BL Cafe: Bon Appetit!

— Джерард, — медленно начинаю я. — а что ты здесь вообще делаешь? Последний человек, которого я ожидал увидеть с веником и совком в руках, так еще и с платком на голове, стоит прямо передо мной с тем самым веником и совком, и платком. Думаю, откуда у него этот платок с флагом штатов, и почему он смотрится так гармонично на голове парня. Как будто это именно то, где он должен быть. Джерард задумчиво смотрит вверх, кажется, действительно обдумывая, что же он здесь делает, и как ни в чем ни бывало выдает: — Убираюсь. Стискиваю зубы и с силой тяну себя за волосы. Это у него методы такие — кнут и пряник, чтобы изводить человека, а потом помогать ему с уборкой? Как же я теперь смогу нормально ненавидеть его, зная, что он остался после работы, чтобы убраться со мной? Джерард в недоумении смотрит на меня, а затем начинает смеяться. И так долго смеется, что я задумываюсь, не сошел ли он часом с ума. Но когда я собираюсь это спросить, Джерард начинает еще громче смеяться и размахивать руками. -Ты не подумай… — немного успокоившись, говорит Джерард, но снова прерывается на смех. — Я не помогать тебе пришел… Меня Дженна заставила за то, что я опять курил в туалете… Джерард сам себя перебивает смехом, но я даю ему договорить: — Ты что, подумал, что я ради тебя здесь остался? — спрашивает парень, вытирая выступивышие слезы. Ах, ну да. Так наивно с моей стороны. Забудь, Фрэнк. Оказывается, ненавидеть его снова будет легко. — Это ты сказал — не я, — бурчу я и прохожу мимо Джерарда, специально задевая его плечом. Получается так себе — Джерард чуть ли не на голову выше меня, по крайне мере, когда не сутулится, так что мое плечо лишь слегка задевает его руку. Может, я и небольшого роста, но, по крайней мере, я хороший человек. Готов поклясться, что слышу сдавленное хихиканье идущего за мной Джерарда, но как сказал Конфуций шестьсот лет до нашей эры: «Неважно, кто и что говорит за твоей спиной. Важно то, что, когда ты обернешься, все будут молчать». Поэтому лучше я дам этому мальчишке вдоволь наиграться, чтобы не травмировать его детскую психику. Ну, а карма вернет ему вдвойне. Но на самом деле меня мало волнует то, что какой-то там Джерард Уэй остался после уроков из-за того что пускал самолетики. Гораздо более важно то, что я их не пускал, а все равно остался. Да и реальная причина моего здесь присутствия сейчас сидит в раздевалке и, рефлексируя, целуется с жестяной банкой, а на свои обязанности плевать хотел. На свои обязанности, которые, кстати замечу, являются обязанностями менеджера кафе. Мне становится по-человечески обидно за то, что я должен отвечать за поступки Гейба. Ему ведь даже не тридцать, почему я должен ему сочувствовать? Хотя все-таки жалко парня немного: в раздевалке он выглядел таким опустошенным и потерянным. Наверняка что-то плохое у него случилось, можно и убраться за него разочек. Хотя я, конечно же, против. Если бы не обстоятельства, я бы все этому менеджеру высказал. Тем не менее, одним нытьем делу не поможешь; если прямо сейчас взяться за работу и убрать свою половину, то может статься так, что я даже побыстрее освобожусь. Лишь бы Джерард повел себя адекватно, а не свалил курить, оставив на меня всю грязную работу. Надеяться на это было, конечно, слишком наивно. — Раз ты у нас любитель туалетов, то их и убирай, — сразу же предлагаю я, забирая у Джерарда совок с метелкой и отдавая ему пластмассовое ведро и швабру. Меня, так-то, мало волнует, кто будет чистить туалеты. Но это уже дело принципа. — Нет уж, так не пойдет, — отказывается Джерард и впихивает ведро обратно мне в руки. — я старше. Как по званию, так и по возрасту, так что мне и решать. Джерард делает трагичную паузу и продолжает: — Засим я решаю, что к фарфоровому другу пойдет не кто иной, как Фрэнк Энтони Томас Айеро Младший. — Чертов сталкер, откуда ты знаешь мое полное имя? — спрашиваю я, не переставая удивляться тому, как с каждым разом Джерард может становиться еще более пугающей личностью. — Подглядел в личном деле, а что? Иди лучше мыть сортир. — Звучит неубедительно, — я возвращаю ему ведро, но тот не собирается брать его в руки, так что я просто надеваю его ему на голову. — раз уж ты старше, то и туалетом пользовался чаще меня. Так что ты и убирай. Джерард складывает руки на груди, но ведро не снимает. — Извращенцы должны отвечать за свои фетиши. Если ты и дальше хочешь, чтобы никто не узнал, как ты тащишься от публичного мочеиспускания — драй толчки. Его голос звучит заглушено из-за ведра на голове, и я не могу сдержать смех. — Джерард, в этом ведре моют половые тряпки, — усмехаюсь я и присаживаюсь на один из столиков, готовясь к долгой беседе. Джерард несколько секунд никак не реагирует, а потом медленно снимает ведро и ставит его на пол. Кажется, его действительно задело то, что он несколько минут стоял с грязным ведром на голове, будучи при этом уверен, что полностью контролирует ситуацию. — Ничего страшного, я все равно голову буду сегодня мыть, — пожимает он плечами. — О, ты моешь голову? — я искренне удивлен. Каждый раз, как вижу Джерарда, его волосы выглядят такими же грязными, как и в прошлый раз, если не хуже. Полагаю, это проблема людей с длинными волосами — один день походят, и у них на голове уже дреды сами собой заплетаются. — Ты мне не язви, мальчик, красота требует жертв, а моя красота — не мытые несколько дней волосы, — настаивает на своем парень. — между прочим, это у меня стиль такой. — Стиль вонючего рокера? — кривлюсь я, намеренно отодвигаясь от него подальше. — Чтобы ты знал, я весь благоухаю, — возражает Джерард и, к моему возмущению, начинает расстегивать куртку. — хочешь понюхать? Я в ужасе вскакиваю и отворачиваюсь, останавливая Джерарда руками: — Ради бога, пожалей мой нос, у меня еще вся жизнь впереди! — вскрикиваю я и защищаюсь метлой от наступающего Джерарда, который уже успешно снял кожанку. — А у меня нет! Я собственноручно сократил себе срок жизни на несколько лет с помощью сигарет, пожалей курильщика — уберись в туалете. — За это стоит сказать тебе «спасибо»: благодаря твоим суицидальным наклонностям человечество сможет какое-то время жить спокойно, по крайне мере, до твоего второго происшествия. Может, и я застану это чудное время, — Джерард перестает раздеваться, чему особенно рад, но тут же ложится на один из столов, игнорируя меня. — Извини. Я устал, — стонет Джерард и закрывает глаза. Но я-то знаю, что этот гад вполне себе бодрячком, раз может скакать с ведром на голове и раздеваться. — Да это я сегодня в обморок упал! — справедливо замечаю я и со всей силы ударяю метлой Джерарда по животу. — А ну иди убираться! — Ах, Фрэнк, что за бдсм-практики? Ты садист? — чуть ли не сложившись пополам, стонет Джерард, держась за живот. Ну и актер. Даже при всем желании я бы не смог ударить его какой-то метлой так уж сильно. — Ага, для меня будет настоящим удовольствием, если ты пойдешь чистить туалеты, — ворчу я, отворачиваясь от парня и принимаясь подметать пол. Как говорится, лучшая тактика — игнорирование. Я просто быстренько все подмету и свалю, а Джерард пусть разбирается здесь, как хочет. Не мое это дело — что он будет убирать. Но я точно не пойду мыть туалеты, а раз так, то этим придется заняться Джерарду. — Как грязно, — кривится Джерард и спрыгивает со стола; потягивается и нарочито громко зевает. Какое-то время мы оба молчим: я подметаю пол, а он смотрит, как я подметаю пол. Кстати, не понятно, зачем я это делаю — подметать нечего, не считая моего потерянного достоинства. В конце концов Джерард предлагает: — Если никто не хочет мыть туалеты, то пусть этим займется Гейб. Я поворачиваюсь и одариваю Джерарда скептическим взглядом, а тот лишь пожимает плечами. — Гейб? Серьезно? Ты вообще видел, в каком он там состоянии сидит? Он не то что туалет не уберет, он до него даже не дойдет в случае чего, — изогнув брови, говорю я. — Да он прикалывается просто, чтобы не пахать, а ты ему поверил? — снова смеется Джерард, запрокидывая голову. — Ах, Фрэнки, ты такой милашка. Даже более наивный, чем Джош. Казалось бы, эти слова не должны сильно задеть меня, но они задевают. Подобное сравнение просто выводит меня из себя! И это я-то милашка? Я наивный? Я даже более наивный, чем Джош?! Да Джош просто божий одуванчик, а я гребаный панк! Он вообще видел мои тату? — Ты вообще видел мои тату? — злобно озвучиваю я свои мысли, бросая метлу на пол. — Не-а, — ухмыляется Джерард, сложив руки на груди. — Тебе показать? — совершенно серьезно спрашиваю я, прожигая его грозным взглядом. Даже если это провокация, даже если он говорит это только, чтобы выбесить меня — я ни за что не потерплю оскорблений моих деток, прошедших со мной через все важные события становления меня как личности. Я стерпел боль ради них, но я не стерплю этого надменного тона, которым он говорит подобные вещи! — Ха, давай! Джерард усмехается, сузив глаза, и в нетерпении постукивает ногой. Так и быть. Пусть своими глазами узрит искусство. За мою оскорбленную честь. Я снимаю галстук и бросаю его на стол, не особо волнуясь, куда он там улетит; расстегиваю пуговицы рубашки. Первую, вторую третью. И все это под внимательным взглядом парня, которого я терпеть не могу. Неловкая ситуация. Но неловкость заглушает бурлящий внутри меня гнев и желание доказать свою правоту. — Узри же! — восклицаю я, снимая рубашку и отбрасывая ее куда-то в сторону. — Ого-о, — протягивает Джерард, рассматривая огромное тату на груди, забитые плечи и спину. — Впечатляюще… Откуда у тебя только столько денег? Я загадочно усмехаюсь и триумфально задираю подбородок, не считая нужным отвечать. На самом-то деле мне все бесплатно по дружбе бьют, да в качестве эксперимента. — Эй, руками не трогать, — возмущаюсь я, когда Джерард касается скорпиона на шее. — Понял, — Джерард послушно убирает руки. — Матерь Божья, Пресвятая Богородица, Дева Мария… — внезапно раздается голос менеджера из коридора, и мы оба поворачиваемся на звук. Гейб стоит, одной рукой в шоке прикрывая рот, а второй фотографируя нас на телефон. В довольно компрометирующей позе. Я, полуголый, стою посреди пустого зала, моя одежда сомнительно разбросана где попало, а Джерард с интересом разглядывает мои татуировки. — Я так и знал, что вы просто притворяетесь, что ненавидите друг друга… — изумленно шепчет Гейб, продолжая смотреть на нас. — Все не так! — вскидываюсь я и быстро прикрываюсь своей рубашкой, которая, к счастью, была не далеко. — Он просто смотрел на мои татуировки! — Так все и было, — не очень-то убедительно кивает Джерард, и я возмущенно смотрю на него. — Да, я видел… — отвечает Гейб, пялясь в экран телефона. Медленно улыбка освещает его лицо, и я понимаю, что сфоткать он нас, судя по всему, успел. — Да не то ты видел! Он просто такой давай, а я такой показать? А потом я разделся и говорю, типа, во, а Джерард такой: «Ого». А я такой: «Руками не трогать!». И тут ты нас фоткаешь! Все совсем не так, как ты думаешь! — оправдываюсь я, чувствуя, как лицо горит. И не только лицо: горит абсолютно все! Уши, шея, весь мир в огне, и я пылаю. — Подтверждаю, — все еще не очень убедительно кивает Джерард. Гейб вытирает воображаемую слезу и смотрит на потолок: — Господи, спасибо, это фото способно излечить рак. Я в ярости подбегаю к Гейбу и хватаю его за ворот рубашки. Для этого, мне правда, приходится встать на носочки: Гейб — просто швабра, он намного выше Джерарда, и уж тем более меня. Так что я пытаюсь выглядеть угрожающе, но еле достаю руками до его шеи. — Сапорта. Удали фотку. — угрожающим тоном говорю, я пытаясь то ли запугать его, то ли рассмешить до смерти. — Извини, коротыш, но оно мне еще понадобится, — Гейб, совершенно не обращая на меня внимания, задумчиво смотрит в сторону. — можно создать свой собственный бизнес… Это фото принесет нам море бабла! — Это детская порнография! — я из последних сил пытаюсь трясти восторженного Гейба, но выходит совсем слабо. — Но вы уже достигли возраста согласия, — замечает Гейб и легко отпихивает меня своей большой ладонью. Вот ведь сволочь. С кем он заключил сделку, чтобы так вырасти? — Технически, он прав, — подумав, говорит Джерард и достает телефон. Я изумленно смотрю на него: — А тебя, видимо, вообще не волнует ситуация, в которой мы оказались, а? — Да не особо, — пожимает плечами Джерард и в следующую секунду уже идет к выходу, печатая что-то в телефоне. — простите, ребятки, разберитесь как-нибудь без меня, а то мне пора. Я тут же забываю про Гейба, не веря своим глазам. То есть вы хотите сказать, что прямо сейчас Джерард уходит, зная, что у этого извращенца-алкоголика фото того, как Уэй рассматривает мою обнаженную грудь? — Да ты совсем спятил?! — кричу я ему вслед, но Джерард не оборачивается и ничего не говорит — только снимает платок с головы и поднимает его в воздух в знак прощания И в следующую секунду он исчезает. Ну, не исчезает конечно же, а выходит из кафе и больше не возвращается. — Отлично. Минус один, — Гейб хлопает меня по плечу, и когда я оборачиваюсь, показывает телефон с фотографией меня и Джерарда. — если уберешься за меня, я удалю фотку. Стараясь не смотреть на фото, безумно смущающее меня, я злобно пялюсь на Гейба. Чтобы смотреть ему прямо в глаза, приходится довольно сильно запрокинуть голову. И тут меня накрывает. То есть Джерард уходит после того, как увидел что-то в своем телефоне, хотя ему нужно убираться, как и мне, но более того, Гейб случайно увидел, как он рассматривал мои тату и сфоткал нас, чтобы позже использовать это как компромат, чтобы избежать работы, раз уже трюк с депрессивным попиванием пива не сработал? Даже не знаю, чего мне хочется больше: убить себя или их. Но я должен признать, что другого выхода, кроме как согласиться на условия Гейба, у меня нет: либо я убираюсь за всех, либо мое фото всплывает, и фиг там уже как объяснишься. Да и уборка в кафе не то чтобы самое ужасное, что можно было сделать ради того, чтобы это фото было удалено. — Обещаешь, что удалишь его? — отчаявшись, спрашиваю я, с подозрением глядя на Гейба. Парень поднимает руки вверх: — Я, Габриэль Эдуардо Сапорта клянусь удалить это фото и никуда его не пересылать, если ты уберешься за меня, — говорит Гейб и кладет руку на сердце. — Аминь. Ну против такого и не попрешь — на сердце поклялся все-таки, да еще и своем именем. — По рукам, — бурчу я и пожимаю ладонь Гейба. Затем он, весь светясь от счастья, удаляет фотографию у меня на глазах и пролистывает галерею, показывая, что копий у него тоже нет. Я с облегчением выдыхаю. Конечно, не самая приятная для меня сделка; чувствую, что уже полысел на пару волос. И хотя Гейб все сам видел, и никто не помешает ему обо всем рассказать работникам, это лучше, чем существование той фотографии. Потому что словам Гейба верить никто не станет, а вот таким вещественным доказательствам — очень даже. — Ну, тогда я почапал, — улыбается Гейб и быстрым шагом уходит, оставляя меня одного в кафе. Я беру метлу, совок и иду убираться. И снова меня провели. Обманули. Подставили и выставили мальчиком для битья! Но я это прост так не оставлю. И Бог тому свидетель, скоро и Джерарда, и Гейба достанет такая карма, что они еще пожалеют о том, что связались с Фрэнком Айеро. Ну, а пока что мне нужно как можно быстрее и убраться и пойти домой. Как говорила моя мама: «Сначала уборка, потом — спасение мира». Ну, или это не моя мама сказала? Не помню.