BL Cafe: Bon Appetit!

В раздевалке, к счастью, никого, кроме нас, нет, и я облегченно выдыхаю. Остается только молиться, чтобы Гейб не решил сюда вломиться и сфотографировать нас. Похоже, тот случай серьезно травмировал меня. — Просто сделай это быстро и все, — говорю я, проверяя, чтобы в коридоре было пусто, и закрываю дверь. Если Виктория заметит наше отсутствие, кому-то будет больно, и что-то я сомневаюсь, что Джерарду. — О, конечно, все будет быстро, — улыбается Джерард, пиная банки, которые мы с Райаном здесь оставили. — Серьезно, вы, парни, настоящие свиньи. Разве вас не учили, что за собой нужно убирать? Я закатываю глаза и сажусь на скамью: — Уж точно не ты должен мне это говорить, мистер-я-мою-голову-раз-в-месяц. Джерард цокает языком: — Я мою голову каждую неделю. Ну, возможно, две. Как будто меня волнует то, когда он моет голову. Нетерпеливо поворачиваюсь к Джерарду, остановившемуся выкинуть банки, держа тарелку как-то подозрительно близко к мусорному ведру. О, если он хочет накормить меня мусором, он может просто продолжать говорить. — Господи, Боже мой, Джерард Уэй, отдай мне мой гребаный пирог, — вскидываю я руки, теряя всякое терпение. — Мы вроде договорились, какого черта? Джерард пожимает плечами и наконец-то подходит ко мне: — Встань на колени и погавкай — тогда покормлю. От такой наглости на мгновение я даже забываю, как дышать. Он думает, что может приказывать мне изображать собаку из-за того, что держит кусок — даже не целый, стоит заметить — вишневого пирога? Я, может, и любитель вкусно поесть, но у меня не настолько низкая самооценка. Вставать на колени я уж точно не буду. Погавкать не такая уж проблема, но преклоняться перед ним? Увольте. — К черту, — отмахиваюсь я, вставая. — Знаешь, забей. Я могу просто попросить Тайлера приготовить мне еще один пирог. Я направляюсь к двери, чтобы вернуться к работе; делать мне нечего, кроме как задерживаться здесь с этим придурком. Но Джерард встает передо мной, выставляя перед собой руки и преграждая путь: — Воу. Воу, спокойнее. Просто шутки, — тщательно выговаривая каждый звук, говорит Джерар и протягивает мне тарелку. — Можешь съесть его, мне ничего не нужно. Я с подозрением смотрю на пирог, будто он в какой-то момент успел подсыпать туда что-то или плюнуть, но ничего подозрительного, кроме подтаявшего мороженого, не замечаю. Что ж, он упустил идеальную возможность насолить мне. В прямом смысле подсыпать соль мог хотя бы. — И в чем подвох? — изогнув брови, спрашиваю я, все еще не спеша принимать такой подарок. Нужно быть бдительным. Джерард может просто ждать, когда я подойду поближе или наклонюсь, чтобы влепить мне этим самым пирогом в лицо. О нет, Джерард, я посмотрел достаточно комедий, чтобы повестись на такой очевидной трюк. — Подвох? Никакого подвоха, дружище, — невинно отвечает Джерард, раздраженно тряся ногами. — Серьезно, чувак, у меня уже руки затекли, и, если ты прямо сейчас не возьмешь этот сраный пирог, — я самостоятельно запихну его тебе в глотку. На всякий случай окинув Джерарда внимательным взглядом, я решаю довериться ему на этот раз и взять пирог. А ведь руки, наверное, и правда устали, пока я думал, каким образом Джерард хочет мне поднасрать. Ну, его вина. Джерард облегченно выдыхает, и его руки безжизненно падают вниз; от встречи с полом их, кажется, удерживает только физиология. — Я не очень спортивный, — кивает Джерард, наверное, пытаясь выглядеть круто. — Да, я заметил. А кто бы не заметил — эти хилые ручонки и тощее тело не могут принадлежать спортивному гиганту, а вот заядлому курильщику — вполне. Но меня эта тема не интересует. То, что действительно важно это то, что я наконец-то могу доесть свой заслуженный кусок пирога. В конце концов я работал так упорно, чтобы позволить его себе! Не теряя больше ни секунды, я падаю на ближайшею скамейку и агрессивно принимаюсь есть. По крайней мере, мне кажется, что агрессивно. Но, Боже, как же это вкусно! И я даже готов простить Джерарду то, что из-за его спектакля мороженое подтаяло, а пирог остыл — его вкус все равно не изменился. — А тебе действительно нравятся вишневые пироги, — посмеивается Джерард, садясь напротив меня. Я поднимаю палец и, прожевав достаточно, чтобы мои слова можно было разобрать, отвечаю: — Ты фто, футишь? Это буквально лучжее, что когда-либо случалось с человечестфом, — выпаливаю я, не особо задумываясь над тем, как выгляжу со стороны (а выгляжу я, скорее всего, отвратительно), и запихиваю в рот остаток пирога. — О, да. Обожаю пироги — говорит Джерард, и я медленно поворачиваюсь к нему. Что он сейчас сказал? Что-что он обожает? Кто обожает пироги? Он обожает пироги? — И какой твой любимый пирог? — с подозрением спрашиваю я, все еще не веря в то, что только что услышал. — Э-э-э, — протягивает Джерард, задумчиво глядя в пол. — Вишневый, вероятно?.. Слушай, я не ем так много пирогов, но вишневый мне определенно нравится. Да. Вишня, знаешь. Я продолжаю внимательно смотреть на него. — С сеточкой сверху. И мороженым? — уточняю я, проглотив пирог. Джерард кивает, и я несколько секунд молча смотрю в никуда, а когда снова перевожу взгляд на тарелку, то вижу там крупное ничего — я все съел. Какое разочарование. Съел весь вишневый пирог с мороженым и сеточкой прямо на глазах у Джерарда, который, вероятно, просто обожает этот пирог, но отдал его мне, потому что у него доброе сердце… И теперь я чувствую себя плохим человеком, ведь все, что я могу ему предложить — это облизать тарелку. Представляю, как Джерард вылизывает тарелку, и аж так смешно становится, что я забываю о своих душевных терзаний. — Не волнуйся, Джерард, я раздобуду тебе еще один пирог, — уверяю я его, вскакивая со скамейки и наклоняясь к нему. — Правда, не думал, что ты их любишь, получается, это в корне меняет мою теорию плохих парней… — Или я просто не плохой парень?.. — предлагает Джерард, но это такая глупая идея, что я ее даже не рассматриваю. Джерард Уэй — не плохой парень? Пф-ф, простите меня, но этот монстр на завтрак съедает по два младенца, а перед сном выпивает стакан крови девственниц. — Из-за тебя уволился человек, Уэй, — закатывая я глаза, снова отходя к своей лавочке и плюхаясь на нее. — Ладно, не имеет значения, — фыркает парень. — просто, что за теория плохих парней? — О, наконец-то ты спросил, — выпрямляюсь я, готовясь к длинному разговору. — Я придумал ее в средней школе, наблюдая за поведением «мудаков обыкновенных» в их привычной среде обитания и просматривая все существующие глупые фильмы про подростков. Так вот, эта теория заключается в том, что всем плохим парням незнакомы такие прелести жизни, как: пироги, инди-музыка и юмор, не задевающий чувства людей. Но что самое ужасное — они пьют черный кофе без сахара. — Пф-ф, что? — фыркает Джерард, как-то резко запрокидывая голову. — Какой бред, Фрэнки, поверить не могу, что ты это придумал… Не сводя с парня подозрительного взгляда и не моргая, я спрашиваю: — Какой кофе ты пьешь, Джерард Уэй? — Что? — переспрашивает он, хотя явно расслышал мой вопрос. — Какой кофе ты пьешь, Джерард, мать его, Уэй? Джерард нервно посмеивается и стучит ногой. Его первая ошибка - показывать свое беспокойство. Я, как настоящий хищник, самец, лидер пищевой цепи, могу учуять его страх за километр, а уж тем более сидя прямо перед ним. — Ну, обычно я не пью кофе… Ага, видел я, как он не пьет - во время стажировки каждый день заливал в себя по пятнадцать бумажных стаканчиков с кофе. Ну, может не пятнадцать. — Какой кофе ты пьешь?! - уже не выдерживаю я и перехожу на крик. — Черный! — выкрикивает он, зажмурившись. — Черный без сахара. Всегда черный. Но это не значит, что ты прав, понял? Я так и знал. Я был прав! Теория плохих парней только что подтвердилась научным путем. — У тебя нет доказательств моей неправоты, не считая пирогов, но, так как это моя теория, я могу изменять ее столько раз, сколько пожелаю, — замечаю я и победно улыбаюсь. — так что, ты - стопроцентно плохой парень, Джерард. — О, нет, у меня отличный юмор, не задевающий чувства людей, — возражает Джерард, и то, как он пытается отрицать правду, действительно смешно. Старина Фрейд был прав. — Господи… — выдыхаю я, успокоившись. — Если ты и дальше будешь шутить в том же духе, мне придется пересмотреть свои взгляды на жизнь… И, представляя, как Джерард шутит безобидные вещи, я снова начинаю смеяться, но в этот раз так сильно, что не могу остановиться и начинаю бить себя по ногам. — Это даже не так уж и смешно, — хмурится парень, гневно смотря на меня. — И я сказал тебе, что сегодня мне не до шуток, гном. Будешь и дальше ржать надо мной, и мне придется довести тебя до самоубийства. — О, ты уже, — морщусь я. — Я даже предсмертную записку написал. Но на мою остроумную шутку Джерард не обращает внимания: сидит, печально потупив взгляд и свесив руки, еще и голову так опустил, чтобы волосы на лоб спадали. О, нет… — Господи, только не говори, что тоже влюблен в Брендона, — в ужасе поднимаюсь я и отхожу к стене. Почему все вокруг меня влюблены в Брендона Ури? Он странный, и вообще у него большой лоб, просто огромный - даже больше моего желания умереть. — Что? Нет, — кривится Джерард, и я облегченно выдыхаю. — С чего ты вообще взял?.. А, не важно. Ты можешь относиться к этому более серьезно? У меня действительно важная проблема, а ты делаешь еще хуже, напоминая про Брендона. Я поднимаю руки, признавая свою ошибку. Действительно, у каждого заболит сердце, стоит только подумать об Ури. — Ну, выкладывай, в чем дело, — вздыхаю я, готовясь слушать долгий рассказ о разорванных отношениях, домашнем насилии, умершем питомце — о чем угодно. Раз уж сегодня всех тянет поговорить со мной — я таки сделаю одолжение и выслушаю мистера Уэя, но в следующий раз надо будет брать с них деньги за два сеанса. — Почему я должен это делать? — скептически спрашивает Джерард, доставая телефон. — О, ну я не заставляю, — отступаю я. — Если не хочешь, не рассказывай — я с этим в полном порядке...Знаешь, так даже лучше бу… — Ладно, я расскажу, если так настаиваешь, — выдыхает Джерард, совершенно пропуская мои слова мимо ушей. — Я смотрел мюзикл, и у меня закончился интернет прямо на середине второго акта, и я не могу досмотреть его… А заплатить за интернет я сейчас не могу, так что мне очень плохо… О. У него закончился интернет, и он не может досмотреть мюзикл. Да, любовь к мюзиклам — главная отличительная черта вселенского зла. Это тоже есть в моей теории плохих парней — сразу после пункта «Зловещий смех». — Я ухожу, — заявляю, идя к двери. — Стой! — выкрикивает Джерард, и я устало оборачиваюсь. — Не уходи… Тяжело вздыхаю. — Нет, Джерард, я не собираюсь утешать тебя, — заявляю я, складывая руки на груди. — Нет, я не об этом, — отмахивается Джерард и показывает экран телефона. — Заплати за интернет. — С какой стати? — опешив, спрашиваю я. — Я дал тебе доесть пирог. О, ну да, это все объясняет. У него не доброе сердце, а злые планы. — Я не буду оплачивать тебе интернет, у меня нет лишних денег, — вздыхаю я и открываю дверь. — но попроси у Гейба — у него наверняка есть. А лучше забудь о гребаных мюзиклах и иди работать; тогда, возможно, сможешь наконец-то заработать на интернет. Джерард разочарованно стонет, но со скамьи встает. — У тебя и правда нет сердца, — округлив глаза, шепчет Уэй, а у меня от раздражения скрипят зубы. Боже, сколько еще раз мне собираются напомнить, что я бессердечный монстр без способности к как-там-ее-патии?.. — То, что я не люблю мюзиклы, не значит, что у меня нет сердца, — ворчу я. — О, нет, именно это и значит, — подходит ко мне Джерард и сжимает мое плечо. — Сразу видно, что кто-то не смотрел «Парень, которому не нравились мюзиклы»¹ и не вынес для себя важный жизненный урок. — Какой урок? — спрашиваю я, совершенно не желая узнавать ответ. — Все, кто не любят мюзиклы, умирают в агонии, — говорит Джерард с таким серьезным выражением лица, что мне хочется аккуратно ударить его. Ну все. Теперь я действительно ухожу. Если он собирается доставать меня отсылками к тупым мюзиклам, которые меня интересуют ровно так же, как и то, что он ел на завтрак, и которые я ни разу в жизни не видел, как и своего отца, то кому-то из нас действительно придется умереть. — О, нет, я ухожу первым, — отталкивает меня Джерард, видя, что я собираюсь выйти. –Adios, Пол². Джерард подмигивает мне и оставляет меня в раздевалке одного. Отлично поговорили. Но какого черта я Пол?!

***

Ни Виктория, ни Гейб, ни даже Райан моей пропажи не замечают, что заставляет меня чувствовать себя так, будто я абсолютно бесполезен, и никто в случае моей смерти реквием петь не будет. И это даже расстраивает, но я быстро прихожу в себя, вспоминая, что не за этим здесь. Между тем я оглядываю зал и понимаю, почему именно обо мне никто не вспомнил: Гейб так быстро разносит заказы и легко заводит разговоры с посетителями, что остальные, засмотревшись на него, просят обслужить и их столик. Конечно, не потому что мое существование не имеет смысла. И не потому, что я отсутствовал от силы минут пятнадцать. И когда я подхожу к Виктории, заказов для нас с Джерардом не находится, так что мне остается только сидеть на кушетке и наблюдать за тем, как Сапорта заменяет собой весь персонал. Уверен, если бы Тайлер позволил ему зайти на кухню, Гейб еще и готовил бы все сам. Не уверен, правда, умеет ли он. Но даже если нет, он бы легко заговорил посетителям зубы. Такая продуктивность просто поражает меня. И я даже не завидую, хотя, что там, завидую, конечно же. Но все равно это не главное. Гейб никогда не особо не рвался работать; разве что оставаться в своей должности, но и то только чесал языком с гостями. А сегодня и продукты разобрал за Викторию, и официантам неплохо так помог. Правда, если он действительно не спал два дня, это уже что-то нездоровое. Но мне не на что жаловаться. Кроме того, что теперь у меня нет возможности получать чаевые, которые я и так никогда не получал, или обходить Джерарда, чего я тоже еще ни разу не сделал. — О боже, он просто монстр, — усмехается Джерард, подходя ко мне. — Верно? Я киваю, смотря, как бедняга Райан пытается не потеряться на фоне менеджера. — Ну, у нас нет времени хандрить из-за того, что он Бродвей, а мы школьная адаптация, — пожимает плечами Джерард. — Мы тоже пользуемся популярностью — там какой-то парень за четвертым столиком нас хочет. От того, как он все завернул, лишь бы вставить бессмысленное сравнение с Бродвеем, мне хочется выколоть собственные глаза. — Джерард, уверен, если бы они знали, что ты фанатик мюзиклов, тебя бы точно никто не хотел, — морщусь я и встаю, но как бы я ни хотел, Джерарда мои слова не задевают вообще. Парень усмехается и идет на обгон, чтобы, вероятно, снова прийти к столу раньше меня. Как наивно с его стороны думать, что в этот раз я позволю ему. — Как мило, что это говорит Фрэнки, которого и так никто не хочет, — фыркает Джерард, оборачиваясь. — Как думаешь, в чем твоя проблема, а? Мюзиклы не любишь, играешь в группе, татуированный, как черт, а все равно вечно одинок… Думаешь, все из-за того, что своим ростом ты напоминаешь ребенка? Я ускоряю шаг и равняюсь с Джерардом. — Сказал мистер-меня-все-хотят-но-у-меня-все-равно-никого-нет. Думаешь, это потому, что все видят, что ты просто пустышка за всей этой внешностью? — ухмыляюсь я. Да, я был благословлен невероятно острым умом, попробуй перебить это теперь, Джерард. — Ты не прав — у меня богатый внутренний мир, — возражает парень и останавливает меня, разворачивая лицом к себе. — Я больше, чем предмет для мастурбации. Разве ты не видишь меня внутри меня? ³ Боже, я надеюсь никто его сейчас не слышал. Но в его коричневых, как кое-что определенное, глазах я не вижу ничего, кроме своего хмурого лица. — Нет, я вижу только себя — я скидываю его руки с плеч и раздраженно вздыхаю. — И, дай угадаю, ты сейчас тоже цитировал мюзикл? — Да, прости, — отводит взгляд Джерард, и я могу совершенно точно сказать, что ему не жаль. — В любом случае, ты единственный, кто знает страшную правду обо мне. Воспользуйся этим с умом, и тогда, возможно, у тебя получится навсегда разрушить мою жизнь. Как мило, что он заботится обо мне. — Хотя, нет, моя семья тоже знает, — продолжает Джерард, нахмурившись. — Черт, они, вероятно, серьезно ненавидят меня — им каждый день приходится слушать мою болтовню. — О, я так им сочувствую. Тяжело тебя, наверное, успокаивать после каждого просмотра «Отверженных», когда ты рыдаешь, как девчонка, — закатываю я глаза. Джерард радостно улыбается и трясет меня, заглядывая в лицо: — Так ты смотрел «Отверженных»?! — восклицает он, и я негодую. Во-первых, зачем он кричит на весь зал о том, что я смотрел этот глупый мюзикл, хотя я этого не делал. И во-вторых, пусть перестанет меня трясти; меня тошнит… — Джерард, у меня слабый вестибулярный аппарат… — бормочу я, изворачиваясь и отходя от него на пару шагов. — И кончено же я не смотрел, дебил. Просто знаю. Джерард разочарованно вздыхает и идет к столу, видимо, больше не собираясь разговаривать со мной. — Простите за задержку, непредвиденные обстоятельства- улыбаясь, говорит Джерард парню за столиком, когда мы наконец до него добираемся. — Непредвиденные обстоятельства? Ребят, я видел, как вы там срались. Это все видели, — усмехается парень, и у меня тут же краснеет лицо. Ну спасибо, Джерард. Десять очков с Гриффиндора.

***

Смена так и заканчивается: людей почти нет, а если кто-то приходит, то все их внимание забирает Гейб. Ни мне, ни Джерарду никого обслуживать больше не пришлось. Поэтому, когда мы все одновременно оказываемся в раздевалке, становится действительно неловко. Буквально у каждого в этой комнате есть кто-то, кого они, мягко сказать, недолюбливают, но никто ничего не говорит, словно мы все еще в начальной школе и не умеем решать конфликты. Но как же им повезло, что я отлично знаю, как разрешить любую конфликтную ситуацию. Поэтому я стою и переодеваюсь, игнорируя всех; Джерард миролюбиво улыбается и что-то насвистывает, а Райан стоит у своего шкафчика, не издавая ни звука. Гейб же переодевается с какой-то удивительной скоростью, поэтому теперь сидит на скамейке и что-то печатает в телефоне, пока я даже галстук развязать с первой попытки не могу. Да уж, не тягаться мне с такими гигантами, как Гейб. Во всех смыслах. — Райан, ты в порядке? — спрашиваю я, заметив, что парень все еще не собирается переодеваться или хотя бы двигаться, прожигая шефа полным ненависти взглядом. — Нет, моя жизнь трещит по швам, — отвечает Райан, не сводя глаз с Гейба. Лишь бы из ненависти Райана к Сапорте не выросла любовь к нему же, как это случилось с Брендоном. Я решаю не отвечать ему, чтобы не отвлекать от попытки заставить Гейба состязаться с ним в гляделках. Сомневаюсь, что Райан выиграл бы в любом случае. — Ребята, ребята, ребята-а-а! — внезапно вскакивает менеджер и забирается на скамью, продолжая смотреть в телефон. — Срочные новости! Вы будете шокированы... Ну да, меня уже ничего не может удивить в этой жизни. — Ты увольняешься? — с надеждой спрашивает Райан, и я слышу, как фыркает Джерард. Но, вопреки надеждам Росса, Гейб отрицательно машет головой. Несколько раз подряд. Очень долго. — Нет-нет-нет-нет, — продолжая махать головой, тараторит он. — Завтра у всех выходной, так что приходите в восемь вечера на вечеринку! Затусим по-жесткому… Повторяю, не в восемь утра, а в восемь вечера! Ну, я еще смс-ну всем… Что ж, я удивлен. Гейб начинает смеяться, продолжая смотреть в экран телефона, а я ужасаюсь. Еще один день, когда мне не заплатят. И, кажется, Райан тоже не особо рад. Джерард же стоит у противоположной стены, ничего не говоря, и только внимательно смотрит на менеджера. Ну, а я в конкретном таком шоке. Вечеринка? Может, нам еще и на пикник съездить, а потом заплетать друг другу волосы под «Как стать принцессой»? И в каком он вообще веке живет, чтобы говорить «вечеринка»? — В восемь вечера! Да, это будет просто леген-подожди-подожди, — Гейб делает паузу и выдыхает, — дарно! Легендарно! Ушам своим не верю. Господи, Боже мой, нет. Почему гребаный Гейб Сапорта цитирует сериал двух тысячи пятого года? ⁴ Кажется, я могу слышать треск тысяч сердец, которые только что Гейб Сапорта леген-подожди-подожди-дарно разбил. Лучше бы этому парню больше никогда не открывать рот. — Приду, если заплатишь мне за интернет, — сверкая глазами, говорит Джерард, чем рушит все мои последние надежды на то, что у него есть мозг или способность пользоваться им. Серьезно, этот парень не может менять мое мнение о нем с каждой репликой, что он произносит, но, неожиданно, это так. Гейб хмурится, обдумывая сказанное Уэем, и улыбается, часто-часто кивая: — Конечно-конечно, сделаю все ради своего лучшего друга Джареда! — Гейб достает из кармана кошелек, открывает его и выбирает одну из кредитных карточек, не замечая, как Джерард морщится из-за "Джареда". — Просто забирай ее, там должно быть достаточно, чтобы заплатить за интернет! Джерард радостно улыбается и ловит карточку, видимо, согласный, чтобы его называли другим именем, пока ему платят. Гейб Сапорта только что — что? — Спасибо, лучший друг, — Джерард кладет карточку в рюкзак и «дает пять» Гейбу, проходя мимо него к двери. — Увидимся завтра! И таким образом Уэй привычно оставляет нас всех разбираться с последствиями того, как умело он воспользовался ситуацией, чтобы досмотреть сраный мюзикл. А мы теперь что, должны согласиться на идею менеджера? — Я не пойду, — пожимает плечами Райан и хочет уйти, но его догоняет Гейб: — Те, кто не придут завтра, будут уволены, — серьезно говорит Сапорта, больше не смеясь и не разбрасываясь кредитными карточками. — Считайте это обязательным корпоративом. Райан хочет возразить, но, видимо, осознав, что спорить с Гейбом сейчас слишком опасно для здоровья, молча кивает и ускользает за дверь. Гейб довольно улыбается и в припрыжку выходит из раздевалки, словно не замечая меня. Я так понимаю, в этот раз моего мнения тоже не спросят. — Я — пустое место, — отрешенно шепчу я, выходя и закрывая раздевалку на оставленный ключ.