые силы, заставляя парить над землей, возвышаясь над всеми моими одногруппниками, которые не могли даже представить в самом сладком сне, какой любящей и нежной может быть эта холодная на первый взгляд женщина. А я представляла. Я точно знала это. — Таня! Прием, земля на связи! — лицо будто бы появившейся из ниоткуда Риты застало меня врасплох. — Вы не говорили, что у меня будет автомат, — робко произнесла я, исподтишка разглядывая женщину. — Достаточно того, что я его поставила, — сказала она, отдавая мне зачетку. Ее пальцы при этом слегка коснулись моих, впрочем, одернутые так быстро, будто бы она коснулась раскаленной плиты или листьев молодой крапивы. — Могли бы и сказать, — обиженно пробурчала я. Конечно! Да, сейчас наши «отношения» оставляют желать лучшего, но они вполне бы могли позволить предупредить меня заранее, тем самым позволив мне понежиться в кроватке, а не читать про признаки хищения до трех часов ночи. Однако мой вопрос остался не отвеченным, а возможно и неуслышанным Марго, благополучно вернувшейся в аудиторию к жаждущим ее подписи в зачетках и пощады студентам. Я с тоской смотрела на дверь. Неожиданно ко мне пришло горькое осознание того, что на такой оптимистичной ноте семестр подошел к концу, и увидимся мы в следующий раз не раньше, чем через месяц. Как я буду без нее так долго? За время, в течение которого происходило столь бурное развитие наших…учебно-романтических отношений, Марго успела стать не просто очень дорогим для меня человеком — неотъемлемой частью моей жизни. Частью, без которой я не представляла своей жизни. Стать моей жизнью. Ох…куда меня понесло. И что же теперь делать? Шальная, внезапно возникшая на подмостках подсознания мысль непрошенным гостем постучалась в голову. Может, дождаться пока она закончит зверские пытки над моими одногруппниками и…сделать что? Поблагодарить? Устроить новый жаркий допрос на тему наших далеко непростых и еще далее, непонятных отношений, с пристрастием и иголками под ногтями? Или на не менее волнующую меня тему таких непростых отношений с Женей? Нет! Вот этого точно не надо! Да и мои безжалостные пытки вечными вопросами: «Почему мы не можем быть вместе?» и «Что делать?», после трех часов таких же пыток над моими бедными товарищами-одногруппниками, вряд ли сделают из нашего разговора милую и непринужденную беседу. Пролистав в голове все возможные и наиболее благоприятные варианты событий, я пришла к наиболее оптимальному, как мне казалось решению: поехать домой и написать ей на почту, данную ей же мне совсем недавно для рабочих целей. А там уже в спокойной домашней обстановке хорошенько продумав, что можно и нужно ей сказать, вывести наше общение на новый, виртуальный уровень. Да. *** «Здравствуйте, Маргарита Андреевна», — бодро вещали первые строки, сияющие на ослепительно-белом фоне одной из известных социальных сетей. Стоп. Или я с ней уже здоровалась сегодня? Написать: «Здравствуйте ещё раз»? Или написать: «Добрый день», что будет вполне уместно, ведь, когда я здоровалась в первый раз, было глубоко ранее утро — почти что ночь? Мысли, одна интереснее и хуже другой, скакали бешеными кузнечиками. Сматерившись про себя и перечеркнув весь всплывающий в голове бред, один бредовее другого, я в исступлении обхватила её руками, дабы не позволить ей взорваться подобно атомной бомбе. Сейчас она была способна причинить куда больший вред, не всему миру, а одному, очень важному для меня человеку, который мог заменить для меня весь мир. Который и был им — от Северного полюса до южных широт. Человеку, который, быть может, сейчас в таком же трепете сидит перед экраном и ждёт моего письма, как самую светлую и благую весть… Эта мысль придала мне сил. Кровь, до этого вяло ползающая по организму, мгновенно прильнула к голове, активируя мозговую деятельность и наконец позволяя выловить из моря идей наиболее интересные и адекватные. Которые, в конце концов, путем моих многочасовых мучений, реализовались следующим образом: «Здравствуйте, Маргарита Андреевна. Прошу прощения за беспокойство… Хочу ещё раз выразить Вам свою благодарность за зачёт, поставленный автоматом. Мне очень приятно))) Лишний раз убедилась в том, что Вы — замечательный человек и прекрасная женщина) Я очень рада, что Вы у меня есть)». Жаль, что здесь нельзя поставить смайлик. Впрочем, думаю, она не сильно расстроится. Мне, которой никогда не приходилось общаться с Марго в таком виртуально-письменном формате, писать такое послание было крайне непривычно. Ну ничего, все придёт с опытом — я не сомневалась. Раз пятьдесят проверив письмо на наличие грамматических, пунктуационных, орфографических и иных возможных ошибок, я нажала заветную кнопку «отправить». Уф. Теперь осталось только облегченно вдохнуть, и тихонько занявшись своими делами, дожидаться ее письма, которое придет непременно скоро и будет полно такого же тепла. Только подумать об этом оказалось куда сложнее, чем исполнить в действии. Легко ли смотреть сериалы, общаться с друзьями, пить чай зная, что вот-вот тебе ответит женщина твоей мечты? Как каждую минуту не рваться к компьютеру в надежде увидеть в сообщениях заветное + 1? Как не сойти с ума, муссируя в голове кучу самых разных вероятностей-вариантов реакций, которые вызовет у неё моё письмо, и которые я увижу в конечном ответе? Ожидание невыносимо. Особенно, когда ожидаешь письма от любимого человека. Особенно, когда с момента отправки прошёл всего лишь час?.. А нет, даже 56, 7 минут… Ответа не последовало ни через час, ни через два часа. Мечась по комнате как зверь по клетке, из которой не было выхода, я пыталась тешить себя мыслью, что быть может, она пока не заходила на почту и непременно ответит мне завтра. Да. В конце концов, почта — сеть, которую многие используют для работы и, от которой не ждут дружеских и, тем более, любовных посланий. Да. Она ответит. Непременно ответит. Как можно не ответить своей любимой студентке? Студентке, для защиты которой ты готова порвать глотку кому угодно: хоть бывшим любовницам, хоть гомофобам на конференции? Студентке, которой ты готова ставить автоматы, когда ты не ставишь их никогда и никому? Студентке, которую так жарко целовала в машине в порыве беспамятства и страсти? Не дождавшись ответа и утешив себя этими светлыми мыслями, я благополучно легла спать. Да только вот уснуть ожидаемо никак не получалось — мысли о том, что меня ждет завтра, заставляли меня ворочаться в кровати подобно червяку на удочке у моряка. Под утро мне наконец удалось уснуть и то, нельзя было сказать, что сон мой был сладок. Мне снилась Рита: то мы снова ругались по поводу наших отношений; то я лезла к ней целоваться, а она отталкивала меня и кричала о том, что, все еще любит Женю; то целовалась на кафедре с усатым мужиком, который, как позже выяснилось, оказался ее мужем. В общем, проснулась около часа дня в состоянии, которое вполне можно было охарактеризовать фразой «выжатый лимон». Я была чертовски рада, что эта ночь закончилась и первым делом, не позавтракав и даже не умывшись, кинулась к компьютеру. Ответ потряс меня до глубины души. В нем не было ни жарких обвинений, ни просьб оставить ее в покое, не пожеланий идти по всем известному эротическому маршруту. Нет. Его по-прежнему не было… «За что? За что?» — только подумала я, ощущая как глаза наполняются предательской влагой. *** Я не получила его ни на следующий день, ни через день. Вдоволь поматерив Марго и себя за то, что, возможно, моё сообщение было очень детским и глупым, я всё-таки нашла, чем себя успокоить, в конце концов, технические неполадки не отменял никто и вполне возможно, что в этом глупом недоразумений нет ничьей вины. «Ничего страшного не произошло, — пыталась успокоить себя я, — письмо вполне могло не дойти. Либо затеряться в потоке других, какие пачками приходят к ней на мыло по работе. Моя девочка же так много работает. Она не могла вот так взять и не ответить мне. Не могла.» А между тем время неумолимо близилось к Новому Году. Украшение ёлки, бесконечные закупки и прочая предпраздничная суета, быстро вывели меня из состояния хандры. Гуляя по усыпанному озорными, греющими душу огнями городу, я верила — все будет хорошо. У нас с Марго все непременно наладится. Потихоньку-помаленьку мы будем общаться, и она не сможет сдержать своих чувств. Этот холодный, с виду равнодушный ко всему айсберг рано или поздно растопит тепло моей искренней, нежной любви. Нашей любви. Атмосфера праздника и память о прошлой неудавшейся попытке связаться с Марго, навела меня на вполне логичную мысль — ровно в 12 часов Нового 2020 года поздравить её с Новым Годом! Но рисковать на этот раз я не могла. Именно поэтому на протяжении всех трёх последних предновогодних дней я неустанно занималась поисками номера ее телефона, который позволит безошибочно доставить поздравление напрямую Марго. Однако мои поиски не увенчались успехом, и я, было опустив руки, приготовилась пользоваться старым и сомнительным, но единственно имеющимся у меня средством связи с ней — почтой, если бы в последний день 2019 года моя верная подруга путем нелегких ухищрений и маневров не добыла у своей знакомой, писавшей курсовую с Агафоновой, заветную комбинацию цифр. И вот, 31 декабря, я, с замиранием сердца, любуясь видом своей возлюбленной в темно-синем шёлковом платье на фоне древней скульптуры в каком-то явно не нашем городе и, быть может, даже стране, набираю заветное сообщение. Как же хорошо, что она регулярно пользуется приложением «WhatsApp», которое установлено и у меня! Так, в последний раз она заходила туда примерно час назад. Не оставалось сомнений в том, что, когда часы на Кремлевской Башне пробьют 12, и Президент поздравит всех с Новым, 2020 годом, она непременно будет в сети, ведь не только я же буду поздравлять её с праздником! И хотя эта мысль меня совсем не радовала, я не могла не признать, что это обстоятельство сыграет мне на руку. И она, в очередной раз заглядывая в ватсап в ожидании поздравления от какого-нибудь коллеги, увидит моё сообщение! И Новый Год действительно станет для неё праздником, как в далёком детстве, с мандаринами и дедом Морозом, в которого давно уже не верит… Как и для меня, когда она непременно поздравит меня ответ… И вот, ровно в 00:00 контакту, гордо именуемому «Любимая моя», улетело следующее сообщение: «С Новым Годом Вас, Маргарита Андреевна! Пусть он станет самым ярким, запоминающимся и полным светлых и радостных моментов! Пусть Белая Крыса принесёт Вам счастья вагон и маленькую тележку! Любите и будьте любимы» (Последнее, каюсь, скорее себе пожелала) Последняя строка должна была стать тем самым заключительным аккордом, проникающим в самое сердце, взрывающей его бурей детского ликования. «Татьяна Ивлева». Наконец выполнив свою миссию, я благополучно отправилась пить шампанское, лопать Оливье, смотреть выступления звёзд, в общем делать все, что включает в себя понятие «празднование Нового Года». Чтобы потом вдоволь наплясавшись и набив брюхо до отвала, в предвкушении такого же тёплого поздравления, взять в руки смартфон. На дисплее которого, однако, я не увидела уведомления о новых сообщениях в «WhatsApp». Странно. Однако согреваемая надеждой, как Милка новой норковой шубкой, я тем не менее нажала на зелененький квадратик с белой трубочкой внутри, дабы убедиться, что новое сообщение ещё не пришло. Я была убита наповал. Действительно. Новое сообщение не пришло. И, видимо, не придёт. Судя по двум синим галочкам, находящимся в правом нижнем углу экрана… Она прочитала… И…не ответила… Снова… *** — Вот овца! — злобно бросила Милка, воочию созерцая мой диалог с Агафоновой в «WhatsApp». Точнее монолог, если уж быть до конца честной. В котором к моему безответному Новогоднему поздравлению прибавилось еще одно сообщение написанное на следующий же день под действием алкоголя и праведного гнева: «Почему не отвечаем?» Не стоит и говорить, что оно, как и предыдущие осталось без ответа. — Похоже, она решила сократить наше общение до рабоче-официального, — вздохнула я, пытаясь в свою неразумную головушку переложить хоть что-то из лекций по муниципальному праву, к сдаче которого я и пригласила готовиться Милку. Не стоит и говорить, что в нее, полную мыслей о том, какая же тварь эта Рита и чем же я заслужила такое отношение, не лезло ничего из того, что мне было бы полезно. Нет, нет, нет — я не могла отвлечься. Я не могла это понять и, тем более принять. — Мил, скажи, поздравление с праздником любимого педагога сильно переходит рамки делового общения? — Ну, это как посмотреть, — нахмурилась подруга, — с моей точки зрения, в этом нет ничего такого. Но это преподаватели. У них все не так. Свои правила, свои законы. Они смотрят на многие вещи не так, как мы. Я безучастно кивнула. Безусловно, она была права. Наверное, утопая в розовых мечтах о нас с Ритой, гуляющих по набережной и болтающих обо всем на свете я забыла о том, что есть другая, реальная жизнь, которая и соединила нас. Жизнь, в которой статусы и регалии играют очень большие роли. В которой она — строгий и принципиальный преподаватель, а я всего лишь студент. Да любимый. Возможно. Но студент. А значит, никто. Черт! Ну я же знаю, мы же обе знаем, что это не так! Конспект с невыразительным звуком полетел в стену, а мои глаза наполнились слезами. — За что, Мил? За что она так со мной? — скорее причитала, чем спрашивала я, обхватив голову руками. Никакие здравые аргументы сейчас не могли стать для меня утешением. Я была раздавлена, словно маленькая собачка проезжающим мимо грузовиком. Так больно мне не было еще никогда, даже тогда, когда она сказала, что между нами ничего не может быть. Тогда это казалось вполне преодолимым — она была рядом, к тому же, я видела, как она разрывалась между мной и своими убеждениями. И теперь я четко поняла, что они оказались сильнее. Важнее меня. Окончательно и бесповоротно. — Тань, ну чего ты? — растерялась подруга, подсаживаясь ближе и прижимая меня к себе. — Она любит тебя, слышишь? Любит. Иначе она бы не делала всего этого, не давала бы первые места на конференциях, не ставила бы зачеты автоматом… — Почему тогда игнорит? — всхлипывала я. Нет, я понимала, что она относится ко мне по-особенному, не так как к моим одногруппникам, может даже и питает какие-то светлые чувства и ей не все равно, что со мной происходит и будет происходить, но… Любовь ли это? Когда ты готов так просто — из-за нелепых принципов и предрассудков отказаться от человека? Когда ты понимаешь, что сделаешь этим ему очень больно? Когда ты не пытаешься облегчить его участь хоть в самой меньшей степени? Так не бывает. Так не любят. — Не знаю. — голос Милы звучал также растерянно, даже беспомощно. Наверное, она сама понимала, что дело плохо, но не оставляла попыток меня успокоить. — Ну правда. Ну подумаешь, игнорит. Вы все равно рано или поздно увидитесь в институте. У вас будет шанс поговорить. Она еще изменит свое решение, вот увидишь! — Ты не понимаешь! — рыдала я в плечо верной подруги. — Это все. Она решила поставить жирную точку в наших отношениях. В любых, за исключением рабочих, — тихо произнесла я, вытирая слезы. — Ну, во-первых, рабочие — это тоже не мало. А, во-вторых, кто сказал, что точка — это конец? — мой удивленный взгляд встретился с ее хитрым, на дне которого уже виднелись лукавые, не предвещающие ничего доброго искорки. — И потом, точку всегда можно превратить в вопросительный знак. И даже…в многоточие. Если она не ответит тебе, надо стать тем, кому она обязательно ответит! — Что ты имеешь ввиду? — не на шутку перепугалась я. Но мою полыхающую энтузиазмом подругу было уже не остановить. — Как зовут эту…бывшую ненаглядной Риты твоей? — Какую бывшую? — невыразительно икнула я, от изумления даже перестав плакать. — Бывшую — это ту, которая была до тебя! — в руках Стаханцевой не к добру оказался смартфон. — Будто бы я с ней была, — проворчала я. Мне не нравилось какой оборот принимает дело. — О, вспомнила! Женя! — подняла палец вверх она, принявшись что-то строчить на своем андроиде. Самые недобрые предчувствия воплотились в жизнь, когда Милана победно улыбаясь, показала мне дисплей своего смартфона… На зеленом фоне которого высвечивалось следующее сообщение: «Привет, это Женя твоя бывшая (а может, и нынешняя) любовь. Помнишь меня? Я сменила номер. Я тут на днях встречалась с твоей нынешней дурочкой. Что сказать, смазливенькая. И это единственное ее достоинство. Я ей все рассказала про нас. Она не поверила. Ну ничего, придет время, сама поймет, с кем связалась». — Что ты сделала??? — в ужасе закричала я, пытаясь отобрать у нее телефон. — А ну отдай! — С каких это пор ты претендуешь на мое имущество? — хохотала Милка, словно молодой сайгак, летая по комнате. — Вот поедешь заграницу, поженишься со своей Риточкой, на ее имущество претендовать будешь! — мне удалось отобрать у нее телефон где-то на восьмом круге, когда мое сердце чуть не выпрыгнуло наружу от изнурительного марафона и волнения. Едва переводя дыхание, я дрожащими пальцами принялась копаться в телефоне, пытаясь найти треклятый «WhatsApp». Вот, наконец… Нашла. Только было поздно. Как ни странно, она ответила на это сообщение.