Adoption

      Тёплое лето было в самом разгаре. Королевский сад цвёл и пах пёстрыми цветами, за которыми по указанию Чонгука ухаживали каждый день по несколько раз. После рождения Миёнга Чона осенило жаждой перфекционизма, в особенности это желание коснулось сада. Омега хотел, чтобы все клумбы цветов всегда были в идеальнейшем состоянии, без единого сорняка. Слугам же пришлось покорно выполнять приказ супруга короля.       Чонгук откидывается на каменистую спинку лавочки, омега наблюдает за работой слуг в саду, а также приглядывает за Чонилем, который на данный момент занимался с учителем по фехтованию. Рядом со скамейкой находилась детская люлька, в которой спал Миёнг. Чонгук замечает, как маленький омега слегка морщит носик во сне, Чон мягко улыбается сыну.       Вторые роды прошли для Чонгука достаточно легко. Омега спокойно отходил весь срок беременности, не переживая никаких потрясений. Чимин всегда старался находиться рядом со своим супругом на протяжении всех девяти месяцев, вероятно, пытаясь загладить вину за своё поведение при беременности Чонилем. Король Пак даже изъявил желание присутствовать на родах Чонгука, чтобы поддержать своего супруга в этот трудный момент. Чимин на протяжении нескольких долгих часов без остановки сжимал руку омеги, говорил о том, как сильно его любит. Поддержка Пака и вправду помогла Чонгуку в трудный момент.       После появления на свет Миёнга отношения королевской пары стали ещё крепче. Чонгук даже и не думал, что рождение второго сына станет поводом для полного сближения с Чимином. Чону казалось, что они всегда были близки с супругом. Однако, вероятно, присутствие на родах открыло Паку другую сторону жизни омег. Теперь Чимин относился к Чонгуку ещё более трепетно, всегда спрашивал о его самочувствии, потому что понимал, через какое испытание прошло тело Чонгука, чтобы подарить этому миру маленького принца-омегу.       С момента рождения Миёнга прошло уже три месяца. За это время Чонгук успел практически полностью восстановиться, и даже изрядно насесть на плечи слуг с капитальным перфекционизмом. Постоянное слежение за состоянием цветов в саду — было ещё полбеды для бет. Чонгук сразу же замечал, если тарелки вовремя трапезы стояли криво, а столовые приборы находились на разном расстоянии друг от друга. Омега даже начал видеть пыль в местах, в которые он никогда не заглядывал. Иногда постиранные рубахи казались ему не такими белыми, и он приказывал прачкам выстирывать их до того момента, пока Чон не будет доволен их чистотой.       Все слуги во дворце трепетно ждали момент, когда супруг короля наконец-то успокоиться со своими требованиями. Беты тихо молились о том, чтобы влияние гормонов после рождения ребёнка наконец-то ослабло над милейшим Чонгуком, который раньше был всеми любимым душкой.       Только лишь Чимин хвалил Чонгука за такую ответственность и контроль над работой слуг. У Пака, в целом, всегда была привычка поощрять своего супруга за все начинания.       Чонгук переводит взгляд на тренирующегося Чониля. Омега пристально щурится, замечая, что учитель по фехтованию двигается не так быстро и чётко, как надо. Чон хмурится, думая о том, что такую халтуру со стороны беты он не может допустить, потому что его сын — будущий правитель, который в совершенстве должен уметь владеть оружием.       Чонгук подзывает к себе бету-няньку, чтобы та присмотрела за Миёнгом. Сам же Чон поднимается со скамейки, отряхивает бархатные штаны и идёт вглубь сада, на вымощенную из камня площадку, на которой занимался Чониль с учителем.       — Довольно! — выдыхает Чонгук, останавливая урок. — На сегодня ты свободен, — он переводит взгляд на учителя по фехтованию. — К следующему занятию, надеюсь, ты отдохнешь и выложишься на полную мощь в обучении моего сына.       — Да, господин, — бета виновато опускает взгляд.       — Дай мне шпагу, — выдыхает Чонгук.       Бета покорно передаёт омеге оружие, не поднимая взгляда.       — Теперь свободен.       Учитель по фехтованию быстро ретируется из сада, оставляя Чонгука и Чониля.       — Папочка, на сегодня занятие закончилось? — спрашивает альфа.       — Нет, я буду твоим учителем, — произносит Чонгук, с улыбкой. Он давно не практиковался во владении шпагой, если быть точнее, с момента, когда он узнал о беременности Миёнгом. Сейчас же восстановившемуся после родов Чонгуку не помешает вспомнить былое.       Чониль удивлённо смотрит на папу, округляя глаза. Чонгук понимает, почему его сын так реагирует. Когда Чон брал в последний раз шпагу в руку, его сыну было около пяти лет, и тогда тот ещё не занимался владению оружия, в силу своего возраста. Вероятно, Чониль даже и не помнит, что когда-то видел своего папу с оружием в руках.       — А ты умеешь?       — Умею, — кивает Чонгук. — Даже несколько раз смог победить твоего отца в честном бою, — с усмешкой произносит омега.       — Ничего себе… — восхищённо тянет Чониль. — А ты даже и не рассказывал мне…       — Я просто был занят заботой о твоего младшем братике и восстановлением после его появления, — выдыхает Чонгук, крепко сжимая в руках рукоять шпаги, не веря, что снова ощущает холод металла кожей ладони. — А теперь я готов потренироваться с тобой.       — Здорово! — радостно восклицает Чониль.       Чонгук мягко улыбается.       — Давай, вставай в боевую позу, — произносит омега.       Чониль послушно выполняет поручение папы.       — Молодец.       Чонгук тоже настраивается на боевой лад, понимая, что сейчас он не сможет бороться в полную мощь, потому что его противником является семилетний сын, которому нужно дать фору для обучения. Однако сам факт того, что через несколько секунд Чон услышит уже позабытый звук лязга металла от удара друг о друга двух шпаг, — грел души.       Сад заполняется звуками смеха, скрежета, отскоков. Чонгук чётко двигается, наблюдая за своим сыном и показывая на его ошибки в технике. Спустя несколько связок и парирований омега понимает, что Чониль уже достаточно неплох во владении шпагой. Внутри Чона расплывается приятное чувство гордости за успехи сына. В голове омеги мелькает мысль, что, возможно, учитель по фехтованию и вправду сегодня был уставшим, поэтому двигался не так резво и чётко. Потому что если бы бета плохо обучал бы Чониля, то маленький альфа не достиг бы таких успехов.       Спустя час, Чонгук чувствует, что уже немного выдохся от упражнений. Всё-таки его организм был ещё слабоват для долгих тренировок. Хотя раньше омега мог заниматься без усталости несколько часов подряд.       — Мы хорошо с тобой позанимались, — выдыхает Чонгук, кладя шпагу на оружейный стол.       — Да! Мне очень понравилось! — восхищённо произносит Чониль, положив шпагу. — Хочу ещё с тобой заниматься, папа, — умоляюще просит маленький альфа, заключая в крепкие объятия. — Я даже и не думал, что ты так хорошо владеешь оружием.       Чонгук немного не ожидал такого исхода событий. В его планы входила только лишь разовая тренировка, чтобы проверить, насколько хорошо обучает его сына учитель по фехтованию. Чон даже и не предполагал, что Чониль будет упрашивать о повторных занятиях, восхитившись мастерством своего папы.       — Хорошо, раз в неделю будем заниматься с тобой, — выдыхает Чонгук, мягко гладя по волосам альфу. Чон думает, что еженедельная совместная тренировка с сыном поможет ему быстрее прийти в окончательную форму после рождения Миёнга.       — Спасибо! — радостно восклицает Чониль, выпуская Чона из объятий.       Чонгук переводит взгляд в сторону колыбели, в которой лежит Миёнг, и видит сидящего на скамейке Чимина. Неизвестно, сколько уже альфа наблюдал за ними, но что-то Чону подсказывало, что достаточно долго, чтобы увидеть основную тренировку.       — Пойдём к отцу, — произносит Чонгук.       Чониль кивает, осторожно беря папу за руку. Чон крепко сжимает ладонь сына, направляясь навстречу к старшему альфе.       — Вижу, мой супруг решил вспомнить былое, — по-доброму выдыхает Пак.       — Да… — отвечает Чонгук, отпуская ладонь Чониля. Омега наклоняется к колыбели, в которой спал Миёнг, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо.       — Отец, папа великолепно умеет владеть шпагой, а я узнал это только сейчас! — восхищённо произносит Чониль.       В этот раз Чонгук чувствует капельку смущения. Уж слишком много раз за сегодня он услышал похвалы от сына.       — Да, твой папа — отличный фехтовальщик, даже лучше, чем я, — смеётся Чимин.       — Не говори глупостей, Чимин, — произносит Чонгук, закатывая глаза.       — Твой папа несколько раз смог победить меня в честном бою…       — Он уже мне об этом рассказывал! И я попросил его о том, чтобы он давал мне уроки по фехтованию.       — Отлично, я очень рад за вас, — произносит Чимин. — Чониль, можешь оставить нас с твоим папой?       — Да, конечно, — кивает маленький альфа. Он делает краткий поклон и поспешно ретируется из сада.       Чонгук садится на скамейку возле колыбели, ожидая разговора, ради которого Чимин попросил сына оставить их. Однако Пак не произносит ни слова, садится молча рядом с омегой.       — И где же твои недовольства из-за того, что я решил позаниматься фехтованием с сыном вместо того, чтобы спокойно сидеть на скамье и наблюдать, — наконец-то выдыхает Чонгук, нарушая тишину. Он поворачивает голову к Чимину, медленно скользит по лицу альфы и замечает, как губы Пака расплываются в мягкой усмешке.       — Я всем абсолютно доволен, — произносит Пак, Чонгук улавливает в голосе супруга нотку ехидства.       — Так… продолжай.       — Надеюсь, что тренировки с Чонилем помогут тебе окончательно восстановиться, и ты… — Чимин ненадолго замолкает.       — Что я? — нетерпеливо перебивает его Чонгук.       — Наконец-то сбавишь амбиции в отношении прислуги…       Чонгук недовольно закатывает глаза, складывая руки на груди. Омега и сам понимает, что в последние пару месяцев, он стал слишком строг с бетами, но ничего не мог с собой поделать. Всплеск гормонов являлся причиной, по которой его раздражала любая мелочь.       — Думаешь, фехтование поможет мне расслабиться?       — Определённо… — произносит Чимин, мягко кладя руку на бедро супруга. — Именно твоя тяга к оружию девять лет назад помогла нам привыкнуть друг другу.       Чонгук мягко улыбается, вспоминая, как соревновался с Чимином после основных тренировок с учителем. Именно общая тяга к оружию стала катализатором к их сближению. Возможно, спустя девять лет страсть к фехтованию станет способом успокоения гормонов Чонгука, с помощью выброса лишнего негатива и эмоций.       — Это было так давно… — мечтательно выдыхает Чонгук. — Но в то же время будто вчера, — тихая усмешка. Он накрывает своей рукой ладонь Пака, лежащую на бедре.       — Когда ты занимался вместе с Чонилем, я невольно вспомнил, как мы с тобой тренировались вместе. Твои движения ничуть не изменились, такие же чёткие, быстрые, отточенные, — произносит Пак. Чонгук чувствует, как его щёки снова покрываются лёгким румянцем. — Думаю, что Чонилю совместные тренировки с тобой пойдут на пользу.       — Надеюсь, — выдыхает Чонгук. — Правда, мне бы хотелось потренироваться вместе с тобой… но мне ещё нужно время, чтобы прийти в форму… и когда я приду в форму, то непременно в очередной раз стану победителем в нашем состязании!       Чимин тихо смеётся.       — Непременно станешь, — альфа мягко смеётся.       Чонгук чувствует на своей щеке нежное касание чужой ладони. Чимин медленно очерчивает большим пальцем скулу, завороженно смотря на омегу.       — Ты уже стал победителем, украв моё сердце при первой нашей встрече.       Пак сокращает расстояние между их лицами. Чонгук чувствует осторожное касание пухлых губ, совсем аккуратное, вовсе целомудренное, так сильно похожее на их первый поцелуй. Всё тело омеги покрывается приятными мурашками, а сердце замирает от трепетных эмоций, навеянных воспоминаниями. Чонгук делает ответное движение, слегка захватывает нижнюю губу альфы своими, но не переходя эту грань чистоты и лёгкости чувств.       И в этот момент Чон понимает одну простую истину — даже спустя долгие годы брака, он и Чимин ещё способны подарить друг другу те самые незабываемые эмоции, как в первый раз.       После стольких лет — всегда.