Уголовница

«Не смей. Приближаться. К ней. Больше. Никогда» — грозно, как отблески зарницы или глаза самой Агафоновой, сверкали буквы на белом экране. Реальность пошатнулась, как телефон в руках у Стаханцевой. Земля ушла из-под ног в тумане непримиримого ужаса, граничащего с бешеной эйфорией. Руки затряслись и ослабели, что позволило хозяйке без труда вернуть с таким трудом отнятый у нее телефон себе. — Вау. Ответила. Неужели? — чуть не подпрыгнула до потолка Милка, жадно вглядываясь в комбинацию букв на экране. Ответила. Наконец-то. Это было так необычно и нереально, что я даже не могла кинуться на эту козу и причинить ей смерть путем удара этим самым телефоном. Скорее мне хотелось кинуться к ней на шею и зацеловать до этой самой смерти. На которую она напрашивалась с упорством самого отъявленного камикадзе, уже печатая что-то на своем устройстве с хитрой, заговорщической улыбкой! — Что ты делаешь? — опомнившись взвизгнула я, стремясь начать новую войну за ее технику. — Я уже сделала! — хохотала она, видимо, вошедшая в раж. К моему непримиримому ужасу, я увидела на дисплее новое отправленное сообщение: «И что тогда?» — Удали! — заорала я, наблюдая процесс чудесного превращения серых галочек в правом углу в синие. Вот коза! Когда не надо, она всегда в сети! Хотя главная коза здесь не она! «Узнаешь. Скажу одно — будет очень больно» — гласило лаконичное и безапелляционное (в духе Марго) сообщение. — Надо же. Сразу же голос прорезался… виртуальный. — Интересно, а почему? Потому что ей написала «Женя» или потому что ты написала про меня? — наконец пришла в себя я, переключившись с мыслей об убийства Стаханцевой на Марго, которая волновала меня гораздо больше. — Конечно же из-за тебя! Что бы там из себя не строила Снежная Королева, а чувства ни телевизор — их так просто не выключишь! Она любит тебя и никому не даст в обиду! Ни мне, ни этой выдре! — Да прям уж, — закатила глаза я, ощущая, как щеки предательски наливаются румянцем, а нежное, невероятное тепло разливается по всему телу, словно глоток дорогого вина. Кто бы что ни говорил, и какими бы коварными и неправедными путями не было добыто это сообщение, я знала, что Марго есть дело до меня! Что ей не все равно. Что она любит, по-прежнему, действительно любит — и готова порвать пасть этой Жене, если та только разинет свою пасть на меня! — Вот, а ты меня убить хотела! — победно улыбнулась Милка, видимо, надеясь на помилование по такому случаю. Ох и зря… Раздавшаяся трель телефонного звонка спасла Милану от незавидной участи. Увидев имя на экране, я ощутила, как сердце падает в пятки, а совсем недавно возвратившаяся под ноги земля ускользает как воздушный шарик. «Любовь моя» Мне звонила она! Мне звонила Рита! С замиранием сердца, словно древнюю священную реликвию я, взяла в руки смартфон, нажав на заветную кнопочку. — Таня? — голос в трубке звучал обеспокоенно. — Это Маргарита Андреевна, если помнишь. — Конечно! Как вас можно забыть! — засмеялась я, ощущая, как земля под ногами уплывает все дальше и дальше — будто бы я стала тем самым воздушным шариком — легким, беззаботным и летящим навстречу небу. — Таня, ты встречалась с Же… моей бывшей? — судя по голосу женщины я поняла, что она была взволнована и очень недовольна. — Ну да, — промямлила я, растерянно поглядывая на Милу которая только улыбалась и поднимала вверх указательный палец. — А что такое? — Никогда! Слышишь, никогда больше не подходи к ней близко! Как бы она ни просила, что бы ни говорила! Она ненавидит тебя и меня, от нее можно ожидать всего, что угодно. Она может быть опасна! — Ого, правда? — обида за игнор неожиданно вынырнула из глубины души, сметая прежнее позитивное настроение, словно стадо голодных студентов свежие столовские булочки. — Неужто вы беспокоитесь за меня, Маргарита Андреевна? Или боитесь, что она может поведать мне интимные подробности ваших отношений? — Тань, — тревога в ее голосе сменилась усталостью. — Это не шутки. Просто не связывайся с ней, хорошо? Считай это мудрым советом более опытного и взрослого человека. Или прямым указанием своего научного руководителя. Нет. Выдержать этого я была уже не в силах. — Кого? — приступ яростного неконтролируемого смеха вырвался наружу. — Маргарита Андреевна, а разве указания научного руководителя распространяются на мою внеучебную жизнь? По-моему, вы можете указывать мне только на то, какое предложение исправить и какую книжку найти в интернете! Вы уж определитесь, кто вы — мудрый человек, научный руководитель или кто-то еще, кто хочет обо мне заботиться! На том конце провода послышался глубокий тяжелый вздох. — Ну хорошо. Если тебе станет легче, — я «кто-то еще, кто считает нужным о тебе позаботиться». И который хочет, чтобы с тобой все было в порядке. Ок? Тогда ты последуешь моему совету? — Спасибо за заботу, конечно, — ответила я, пытаясь не засмеяться от кривляний Милки. — Но, думаю, вы преувеличиваете. Я встречалась с Женей. Она не пыталась ограбить меня, убить, даже оскорбить. Ну, почти. Она просто рассказала мне историю ваших отношений. Странную и неоднозначную историю. Может, конечно, в ней нет ни капли правды, но все выглядело довольно реалистично. К тому же, Женя сама не все знает, — в трубке послышалась пауза и я решилась. — Может, расскажете? — Танечка, — судя по этому слишком ласковому тону, я поняла — эта лав-стори останется для меня тайной за семью замками. — Ну зачем тебе это? Хочешь верить Перепеловой — твое право. Я не осуждаю. Да, это было в моей жизни, и от этого никуда не деться. Но не стоит это мусолить. В любом случае — оно, как и она, уже в прошлом. — Вы боитесь, что я буду ревновать? — подняла бровь я, предвкушая грядущую любовную игру. — Тань, не зли меня! — тон Марго не предвещал ничего хорошего. — Мы уже обсудили эту тему. Ты — студент. Я — преподаватель. Я просто звонила тебя предупредить. Не более. Пока… «Удачи» — сказала я воцарившейся в трубке тишине. В разговоре была поставлена точка. В наших отношениях — тоже. ***  — Может быть, оно и к лучшему, — философски размышляла я, флегматично ковыряясь в чашке с мороженым. Путем долгих и мучительных уговоров, Милке все-таки удалось вытащить меня из хандры в кафе. Я сопротивлялась как могла, но тройной аргумент — сдача сессии, День студента и он же Татьянин День, все же не оставил мне выбора. На самом деле, я была премного благодарна подруге — от бесконечных-дум-печалей на тему моей несостоявшейся любви, терзающих мою головушку денно и нощно, уже становилось тошно. Мне просто необходимо было отвлечься. Небольшое кафе в центре казалось идеальным местом для этого. Нет, здесь было вполне мило, даже уютно, а раздающаяся из динамика красивая нежная музыка вполне способствовала релаксации. Но отвлечься оказалось совсем непросто. Во всем и везде мне мерещилась Агафонова: в каждой сидящей за столиком женщине; в каждой совсем невинной сказанной людьми за соседнем столиком фразе я слышала ее голос; даже это кажущееся слишком холодным мороженое напоминало мне ее — такую же холодную обжигающую, но от которой не можешь оторваться. Неудивительно, что наша легкая и непринужденная беседа с Милкой очень скоро перешла к ней. — Да, — усмехнулась та, посасывая свой безалкогольный коктейль через трубочку. — Вот что было бы, если бы вы с ней начали встречаться? С кем-нибудь другим — парнем или девушкой, мы могли бы собраться компанией, посидеть посмеяться. А с этой хрен соберешься. Неудачно пошутил все — привет, пересдача. Тебя-то она простит, а мне точно хана, — подруга шутила изо всех сил, отчаянно пыталась меня развеселить. Прости, Мила. Пройдет год, два, и я непременно посмеюсь вместе с тобой. А сейчас рана слишком свежа и остановить кровь не поможет никакой бинт. Сейчас очень больно. — И пофиг на эту Агафонову! Найдем тебе другую. Получше, да подобрее, — короткий звук похожий не то на скрип, не то на писк раненного тетерева, заставил Милку прильнуть к мобильному. — Что там? — безразлично просила я. — А, реклама. В общем, хрень всякая. Внезапно, словно в одночасье разжатая пружина, она вскочила с места. — Тань, ты тут посиди. Я пойду. Попудрю носик, — хитро улыбнулась подруга, скрываясь где-то в паутине бесконечных столов. Мне осталось лишь проводить ее полным печали взглядом. Конечно. Кому понравится слышать мое нытье? Мила же пришла сюда отдохнуть, повеселиться, а не слушать в очередной раз, как Агафонова испортила мне жизнь. Хватит того, что я 24/7 гружу ее этим последние несколько месяцев. Права она, права — мне нужно возвращаться к жизни. И искать себе замену — иначе я потеряю еще и подругу и останусь совсем одна… Тонкий, внезапно мелькнувший между столиков силуэт заставил мое сердце сделать сальто и застрять где-то в горле. Так! Хватит! Это не Марго. Просто женщина. С такой же точеной идеальной фигурой. С такими же темными, опущенными до плеч, чуть вьющимися волосами. С васильковыми, выразительными, всегда будто бы удивленными чему-то, глазами. Которые неожиданно остановились на мне, прежде чем с губ таинственной незнакомки слетело: — Таня? Я не могла в это поверить… Передо мной стояла… Агафонова! — М-маргарита Андреевна? — я не могла поверить. Господи! Неужели моя мечта осуществилась? Неужели мне все-таки удалось разглядеть в этих многочисленных женщинах города мою любимую? — Решили подкрепиться? — Конечно, не все же мне питаться страхами не готовых к занятиям студентов, — ехидно ухмыльнулась она. «Смотрит как раньше почти Влюбленными синими Я вновь сбиваюсь с пути Мама, спаси меня, я не хочу назад Но так хочу к нему, он смотрит в мои глаза А я не верю ему.» Ее лицо неожиданно приобрело крайне озадаченное выражение. — Тань, здесь одна сидишь? — Нет, — растерялась я, впервые за долгое время ощущая себя посвежевшей и готовой к свершениям. — С парнем. — Как? — севший голос и вытянувшееся лицо Марго стоили месяца моих мучений. — Да шучу, с подругой, — засмеялась я, решив не усложнять наши без того крайне непростые отношения. Хотя было бы что усложнять… — Не волнуйтесь, Маргарита Андреевна, нет у вас конкурентов! — Чего мне волноваться, — проворчала Агафонова, прежде, чем лицо ее приобрело не то испуганное, не то гневное выражение. — А парня… подругу случайно не Женей зовут? Готовящейся наружу гневный поток мыслей в адрес этой девушки сменился злой ехидной ухмылкой: — Да с Женей. С кем же еще? Каждый день с ней по кафешкам ходим! Жить друг без друга не можем. Любим друг друга 24 часа в сутки! — Подругу зовут Мила, — прежде, чем у уголовницы случился инфаркт, рядом с моим столиком оказалась Стаханцева собственной персоной. — Не волнуйтесь, Маргарита Андреевна, она так шутит. Здравствуйте, кстати. — Ну ладно девочки, — еще раз обойдя взглядом заведение, Маргарита сделала шаг в сторону. — Я, наверное, ошиблась. До свидания. Пока, Таня, — от ее грустного взгляда, которым она одарила меня на прощание, у меня заныло сердце. Зачем? Зачем люди так мучают себя, не позволяя себе быть вместе с теми, кого они любят? Как же прав был кто-то, сказавший эту бессмертную фразу «С любимыми не расставайтесь!». Мне оставалось проводить ее таким же печальным взглядом прежде чем Милка, печатавшая что-то на своем телефоне, окончательно вернулась ко мне. — Ну вот и все, — печально констатировала я, глядя вслед удаляющейся женщине. — Ну, не факт, — хитро усмехнулась Милка. — Интересно, и с кем она должна была встретиться? — вопрос был задан скорее в пустоту, чем ей. — Неужто с этой гребанной Женей? — сквозь зубы прошипела я. Мой взгляд ловко передвигался по заведению вслед за знакомым женским силуэтом, лавирующим между столиков, словно лодочка на мирных волнах. Надо сказать, при этом недурно так лавируя кормой. Также легко причаливая к одному из столиков, за которым и решила расположиться. Твою… магию. — Ну, может с Женей. А может и с тобой, — Мила, да убери ты уже свой телефон! Зачем нужно было вытаскивать меня в кафе, если позалипать ВКонтакте можно дома под пледом и с кружкой чая? — Опа! Походу нас ожидает очень захватывающее представление. Прошу занимать места в первом ряду, — свистнула Милка, наблюдая за женщиной, расположившейся за пару столиков от нас. — А она не промах! Вон, какое место выбрала! Чтоб тебя хорошо видно было! Смотри-засмотрись! — Да может, не она выбрала. А некто, назначивший ей рандеву, — нервы сдавали. Перспектива лицезреть Марго, встречающуюся в кафе возможно с каким-нибудь мужиком или той же Женей, повергала в истерику. Что делать? Уйти, дабы не подвергнуть миллионы своих нервных клеток неминуемой и безвременной гибели? Или остаться — дабы не дать этим самым клеткам сожрать меня от любопытства? Дикое, разрастающееся с каждой минутой, словно раковая опухоль, смешивающееся со жгучей непримиримой ревностью, оно доводило до сумасшествия и паранойи. — Слушай, а вдруг у нее здесь назначено рандеву с мужем? Ну, типа годовщина свадьбы или что-то вроде того, — я ерзала на стуле так, будто бы села пятой точкой на дикобраза и сейчас бедное животное отчаянно рвалось на свободу. — Ну для свадьбы и, тем более, для ее годовщины, нужен муж, — лукаво улыбнулась подруга. — Которого у нее нет. — То, что мы его не видели — не означает что его нет! — Не, — потянула подруга, делая очередной глоток кофе, который она, оказывается, успела заказать. — Он упрямо не вписывается в картину недороманов с двумя недонатуральными студентками… — Ну, во-первых, со мной не было никакого романа даже с приставкой «недо». А во-вторых, может быть она и бросила Женю из-за мужа? Тогда паззл вполне складывается. В грустную гетеросексуальную картинку… — поникла я, вяло ковыряясь в белой жиже, некогда гордо именуемой в меню «Мороженое». — Ты что! О какой гетеросексуальности может идти речь? Со стольким количеством лесбиянок на один квадратный метр! — последнюю фразу она сказала чересчур экспрессивно. На нас даже начали оборачиваться люди. Я заметила на себе взгляд Риты, полный неодобрения. Нервы сдавали. Я ощущала себя словно свинья перед скотобойней. Безумно хотелось сорваться с места и броситься прочь — куда глядят глаза и ведут ноги. А увели они в результате совсем недалеко — в небольшую, аккуратную, светлую до рези в глазах дамскую комнату, в одной из кабинок которой я решила уединиться, задумываясь о бренности своего существования. Чертова Марго! Чертова Милка! Чертов наш не такой уж и маленький городишка, в котором, тем не менее, на каждом углу мелькают знакомые лица. Я была зла до глубины души. Вот что мне теперь — с улыбкой на лице смотреть на то, как моя благоверная мило беседует (а может и не только) со своим благоверным/благоверной? Даже если эта встреча будет носит самый официальный деловой характер — я не смогу не завидовать этому человеку, ради которого она такая строгая и деловая пришла в кафе — чего никогда бы не сделала ради какой-то сопливой студентки. Пусть и немного больше, чем студентки. Вот только на сколько? Больше вздыхая о своей никчемной жизни, чем всерьез занимаясь делом, я наконец нашла в себе силы выйти из кабинки. И застыть на месте, словно пораженная молнией от неожиданной, уже второй на сегодняшний день, встречи. Марго стояла у раковины и мыла руки. Взгляд которой отражаясь в длинном, протяженностью во всю трассу МКАДа зеркале, тут же остановился на мне. Блять. Безумно захотелось спрятаться. Или стать невидимой, как грязь на руках Марго, которую она с таким упорством пыталась отодрать. Но нет. Убегать в данной ситуации — значило бы проявлять трусость и слабость. Если уж проблема — большая или маленькая — возникла перед тобой — нужно идти прямо на нее. Быть может, она испугается и решит отступить, опасаясь, что проблемы могут быть у нее самой. Нет. Это явно не про Риту, которая сама устроит проблемы кому хочешь. Вот я подобно ей стояла возле раковины и намывала руки. Сейчас нас разделяли всего лишь какие-то несколько сантиметров. Это близость — точнее ее осознание, сводила с ума, пьянила, рождая в голове несуразные смешные мысли — как и всегда было в ее присутствии. — Маргарита Андреевна, а вы готовитесь ко встрече с человеком? Или с эпидемией? — вот такой вот бред пришел в мою дурную голову. — В смысле, что так тщательно моете руки — осеклась я, поймав не очень добрый взгляд женщины. — Давай сделаем вид, что ты пошутила, а я посмеялась, — ее лицо оставалось таким же беспристрастным. Будто каменная, ей-Богу. У меня начинали сдавать нервы. Безумно хотелось смеяться, орать, биться в истерике — сделать хоть что-нибудь, что могло развеять это вселенское спокойствие, так похожее на равнодушие. Закончив долгий и кропотливый процесс, Марго благополучно направилась к выходу. Нет, моя дорогая, ты так просто не уйдешь. — Мне уйти? — крикнула я ей вслед. Она остановилась, будто пораженная выстрелом в спину. Затем также осторожно, будто каждое движение ей давалось с трудом, повернулась ко мне. Маска Снежной Королевы постепенно начала таять, видоизменяясь во что-то безнадежно-печальное, изможденное и…. жалкое? — Тань, — миг, и мои руки оказались во влажном, мягком кольце ее ладоней, по которым вместе с каплями воды побежала нервная, наверняка хорошо ощутимая ей дрожь. Нежный, умоляющий взгляд был громче всяких слов. Я закрыла глаза, очень надеясь на то, что из-под прикрытых век не покатиться одинокая жалкая слезинка. Мне нужно было принять это и пережить. То, что она пришла сюда для встречи не со мной. То, что эта женщина может быть счастлива с другим человеком. То, что я должна уйти — из кафе и из ее жизни. В которой мне нет и никогда не было места. «Раз я смогла упасть, смогу и встать с колен Я разрываю связь, вне зоны абонент Ответов нет и нет вопросов Но я как будто под гипнозом.» Но все это будет потом. А сейчас, пока мои руки так успокаивающе и нежно лежат в ее — я счастлива и жива — и этого достаточно. — Пойми, при других обстоятельствах я бы так никогда не сказала, — я ощущала, как жизнь из меня ускользает — когда ее руки постепенно отпускали мои ладони. — Но сейчас так действительно будет лучше. «Ты умная девочка. Ты все понимаешь» — говорил ее взгляд. Следующие слова ударили в виски так, что я, кажется, ощутила во рту металлический привкус крови. — Я встречаюсь с Женей. Уши заложило ватой. Ужас сказанных слов накрыл мое сознание плотным, непроницаемым вакуумом, отрывающим меня от всего мира. Целиком и полностью находясь в нем, я плохо помню, как пулей вылетела из туалета — прямо в руки обеспокоенной Милки. Как она делала официанту новый заказ. Как я залпом опустошила первую пузатую рюмку… Потом еще одну. Как сознание окончательно оставило меня один на один с ранее неведомым мне миром алкоголя и безумия. Как мир поплыл и закружился, словно адская карусель, на которую меня привели родители в три года… «Я будто бы снова в огне Ведь без тебя меня нет Как оказались на дне? Мы же летели на верх Я тебе снова звоню — опять на ножах Ты снова молчишь — будто чужая Потеряли ключи — от нашего Рая Но это жизнь — так уж бывает А помнишь, как мы любили друг друга? Клялись в чувствах на веки И не представляли, что называть сможем других — родным человеком Смотрю на тебя и знаю, что в жизни есть одна только правда Я буду твоим: вчера, сегодня и завтра» *** Это утро не в коем случае нельзя было назвать добрым. Первое, что я почувствовала, когда проснулась — эта дикая, беспощадная боль, не дающая поднять голову и пошевелиться в принципе. Казалось, что вчера кто-то несколько раз со всей дури и ненависти ко мне, ударил по ней, многострадальной, чем-то очень тяжелым. И хотя память вчерашнего дня упрямо подсказывала мне, что причиной моего состояния не мог быть никто иной, как алкоголь (то есть я сама, и может немного Милка), я никак не могла поверить — неужели я смогла так напиться? Я никогда в своей жизни не пила крепкие напитки. Вино на День Рождения, шампанское на Новый Год — это святое. Но мир водки-виски-абсента — всех вместе и по отдельности, оставался для меня тайной, покрытой мраком… До вчерашнего дня… Видимо, могла. Хотя бы судя по тому, что я, заботливо прикрытая пледом, лежала не в своей кровати, а на диване (хорошо еще на своем диване) в одежде. Впрочем, то, что мне удалось доползти до своей квартиры и до своего дивана, вселяло надежду. Но что-то упорно подсказывало мне, что все не так просто. Желтый тазик, любезно расположившийся у изголовья свидетельствовал о том, что ночка была жаркой. И не одинокой. Да, не позавидуешь Милке. Пришлось тащить до дома мою бренную тушу при том, что она сама вряд ли была трезвой аки стеклышко. Впрочем, сама виновата. Кто заказал этот коньяк? Рюмку. А я потом — бутылку. Впрочем, наверное, в моем состоянии мне это было необходимо. В противном случае я лежала бы не на своем мягком диванчике, а где-нибудь под поездом, как Анна Каренина. Да. Не эстетично. При всей моей любви к Льву Николаевичу. Желая поблагодарить подругу за то, что не оставила меня в столь нелегкой жизненной ситуации, и воздать ей за то, что я в ней оказалась, я крикнула: — Мать, ну ты где? Жива после вчерашнего? — из-за тут же давшего о себе знать сушняка вместо крика получилось лишь хриплое сипение, как у бомжа дяди Лехи на ближайшей помойке. — Ну, во-первых, я, Слава Богу, тебе не мать. Во-вторых, я-то жива, а ты не факт, что останешься… В дверном проеме, оперевшись об косяк и глядя на меня лукавым, насмешливым взглядом, стояла она… Героиня моих больных фантазией и самых светлых снов. Одним из которых, наверное, и являлось происходящее… Передо мной стояла Рита… Снова.