runaways

      Джайро готов был поклясться, что если бы не страшная любовь к своей работе, он бы давным-давно уволился из-за того, в какой ужас эта работа превращала его маникюр.       — Думаешь, мне стоит поискать покрытие получше? — спросил он, изучая отколовшийся лак на среднем и безымянном пальцах.       Рядом с ним, печатая отчёт, с лёгким раздражением вздохнул Хот Панц.       — Я не знаю. Я тут работаю, ты можешь побыть девушкой где-то в другом месте?       — Говорит мне мужик с розовыми волосами и вагиной.       — Осторожнее со словами, — не отрывая взгляда от экрана пробормотал Хот Панц. — Разве твоя смена не закончилась?       — А что, я не могу навестить своего хорошего друга?       — Только не тогда, когда это его отвлекает.       Джайро надул губы и взглянул на настенные часы.       — Merda, сейчас позднее, чем я думал. У меня встреча с Томом в восемь.       — Тимом.       — А?       — Его зовут Тим. Тим Дюмонт.       — Правда? — Джайро поскрёб подбородок, поднимая рюкзак. — Vabbè, да наплевать, пусть хоть Моникой зовут. Важно то, что он шикарен в постели.       — Вот и иди отсюда.       — Buona идея. — Джайро наклонился, чтобы чмокнуть Хот Панц в макушку, но друг отмахнулся от него как от назойливого комара. — Ciao!       Хот Панц ответил невнятным угу и продолжил отчёт.       Джайро ухмылялся, направляясь к лифтам. Из всех его регулярных партнёров (которых было мало, ведь он больше предпочитал романы на одну ночь), Тим был одним из любимчиков — стереотипно мужественный, обходительный ковбой, который в свои тридцать лет только пытался понять свои сексуальные предпочтения.       Уравновешенность и умеренная уверенность в себе сменялись смущённой неуверенностью, когда они были одни, и это в нём и привлекло Джайро в ту первую ночь после пары шотов виски на Шестой Улице. И всё это только усилилось с тех пор, как Тим выяснил, что больше ему нравится быть принимающей стороной.       Со звонком двери лифта разъехались в стороны, и Джайро вошёл внутрь, желая поскорее избавиться от больничной одежды и принять душ. Он уже нажал кнопку вестибюля, когда понял, что в лифте он не один.       В углу большой металлической коробки тихо сидел парень в инвалидном кресле, у которого на лоб была натянута шапка со звёздным принтом. Он на мгновение оторвался от экрана телефона, но сразу же опустил взгляд. Джайро не обратил на него внимание.       Из вестибюля он поспешил в гараж, где был припаркован, ожидая его как любовница в постели, его обожаемый Джип, с нежностью названный Болл Брейкер. Он провёл пальцем линию от серо-стального капота до двери.       — Buonasera, amore mio, — промурлыкал он. — Ti sono mancato?       Как и всегда, Болл Брейкер не ответила, но она всегда была из молчаливых.       Он разблокировал двери и скользнул внутрь, вдыхая полной грудью любимый запах кожи, всё ещё живущий в сиденьях даже спустя двадцать лет.       Любимым фильмом Джайро без участия Клинта Иствуда, был Парк Юрского Периода, и в то время как динозавры были крутыми, парковые Джипы были ещё круче. Восьмилетний Джайро поклялся, что однажды и у него такой появится.       Тот факт, что в Европе найти их было практически невозможно, был решающим фактором, когда Джайро решал, в какой университет поступать, — ну и, конечно, качество обучения в Калифорнии тоже влияло на выбор. Однажды он пошутил при кузене, что покупка Джипа была его Американской Мечтой.       Два с половиной года экономии и употребления пищи, далёкой от понятия «здоровая», прошли, пока он не смог позволить себе машину, и то, денег хватало только на сильно подержанную, выпущенную в 1997 году, с неисправными тормозами и капризным ремнём охлаждения.       Но, с другой стороны, это была любовь с первого взгляда.       Спустя месяцы изучения руководств и подробных видео на YouTube, Джайро, без опыта починки автомобилей, смог привести её в состояние, когда можно было не волноваться о поломке в любой момент пути, и после пары (дорогих) визитов к механику, она стала работать как часы.       Он завёл машину, слушая, как двигатель мурлыкает у него в ушах, и, открыв окна навстречу тёплому ветру поздней зимы, направился в свои апартаменты в Ист Остине.       Он сбросил рабочую одежду едва закрылась дверь, бросив ее на стол, чтобы разобраться с этим позже, и принял быстрый, но тщательный душ, после чего быстро оделся и ушёл, направившись к Тиму, живущему в центре города в двадцати минутах отсюда.       — Джайро, — с милой нервной улыбкой поприветствовал его Тим, открыв дверь.       — Прости, что опоздал, — сказал Джайро, наклоняясь, чтобы легко поцеловать Тима в его горящие щёки.       — А… всё в порядке, — пробормотал американец. — Заходи.       Стоило двери закрыться, как Джайро стиснул зад Тима в руках и прижал его ближе к себе.       — Что у нас будет сегодня? — промурлыкал он.       — Ох… Ты не возражаешь, если я… буду снизу? — Джайро видел, что Тим пытался сохранять уверенный тон, но прямота этих слов его явно взволновала.       Джайро улыбнулся, сверкнув золотом, и снова стиснул его задницу.       — Совершенно не возражаю.

***

      Несмотря на то, что ему было слегка не по пути, Джайро любил останавливаться у кампуса Техасского Университета, чтобы купить капучино перед работой.       Университет полнился необычными магазинчиками и кафешками, и Джава Блюз, в их числе, был по-своему очаровательным — голая кирпичная стена, украшенная старыми коробками из-под виниловых пластинок бесчисленных рок-групп, тем не менее отдавала хипстерством из-за соседствующих с ней голых лампочек, свисающих с потолка, из-за полок, держащихся благодаря металлическим трубам, из-за разномастных стульев, стоящих у необработанных деревянных столешниц.       Выглядело эстетически мило, но также здесь делали капучино практически такой же хороший, как в Италии.       Джайро зашёл сюда в понедельник, после их с Тимом секса, раньше, чем обычно, да и ещё будучи хорошо отдохнувшим, поскольку он также спал с девушкой, приведённой из бара поздней ночью.       Хотя обычно в кафе он приходил уже в рабочей одежде, сегодня был одет в повседневное — баклажанного цвета футболку с V-образным вырезом, только частично заправленную в облегающие джинсы, удерживаемые серым ремнём с большой пряжкой, тёмно-красные ковбойские ботинки, и с простым кожаным браслетом на запястье: типичный наряд для подкатов. Не то чтобы он особо планировал кого-то подцепить, но никогда не помешает быть к этому готовым.       Хот Панц назвал бы его похотливым, а ханжа-кузен развратником, но Джайро просто звал бы себя оппортунистом.       Волосы он собрал в хвост на затылке, чтобы они не закрывали шею. Было только начало марта, но днём температура в Остине уже походила на ту, что обычно бывала в Неаполе только в июле — и даже в некоторые дни её превышала. Воздух был липким от влаги, и когда Джайро вошёл в Джава Блюз, он даже вздрогнул от прохлады, когда холодный воздух кондиционера коснулся его кожи, покрытой испариной, появившейся за короткую прогулку от машины.       Мрачноватого вида бариста с выбеленными локонами, соответствующими растительности на лице, поприветствовал его из-за стойки.       — Что будете заказывать?       — Средний капучино, пожалуйста, — последовал ответ. — Двойной эспрессо.       Бариста, на бейджике которого значилось Ринго, взял стакан и маркер.       — Имя?       — Аксл. Без «е», — ответил Джайро, на лице которого не дрогнул ни один мускул.       Ринго окинул его безразличным взглядом, прекрасно понимая, что имя ненастоящее, и, тем не менее, нацарапал четыре буквы на стакане.       Джайро расплатился, закинув мелочь в банку для чаевых, и, повернувшись к стойке выдачи, увидел парня в инвалидном кресле, тянущегося за своим кофе.       Брови Джайро поднялись, стоило вспомнить — это был тот же пацан из лифта неделю назад, в той же самой шапке со звёздами, но уже в другой толстовке.       Джайро двинулся вперёд, когда тот вклинил несомненно горячий кофе между коленей.       — Позволь мне, — произнес он и протянул руку в сторону стакана.       Блондин посмотрел на него своими тускло-лазурными глазами.       — Всё нормально, спасибо.       — Я настаиваю, — сказал Джайро с дружелюбной улыбкой.       Парень посмотрел на него ещё немного, затем пожал плечами и отдал стакан, молча развернувшись и покатившись к ближайшему столу, занятому открытым учебником и несколькими листами с заметками. Джайро последовал за ним и аккуратно поставил дымящийся кофе перед парнем. Он бросил взгляд на имя, нацарапанное синим маркером: Джонни.       — Спасибо.       Джайро снова улыбнулся.       — Не за что.       — Аксл, — донёсся скучающий оклик из-за спины, и Джайро вернулся к стойке, чтобы улыбнуться Ринго и забрать свой капучино.       — Grazie.       — Окей.       После пары щепоток корицы поверх пенки, Джайро взял салфетку с деревянной палочкой для размешивания, и поймал себя на том, что вместо того, чтобы занять свободный столик, он идёт обратно к Джонни.       — Можно присесть? — спросил он, показывая на свободный стул рядом.       Блондин поднял лицо, брови были насуплены.       — Почему?       — Что почему?       — Почему ты хочешь сидеть со мной?       Джайро пожал плечами.       — Может мне любопытно, почему ты в шапке и кофте в двадцать шесть градусов? Так могу я присесть?       Джонни одарил его подозрительным взглядом, но затем пожал плечами.       — Как хочешь.       Джайро улыбнулся и, прежде чем сесть в кресло, поставил чашку. Ему правда не давал покоя выбор одежды Джонни, но и что-то более глубокое интересовало его, хотя он не был точно уверен, что конкретно, но, тем не менее, нужно было поддержать разговор.       — Так, — сказал он, осторожно перемешивая кофе, — тебя зовут Джонни?       — Именно, — вздохнул Джонни, вновь глядя в учебник. У Джайро создалось впечатление, что Джонни слегка раздражён, но когда его это останавливало?       — Джонни?..       — Джостар.       — Клёвое имя. — Он вытащил мешалку из кофе и слизнул с неё пену.       — Спасибо, наверное. — Джонни поднял глаза, и его взгляд, такой же циничный, как у Ринго, остановится на стакане Джайро. — Аксл, да?       — Да не, просто люблю стебаться над людьми, которые мне готовят. — Итальянец протянул руку. — Джайро Цеппели.       — Это тоже ненастоящее имя?       Джайро фыркнул.       — Нет, боюсь, что нет.       Джонни протянул свою ладонь в ответ, и пожал руку Джайро, который обратил внимание на то, какие холодные у него пальцы.       Он не был уверен, почему его так тянуло к этому парню — в конце концов тот был ещё ребёнком, навскидку явно не старше пятнадцати-шестнадцати лет. Так что, он явно не входил в круг тех, кого можно было затащить в постель.       И всё-таки, он был симпатичным. Бледный и худой, с тёмными кругами под нежно-голубыми глазами, да, но его нос и щёки были усеяны веснушками, а пухлые губы, пусть и вечно поджаты под стать нахмуренным бровям, были красивыми.       И всё вместе это создавало иллюзию какого-то брошенного щенка. Он выглядел так, как будто ему нужно было с кем-нибудь поговорить, но он никого не хотел беспокоить. Джайро его понимал.       — Allora, почему ты так тепло одет? — спросил Джайро, убрав руку.       — Я легко простужаюсь.       — Но на улице тепло.       Джонни приподнял бровь и неопределённо указал на своё лицо.       — Похоже, что я часто выхожу на улицу?       — Думаю нет, раз так говоришь, — усмехнулся Джайро. — Над чем работаешь?       — Готовлюсь к экзамену по физике, — ответил Джонни без капли интереса к предмету в голосе.       — Ох, прости, тебя оставить в покое?       Джонни поколебался, затем вздохнул, проведя по лицу рукой наполовину спрятанной в рукав толстовки.       — Да не, всё норм. В любом случае мне надо передохнуть, от этого дерьма у меня уже башка раскалывается.       Джайро был рад, что первоначальное раздражение Джонни, по-видимому, отступило. Он вытянул шею, чтобы рассмотреть крошечный текст на странице большой книги.       — Выглядит сложно. Ты в продвинутом классе или вроде того?       Джонни как-то странно посмотрел на него.       — Я здесь учусь, это для вступительного курса.       Глаза Джайро расширились от удивления.       — Cazzo, серьёзно? Прости, ты так молодо выглядишь.       — Да, я часто это слышу, — нахмурился Джонни. — Восемнадцать, а выгляжу как ученик средней школы. Как будто и без этого проблем мало.       Он взрослый, прошептал разум Джайро, но он отмахнулся от этой мысли.       — Вот отстой. У меня была ровно противоположная проблема, когда я был в твоем возрасте.       — А сколько тебе?       — Двадцать три.       Джонни всмотрелся в его лицо.       — Вроде, похоже на правду. Не думаю, что кто-то старше будет делать такое со своей бородой.       — Восхищён твоей честностью, — закатив глаза, сухо сказал Джайро. Он действительно считал эту прямоту милой. — Так на чём ты застрял?       — Энергия вращения, — проворчал Джонни, заглядывая в свои записи. — Профессор всегда задаёт нам эти дурацкие многосоставные вопросы, и если облажаешься в первой части, это повлияет и на все остальные, и, кажется, моё призвание лажать.       Джайро поднял брови.       — Слушай, а я это понимаю. Если хочешь, я мог бы помочь, — предложил он.       Джонни прищурился.       — Ты что, физик, что ли?       — Близко; физиотерапевт. Во всяком случае, практикующий, — широко улыбнулся Джайро. — Но я всегда хорошо разбирался в физике и геометрии. Другая математика, не более.       — Ты не похож ни на одного физиотерапевта, который у меня когда-либо был.       — Видел бы ты меня в выходные.       Джонни фыркнул.       — Ладно, хорошо, можешь помочь.       Джайро с улыбкой встал и подвинул свой стул к Джонни, сел, взял карандаш и оставленный лист с заметками.       — Bene, значит, здесь тебе нужно найти Е в джоулях.       Следующие полчаса он терпеливо объяснял Джонни все, что было записано на листе, растолковывая каждый шаг как можно доступнее. Джонни внимательно слушал, по ходу дела задавая вопросы и делая пометки.       По прошествии времени брови американца расслабились, и он всё чаще понимающе кивал. Джайро проконтролировал, как Джонни самостоятельно решает две последние задачи, поправляя его ошибки, которые случались всё реже и реже. Он и правда казался немного увлёкшимся, и Джайро обратил внимание, как он улыбается после решения нескольких уравнений подряд без посторонней помощи.       Когда Джайро взглянул на свой телефон, то понял, что потерял счёт времени.       — Merda, я так опоздаю… — он поднялся и схватил давно забытый капучино, остывший до комнатной температуры.       Джонни выглядел немного разочарованным.       — Работа?       — Ага, прости.       — Ну, спасибо за помощь, — пробормотал Джонни.       — Не стоит благодарности, — с улыбкой сказал Джайро, поднимая свою сумку. — Спасибо, что дал посидеть с тобой. Увидимся.       — Э-эй, погоди, Джайро, — начал Джонни, отчего Джайро помедлил. — Э-э… Ты не против того, чтобы повторить всё на следующей неделе? У меня экзамен в следующую среду и мне правда очень нужно его сдать.       Дискомфорт на лице Джонни подсказал Джайро, что он не из тех, что просит о какой-либо помощи. Он почувствовал себя немного польщённым.       — Ну конечно. В то же время, да?       Джонни благодарно кивнул.       — Да, было бы здорово, спасибо.       — Без проблем, — усмехнулся Джайро. — Ciao!       Джонни улыбнулся в ответ.       — Увидимся.       Джайро поспешил из Джава Блюз обратно к Болл Брейкер, вынужденный нарушить политику «никаких напитков в его детке», поскольку к кофе, пока он сидел с Джонни, Джайро так и не прикоснулся.       Пока он ехал в больницу, осторожно потягивая свой капучино, он вспомнил прощальную улыбку Джонни, так непохожую на мрачную гримасу, появившуюся на его лице, когда Джайро только сел рядом.       Molto carino.       Он поймал себя на том, что с нетерпением ждёт понедельника.