Дух войны

      Хайрат бежал к одной из собравшихся, чтобы уходить, групп, когда рвануло в западной части. Он повалился на землю, крепко удерживая лицом вниз двух подростков — судя по всему, брата и сестру. Сверху летели камни, сыпалось крошево; в ушах шумело так, словно на них надвигалась огромная машина и ревела чудовищным мотором. Хайрат испытывал неимоверное желание проверить, на месте ли заветный алый кристалл, точно ли не выпал из внутреннего кармана, но пошевелиться не удавалось.       — Кто может стоять? — деловитый пожилой мужчина, топорща серебряные усы, оглядел людей. Те с трудом поднимались, ощупывали и осматривали друг друга. — Пора уходить, — покачал головой пожилой. — Не ровен час, сюда бледномордые припрутся.       Хайрат, сощурившись, смотрел в сторону, откуда громыхнуло. Холод полз по его телу — если там оказался алхимик, то плохо дело. Стоило пойти туда и поискать Соломона — он бы наверняка рассказал, что за кристалл попал к нему и как его можно использовать.       Айша отвела глаза. Никогда она не то что врать — утаивать ничего не умела. С другой стороны, коль скоро Хеис мертв — да благословит его Ишвара! — то и воли его она не нарушала, а напротив.       — Ох, Хайрат, — покачала головой Айша, подняла чашку и снова поставила обратно. — Явился он давеча. Как раз как этих дьяволов... — она смахнула выступившие слезы с блестящих глаз, шумно втянула воздух и, резким движением взяв чашку, в один присест осушила. Вытерла рукавом рот и продолжила: — Как дьяволов сюдой-то пригнали. Велел никому не говорить, так а кому я скажу? Каюма-то, почитай, и не видала с того момента... — она шумно высморкалась в передник.       Хайрат обратился в слух и даже позабыл о том, что желудок прилип к спине, а голова кружилась от голода.       — Так он, оказывается, и переправлял оружие-то. Нашим. Сначала с Лиамом и Харуном, а потом... Ох, упокой Ишвара их души, — бабка покачала головой и плеснула себе еще горькой настойки. — Выпьем за упокой, Хайрат...       — Не могу, извиняй, — покачал головой тот, прикидывая, что трезвый рассудок еще сослужит ему добрую службу. — Мне доктор пока не велел. Говорит, ранило сильно.       Айша пожевала бескровные губы, выпила свою порцию и подняла на Хайрата слезящиеся глаза.       — В общем, порешили Лиама с Харуном-то. Изверги белорылые.       Хайрат тяжело вздохнул — сколько еще страниц объединит под одним корешком, испишет кровью Книга смерти?       — А Хеис... Ушел он, ускользнул. Но продолжил помогать восстанию. А потом примчался. Велел сказать, что ежели дойдет сюда тот, кто захочет конец бойне положить, а его самого рядом не будет, передать ему сверток из его вещей, Хеиса-то. И сказал он еще... — Айша поджала губы и помолчала, точно думая, говорить дальше или нет. — Что может, это даже алхимик ихний-то будет.       Хайрат вздрогнул — слишком много в последнее время было с него алхимиков.       — Что там есть что-то, что надо обязательно показать кому-то, в этой дьявольщине сведущему. Уж такой-то человек должен разобраться, — Айша всплеснула руками. — Вот растяпа... Поесть-то...       — Не теперь, Айша, — Хайрат позабыл о голоде. — Лучше сверток Хеисов покажи.       — Идите на восток! — рявкнул Хайрат. — Я поищу, может, кого спасти еще можно!       Его рука сама собой потянулась к карману, где лежал заветный кристалл из Хеисова свертка. По всему телу Хайрата разлилось приятное тепло, когда он понял, что камень все там же, с ним.       — Стой, — покачал головой пожилой. — А этих всех куда? Нам нужен кто-то, способный их защитить в пути, — он обвел глазами собравшихся.       — Ладно, до площади доведу, — буркнул Хайрат, нахмурившись.       Они шли, вздрагивая от всякого звука, словно воры, крадущиеся по собственной земле, боясь поднять голову, расправить плечи. Старики, лишенные надежды на счастливую и спокойную старость; дети, лишенные детства, вынужденные повзрослеть; люди с расколотыми, растерзанными жизнями, разорванными в клочья, разбитыми на мелкие осколки. По мере продвижения на восток к ним присоединялись еще беглецы; то там, то здесь гуляло эхо фронта, пахло гарью и кровью. Неожиданно они уперлись в стену — раньше ее в этом месте не было. У подножья лежали мертвые. Их лица все еще выражали кто протест, кто неизбывное горе, кто первозданную ненависть, но глаза их были прикрыты, словно чьей-то заботливой рукой.       — Здесь же не было стены... — подал голос один из подростков, растерянно осматриваясь.       — Не было, — подтвердил Хайрат, ощутив, как волосы на загривке встают дыбом.       — Уходите, скорее! — откуда ни возьмись у стены появился темноволосый коренастый мужчина в синей форме. Хайрат пригляделся и узнал в нем соседа по госпиталю. Алхимика Дефендера. Теперь на его лице не было синяка, а глаза смотрели как-то... честнее?       — Вы... Вы заманиваете нас в ловушку? — голос пожилого сорвался на фальцет.       — Нет-нет, — Дефендер поджал губы и обеспокоенно огляделся. — Скорее, сюда, — он прислонил ладонь в перчатке к стене — в ней тотчас же образовался проход высотой в человеческий рост.       Ишвариты медлили.       — Скорее! — занервничал Дефендер. — Скоро сюда придут... Уходите!       — Дефендер, что ты там копаешься? — из-за угла показался еще один синий мундир. Этот был на добрых полторы-две головы выше Дефендера.       — Я... — Дефендер шумно выдохнул. — Макдугал, их надо спасти!       Макдугал прищурил глаза, оглядывая мнущуюся в удивлении толпу.       — Давайте, живо! — он махнул рукой.       — В ловушку? — недоверчиво переспросил пожилой.       — Вы можете попробовать уйти, — пожал плечами Макдугал. — А можете остаться — и вас точно расстреляют.       — Идите, — твердо проговорил Хайрат. — Одному из этих точно можно верить, — он в упор посмотрел в глаза Дефендеру. Тот встретил взгляд прямо, а потом серьезно кивнул.       Когда последний ишварит скрылся в лазе, Дефендер закрыл проход.       — А ты? — он посмотрел на оставшегося Хайрата. Тот изучающе рассматривал обоих алхимиков.       — У меня еще здесь довольно дел, — покачал головой он. — Бывай, Джейсон. И... — он сглотнул. — Спасибо. Даст Ишвара, свидимся еще.       Он побежал туда, откуда пришел, надеясь лишь на одно: чтобы Соломон был жив.       Масштабы разрушений потрясали. Там, где еще вчера кипела жизнь, остались лишь руины. И мертвецы — искореженные взрывом, раздавленные обломками. Хайрату хотелось выть в голос: только что он смотрел в глаза двоим бледнорылым, точно так же причастным к уничтожению их народа, как и тот, кто сделал это — а он поверил им? С другой стороны, ни этот Дефендер, ни его дружок мало того, что не убили никого из них, так еще и позволили сбежать. На мгновение Хайрат поймал себя на мысли, что беспокоится, не поймали ли этих двоих на предательстве, но прогнал думы прочь, прикидывая, откуда начать поиски. В последний раз он видел, как Арон с семьей спешил к высокому зданию, которое теперь тоже лежало грудой камней.       Среди серых осколков алело очередное пятно — Хайрат подошел ближе. На земле, с чудовищной раной на лице, лежал Алаксар. Вокруг него был начертан какой-то круг, похожий на те, что рисовал Соломон в своей тетради. Правую руку Алаксара покрывали знакомые татуировки.

* * *

      — Дороги назад нет... — испуганно проговорил Дефендер, когда проем в стене закрылся, а Хайрат скрылся за поворотом.       — Нет, — согласился Макдугал.       — Заложишь меня, Исаак? — Дефендер вздернул подбородок вверх.       — Думаешь, это будет верным решением? — усмехнулся Макдугал. — Ну уж нет. Вместе влезли в это дерьмо — плыть нам в нем дальше тоже вместе.       — А остальные? — казалось, Дефендер, прислушавшийся к собственной совести, теперь испугался того, что сделал.       — А что остальные? — пожал плечами Исаак. — Наше дело правое. Ты видел этих беженцев? За что их убивать?       — Мы и не убили... — кивнул Дефендер. — А куда они выйдут? Что с ними будет там?       Макдугал хмыкнул и огляделся.       — Ты прав, дружище. Поэтому раз уж мы взялись за их спасение, надо проследить, чтобы они перебрались через границу. А то схватят их, они-то нас под трибунал и подведут.       — А куда им идти? В мертвую-то пустыню? — с сомнением прикусил губу Дефендер — теперь он был похож на растерявшегося ребенка, сбежавшего из дома, но отчаянно не понимавшего, что делать дальше.       — Им не привыкать, — отрезал Исаак. — Здесь же они жили. И там выживут. Там их никто не станет травить, как зверье. Ты знаешь, где окончится туннель?       — Да, — кивнул Джейсон. — Знаю.       — Идем тогда, что стоишь?       — А приказ? — Дефендер растерялся окончательно.       — Ты видишь здесь работу для нас? — Макдугал обвел рукой пустынную улицу. — Здесь все кончено, — он кивнул на мертвецов. — Пора двигаться дальше, Каменный алхимик.       Эдельвайс сидела у холма на камне, закрыв лицо дрожащими руками. Только что ее стараниями обрушился дом, где засели ишварские пулеметчики и снайперы. Эхо стеклянного звона вперемежку с криками уже утихло, но все еще продолжало звучать в ее голове, оно словно заползло в Агнесс, поселилось там, стучало изнутри в виски с криком: "Мы здесь! Мы здесь, Агнесс!" Оно выдавливало из ее глаз соленые слезы, но они тоже были точно стеклянные.       — Майор Эдельвайс, — вежливо наклонил голову Макдугал. — Какова ситуация?       Агнесс покачала головой:       — Чисто. Пока все стихло. Наблюдаю...       — Где ваш отряд? — спросил Дефендер, нервно оглядываясь на холм — его туннель вел ровнехонько к склону этого холма; по подсчетам Джейсона, группа ишваритов должна была вот-вот достигнуть тупика.       — За теми домами, — она неопределенно махнула рукой. — Моя помощь там не нужна...       — Сделай одолжение, — Макдугал кивнул на холм, — преврати его склон вот здесь в стекло.       — В стекло? — Агнесс непонимающе уставилась на Ледяного. — Зачем?       — Сделай, — голос Макдугала опасно понизился. — И отойди за тот дом.       — Вы собираетесь меня использовать вслепую? — вскинулась Эдельвайс. — Может, хватит убивать людей моими руками?       — А если я скажу тебе, что не убивать?.. — Дефендер пошел ва-банк. По совету Макдугала он решился на отчаянный шаг.       — То есть... — она выпрямилась во весь рост и прищурила красные от слез глаза.       — Давай быстрее, — проворчал Исаак.       Свет его карманного фонаря озарил стеклянную стену в холме. Эдельвайс тихо ахнула и прикрыла руками рот — в глубине холма теснились люди.       — Превращай обратно, — махнул рукой Исаак. — Ты же понял, где делать лаз? — обратился он к Дефендеру.       Тот коротко кивнул и, когда холм вновь стал обычной землей, прислонил к нему руку. Из образовавшегося прохода высыпали беглецы.       — С вами был еще кто-то, — пожилой ишварит, окинув Дефендера и Макдугала цепким взглядом, не спрашивал — утверждал.       — Да, — кивнул Дефендер. — Она не скажет.       — Сколько же вас... таких? — наконец спросил тот, осматриваясь.       — Достаточно, — уклончиво ответил Исаак. — Не все наши — маньяки, жаждущие ишварской крови. А теперь — бегите, пока сюда не явился кто-то еще.       — Кому мы можем доверять? Из ваших? — серьезно спросил пожилой.       — Из наших? — лицо Исаака искривилось в горькой усмешке. — Никому.

* * *

      Ласт прижалась спиной к горячему камню и обняла себя, тщетно силясь унять дрожь. Она наблюдала за тем, как проходит зачистка издали. Засмотрелась на то, как отряд Роя Мустанга прорывал фронт — линия огня полыхала пламенем, не щадившим никого и ничего. Видела, как на востоке некогда проштрафившийся Сикорски шел в наступление, как на левом фланге оказывала ураганную поддержку Мустангу Стингер, а на правом — Гран; как с одной стороны Эдельвайс, а с другой — Макдугал и Дефендер прорвались вглубь и отрезали остальным путь к отступлению. И видела, как тот, кому передали философский камень, сравнял с землей западные кварталы округа. И как потом там, среди серых руин, алым вспыхнул преобразовательный круг. Круг человеческого преобразования.       С замиранием несуществующего сердца Ласт смотрела на то, как сотни, тысячи черных ручонок облепили того самого ишварита, за которым она следила последними ночами. Перед ее мысленным взором возникала картина за картиной: вот девушка, удивительно похожая на нее саму, гуляет в обществе того человека по красивейшему саду, а он едва касается ее руки — трепетно, несмело; вот они оба лежат на траве и всматриваются в темнеющее закатное небо, а потом он провожает ее до дома, легко сжимая тонкие пальцы на прощание... Ласт никак не могла понять, откуда эти образы взялись в ее голове; они были словно чужие воспоминания, переписанные с ветхой кинопленки, но теперь они причиняли ей какую-то неведомую доселе боль.       Ласт больше не хотелось смотреть на ход сражения. Ей казалось, оно проиграно. Но поражение нанесли не Отцу, не аместрийской армии, не отряду очередного алхимика — ей самой.       — О чем задумалась? — лицо подошедшего к ней белобрысого офицера перекосилось в знакомой улыбке, и прежде чем Ласт успела вскинуть руку и проучить наглеца как следует, офицер превратился в Энви.       — Ты поаккуратнее, — усмехнулась Ласт. — Тебя, конечно, так сразу не убьешь, но будет больно.       Привычная маска настолько приросла к ее лицу, что даже теперь ей не составило труда ничем не выказать своего состояния.       — Знаю, — проворчал Энви, садясь на землю. — Ну, как тебе зачисточка? По-прежнему Огонек в фаворе? Или кому-то удалось его потеснить?       Ласт скрестила руки на груди и промолчала.       — Молчишь, — разочарованно протянул Энви. — А мне взрыватель нравится. Этот... Кровавый, — он выжидательно посмотрел на сестру. Она не отреагировала. — Что с тобой такое? Ты вообще в порядке? — изумился Энви. — Всегда меня поправляла, когда я его кличку неверно называл...       — Я слежу за операциями, Энви, — устало проговорила Ласт.       — Я тоже! — вскинулся он. — И не только слежу! Эта кровавая печать может стать одной из грандиознейших!       Ласт поежилась и сама удивилась собственной реакции — до сегодняшнего дня ей было совершенно не знакомо это тягомотное чувство где-то в груди и противный ком в горле.       — И вообще... Сестренка, — Энви похабно осклабился. — Думаю, тебе все-таки стоит поощрить взрывателя.       — Нет, — резко проговорила Ласт, отчего-то скривившись. — Его уже сама алхимия поощряет.       Энви присвистнул, глядя куда-то вдаль.       — Думаешь, он настолько извращенец? — наконец спросил он.       — Ты бы лучше за операциями следил, — Ласт изогнула накрашенные губы в острой улыбке. — Как бы у нас предатели не завелись. Не нравится мне эта Хрустальная девчонка.       — Так точно, — Энви шутливо козырнул. — Прослежу за нежным цветочком. И парой ее сердобольных приятелей.       Он вновь превратился в аместрийского младшего офицера, на сей раз с густой копной каштановых волос и жесткой щеткой усов, и побежал прочь. Ласт смотрела ему вослед, упрямо прищурившись и поджав тонкие губы. И что на нее только нашло? Теперь в ней говорила только убежденность в том, что дело нужно довести до конца и не позволить никому пойти против воли Отца.

* * *

      Алаксар падал — сквозь туман, сквозь непрозрачную дымку, куда-то в самый центр Земли — должно быть, в объятия самого Ишвары. Словно сквозь толщу воды он слышал голоса. Голоса о чем-то горячо спорили, то кричали, то шептали; кто-то неистово смеялся, кто-то плакал. Потом вокруг стало белым-бело, и сквозь ослепительную белизну проступили мутные очертания лица брата, его серьезные глаза, грустная улыбка и уверенный кивок головы. Потом Соломон будто бы растворился. Голова гудела, на глаза что-то давило — похоже, бинты, которые теперь казались шершавыми и ледяными, точно камень ночью.       — Нет! Я буду сражаться! Я покажу, чего стоим мы — люди Ишвара! — надрывался один голос.       — Беги отсюда! Мы лечили тебя не для того, чтобы позволить тебе вот так умереть! — возражал второй, похоже, женский.       — Если не поторопишься, все пути к отступлению будут отрезаны! Они уже близко! — вторил второй, мужской.       — А как же вы, доктор?.. — сник первый голос.       Алаксар с трудом моргнул — свет внезапно показался ему нестерпимо ярким.       — Брат... — прошелестел он с трудом. — Где ты, брат?.. Соломон... Не умирай...       — Все, кто может самостоятельно двигаться — бегите! Бегите! — напутствовало несколько женских голосов. — Ури! Сара! Вы тоже должны уходить! — произнесли откуда-то сбоку. — Смотрите! Он очнулся!       Алаксар с трудом присмотрелся — там стояла молодая девушка в белом халате, бледная, со светлыми волосами и пронзительно-голубыми глазами.       — Какое счастье! — с облегчением произнесла она, наклонившись над Алаксаром.       — Где... я? — он попытался сесть. Скосил глаза куда-то вбок — на подобии тумбочки лежала заветная тетрадь с исследованиями Соломона.       — Лежи! Не вставай и не двигайся, слышишь? Твои раны откроются... — она отвернулась. — Милый! Подойди сюда, скорее!       Над Алаксаром склонился человек — светлая кожа, светлые волосы и такие же пронзительные голубые глаза.       — Не вставай, — строго проговорил он. — Тебе нужно лежать.       — Брат... — едва слышно прохрипел Алаксар.       — Кто-нибудь! Срочно нужны носилки! — крикнул куда-то в пустоту человек с пронзительными голубыми глазами — точно аместриец. — Его надо забрать с собой, он тяжело ранен!       Алаксар попытался пошевелиться, как увидел руку — руку, покрытую знакомыми татуировками.       — Брат! — выдохнул он радостно. — Хвала Ишваре!       Он протянул руку вперед и обомлел. Рука, которой он двигал, рука, которая с трудом слушалась его — это была не его рука — Соломона. Покрытая теми самыми татуировками.       — Что?! Что за черт! — заорал Алаксар что было сил.       — Успокоительное! Срочно! — крикнул врач, оглядываясь на позвавшую его женщину и медсестер.       — Закончилось! Последнее вкололи тому мальчугану...       Голубые глаза смотрели обеспокоенно. Такие же голубые, как у тех, в синей форме. У тех, что расстреливали их мирное население. Алаксар вдруг увидел их лица — пустые, злобные, искаженные жаждой крови. У мужчины в белом халате была бледная кожа — такая же, как у того алхимика. Перед взором Алаксара возникла татуированная ладонь, она тянулась к лицу — теперь, судя по ощущениям, к оставленной ей чудовищной ране прилегал бинт.       — Не прощу... — с неимоверным усилием Алаксар приподнялся на кровати и, нащупав стопой показавшийся ледяным пол, встал. — Аместрийцы... Государственные алхимики! Чертовы ублюдки!       Он схватил со стола блестящий скальпель и неверным шагом двинулся на мужчину в белом халате.       — Доктор Рокбелл! — пронзительно завопила какая-то девушка.       Алаксар не собирался оставлять в живых тех, кто стал причиной кошмарного постигшего его родину зла. Он занес руку — правую, покрытую татуировками Соломонову руку — с зажатым в кулаке скальпелем и воткнул врачу куда-то между ребер. На белом халате расцвел кроваво-красным горячий цветок. Не без усилия Алаксар выдернул лезвие и принялся наносить удары проклятому аместрийцу — колющие, режущие, какие ни попадя, с чудовищной силой. Он уже не обращал внимания, как упавший на колени мужчина отодвигал куда-то за спину ту самую светловолосую девушку, которая так радовалась тому, что Алаксар пришел в себя, как он пытался ей что-то сказать, отчаянно хрипя и хватая воздух окровавленным ртом. Не обращал внимания, с каким ужасом смотрели на него соплеменники. Когда мужчина прекратил корчиться и застыл в неестественной позе, Алаксар мутным взглядом посмотрел на застывшую в ужасе женщину и занес скальпель для очередного удара.

* * *

      Зольф Кимбли вошел в здание полевого госпиталя. Внутри царил чудовищный разгром — склянки с лекарствами перебиты, подобия кроватей перевернуты, пол в крови. Солдаты из его отряда растерянно переминались с ноги на ногу.       — Ну и ну... — нахмурившись проговорил Кимбли. — Да здесь от больницы одно название! Ни оборудования... — он обвел взглядом царивший бардак, после присел, рассматривая разбитые пузырьки от лекарств, ампулы и шприцы. — Ни лекарств...       Он поднялся, потер переносицу и тихо подошел к лежащим ничком мертвым мужчине и женщине, их белые халаты были запятнаны кровью, на лицах застыли мученические гримасы.       — Похоже, это и есть та самая знаменитая пара врачей... — негромко проговорил он.       — Майор Кимбли... — начал один из солдат. — Они были уже... Мертвы... Похоже, это работа кого-то из ишваритов... — он неверяще покачал головой.       — От них у нас было столько проблем, — зло процедил еще один. — О чем они только думали, когда лечили этих тварей!       — Сражаться и побеждать врагов — дело солдат, — сверкнув глазами, отметил Кимбли. — А дело врачей — спасать жизни.       Солдаты подобрались и в недоумении переглянулись — никому не хотелось злить командира. Тот же опустился на одно колено перед Рокбеллами и осторожно прикрыл им глаза.       — Они были верны своему делу. Мне нравятся такие люди. Те, кто идет до конца, — Кимбли осторожно подцепил пальцами фотокарточку, торчавшую из нагрудного кармана мужчины, и, выпрямившись, принялся ее рассматривать.       — Как жаль... — его палец потер кровавое пятно на фото, точно пытаясь убрать его вовсе. — Я так хотел посмотреть на их лица, пока они были живы...       С фотокарточки на Зольфа, жизнерадостно улыбаясь, смотрели трое: чета Рокбеллов и маленькая белокурая девчушка, судя по всему, их дочь.       — Майор Кимбли... — неуверенно начал один из солдат — никто прежде не видел Кимбли таким. — Нужно проверить здание и идти дальше...       — Да-да... — рассеянно отозвался Кимбли, пряча фотокарточку в карман форменных брюк. — Здесь кто-то остался?       — Никак нет, господин майор.       — Погодите! — подал голос еще один, выходя из смежной комнаты, дверью в которую служила застиранная простыня. — Там кто-то, кажется...       Кимбли стремительно направился в указанном направлении. В углу комнаты был открыт лаз вниз, наподобие тех, что обычно ведут в подвалы. Оттуда кто-то всхлипывал.       — Помогите! Пожалуйста!       За самый край пола цеплялись чьи-то руки.       — Кто вы? — поинтересовался Кимбли, заглядывая вниз — там было слишком темно.       — Элен... Медсестра... Ваш осведомитель! — всхлипнула женщина.       — Что вы здесь делаете?       — Ступенька обломилась... Вытащите же меня, скорее, я больше не удержусь! Там глубоко!       — Вы спрятались? — Кимбли сощурился. — Откуда мне знать, что вы — аместрийка?       — Помогите мне! Я бы сама ни за что не стала лечить этих выродков! Просто мне нужно было как-то собирать информацию! — взвыла Элен, пытаясь зацепиться пальцами понадежнее, но они постоянно соскальзывали.       — То есть вы шпионили за Рокбеллами? — равнодушно осведомился Кимбли.       — Да! И за ними тоже! Помогите же, черт вас возьми! Мне обещали жизнь!       — И теперь Рокбеллы мертвы, — голос Кимбли звучал мягко, почти ласково.       — Да! Их убил человек с искалеченным лицом и странной рукой! Помогите же мне-е! — застонала она, обламывая ногти на руках — на пальцах выступили капельки крови.       — А вы выжили, — подметил Кимбли.       — Я спряталась! Я успела сбежать, и он убил их! Помогите, что же вы стоите?!       — Вы поменяли их жизни на свою?       — Что вы говорите? Помогите же мне! Я лечила этих выродков потому, что была вынуждена! — зло крикнула Элен, царапая пол ногтями и оставляя на нем кровавые следы.       — То есть, если бы не шпионили, не стали бы всех лечить? — еще раз уточнил Кимбли.       — Да! Не стала бы! Черт вас возьми, дайте же руку!       Кимбли протянул свою руку к ее расцарапанным и грязным пальцам, однако когда она попыталась ухватиться за него, накрыл ее своей, словно в мимолетной ласке.       — Что вы делаете? — ее лицо исказилось гримасой ужаса, когда меж его пальцев побежали молнии алхимического преобразования.       Он отнял ладонь и встал, глядя на нее сверху вниз.       — Ненавижу тех, кто халатно относится к своим обязанностям, — пожал плечами Кимбли.       Раздался негромкий взрыв, и Элен, громко крича от боли, полетела вниз. Тело тяжело ударилось о камни, и она замолчала.       — Дело солдат и военных — убивать, — проговорил Кимбли куда-то вниз, в пустоту. — А врачей — лечить. Кого бы там ни было. Кажется, я это уже говорил.