Дух войны

      Ханна Дефендер шла к Кингу Брэдли. Ноги не слушались, в горле застрял противный ком — она никак не могла взять в толк, зачем ее, рядового алхимика, вызвал на аудиенцию сам фюрер. Секретарь Брэдли жестом указал ей, что необходимо подождать, и Ханна, вытянувшись по струнке, тщетно пыталась унять дрожь в коленях.       С едва слышным скрипом отворилась дверь, и из кабинета Брэдли вышел светловолосый лейтенант. Секретарь указал Ханне, что она может войти.       Брэдли сидел за столом и, казалось, даже не смотрел на нее.       — Ханна Дефендер, Свинцовый алхимик, — негромко проговорил он, смерив ее цепким взглядом единственного глаза. — Садитесь.       Неловко, словно путаясь в собственных ногах, она прошла к стулу и села.       — У меня есть для вас ответственное задание, — он продолжал сверлить ее изучающим взглядом.       — Да, господин фюрер, — проговорила Ханна, стараясь, чтобы голос не дрожал — как и она сама.       — По данным разведки, — Брэдли говорил тихо, словно заставляя ее впитывать каждое свое слово, — ваш брат, Джейсон Дефендер, обвиняется в государственной измене.       Ханна едва слышно ахнула.       — А также в пособничестве повстанцам.       — Господин фюрер... — Ханна нервно убрала за ухо выбившуюся прядь. — Должно быть... Это... Какая-то ошибка...       — Нет, майор Дефендер, — Брэдли едва заметно улыбнулся. — Увы, ошибки быть не может. Вы понимаете, что значит подобное обвинение. Поэтому я приказываю вам... В ходе сегодняшней зачистки привести в исполнение приговор Джейсону Дефендеру. Он приговорен к смертной казни, майор Дефендер.       — Но...       — Вам неясен приказ? — Брэдли прищурился.       — Никак нет... — Ханна смешалась. Сердце глухо стучало в висках.       — Выполнять!       — Так точно, — Ханна порывисто встала, щелкнула каблуками и вышла вон.       В приемной она столкнулась лицом к лицу с Огненным алхимиком, Роем Мустангом — теперь секретарь с выражением неизбывной усталости на лице кивал ему, чтобы тот заходил к фюреру. Страх разлился удушливой волной по телу Ханны: что, если Брэдли дал Рою то же самое задание, что и ей? Что, если приказал проследить за тем, как она исполнит приказ? Быть может, и она под подозрением — только за то, что сестра Джейсона? Перед глазами встал образ брата. Вечный недотепа, излишне старательный, немного простоватый Джейсон — и государственная измена? Глаза защипало, ком подступил к горлу, и Ханна чересчур поспешно — лишь бы никто не заметил ее малодушия — направилась в лагерь. До начала атаки оставалось совсем немного времени. И теперь Ханна была готова молиться богу, в которого не верила, чтобы ей не довелось встретить Джейсона — лучше бы больше никогда, пока не закончится эта проклятая война.

* * *

      Небо заволокло серым дымом — настолько плотным, что даже яркие лучи солнца не просачивались сквозь тяжелую завесу. Серая земля, серый дым, серые лица — и только кровь, повсюду кровь. Не стихали грохот, крики и стоны, треск пламени; вонь паленой плоти проникала глубже и глубже — въедалась в синюю форму, в волосы, в самую суть. Люди бежали прочь, но их настигали языки пламени, взрывные волны и тяжелый свинцовый дождь. Армия Аместриса, точно беспощадная стихия, не знала милосердия. Словно сама смерть ступила на ишварскую землю, чтобы насытиться — и теперь алчно поглощала последний округ. Впрочем, смерть эта не разбиралась ни в цвете кожи и волос, ни в знаках отличия: то тут, то там вперемежку с ишваритами лежали аместрийцы — такие же непокоренные, изумленные тем, что больше никогда не встанут, не рассмеются, не посмотрят на звезды и не сделают еще множества того, что свойственно делать живым людям.       Ханна продиралась вперед со своим отрядом — предстояло взять в кольцо последний оплот уцелевших ишваритов. Они засели в самом большом здании и теперь отстреливались. Одной стеной здание почти примыкало к холму, и в душу Ханны закрались нехорошие подозрения — она прекрасно представляла себе природу преобразований брата. Ей отчаянно хотелось уйти прочь от этой точки — так, чтобы точно не увидеть Каменного алхимика. Ханна поймала себя на странной мысли, что, быть может, Джейсона уже нет; может, его сразила шальная пуля или облизали ненасытные огни пламени Огненного алхимика. Какая-то часть ее отчаянно желала такого исхода, другую это пугало; она отдала бы все, только бы Джейсон жил. На какой-то момент Ханне подумалось, что нет ни малейшей разницы, сделал брат то, о чем говорил Брэдли, или нет — все происходящее теперь казалось ей сном, кошмаром, чем угодно, но только не реальностью.       Где-то совсем рядом раздался взрыв — Ханна с неудовольствием обнаружила неподалеку отряд Багрового алхимика. По Кимбли и его людям открыли шквальный огонь — его и Огненного засевшие в здании люди боялись пуще прочих: одного движения обоих хватило бы, чтобы превратить их укрытие в братскую могилу. Ханне тут же подумалось, что и движения Джейсона тоже хватило бы — но он отчего-то медлил.       — Где же наш прелестный цветок? — сквозь зубы прошипел Кимбли, продираясь в сторону Ханны. — А вы, Свинцовая, помогли бы нам, что ли! — он кивнул в сторону людей из ее отряда — первая линия прикрывалась от выстрелов тяжелыми свинцовыми щитами.       — Вам же плевать на потери, — огрызнулась Ханна. — И кого вы там ищете?       — Потери — это нерационально, — пожал плечами Кимбли и, коснувшись ладонями земли, обрушил одну из пристроек здания — огонь тут же ослаб. — Ищу наш хрупкий и нежный хрустальный эдельвейс. Она бы сейчас очень пригодилась.       — Были бы повнимательнее, знали бы, что она в госпитале, — проворчала Ханна. — Пищевое отравление, вроде бы...       — Как удобно, — усмехнулся Кимбли. — В наступление, живо! — скомандовал он замешкавшимся бойцам — те едва успевали перевести дух.       — А говорили, что потери — это нерационально, — съязвила Ханна, кивнув в сторону нескольких бойцов, замертво рухнувших под пулеметными очередями.       Кимбли не удостоил ее ответом, вместо этого инициировал новый взрыв — мощнее и разрушительнее. Пулеметы захлебнулись, огонь прекратился.       — Отряд "золотой"! К центральному флангу! — скомандовал Кимбли. — Железнокровный алхимик запросил подкрепление!       — Вот позер, — буркнула Ханна — больше ни от кого из алхимиков она не слышала таких присвоенных подразделениям названий.       Отряд, прячась за образовавшейся от взрыва насыпью камней, пригнулся и направился в указанном направлении — Ханна провожала их взглядом, недоумевая, с чего бы Железнокровному просить подкрепления — ни дать ни взять еще одна гроза повстанцев! Неожиданно откуда-то из завалов — точно из-под земли вырос! — появился рослый ишварит в монашеской одежде. Ханна уже приготовилась атаковать, как один из бойцов Багрового оступился и, хватаясь за насыпь, вместо того, чтобы залечь под нее, выпрямился во весь рост и огляделся.       — Лейтенант Дуглас, назад! Назад, мать вашу! — рявкнул Кимбли — на лице его было написано искреннее недовольство; судя по всему, задерживаться, чтобы разобраться с очередным повстанцем, в планы Багрового не входило.       Свинцовый дождь сорвался с пальцев Ханны, но монах, точно ему было по силам остановить время или хотя бы замедлить его бег, схватил Дуглас, точно котенка, за ворот кителя и прикрылся ей, как щитом. По его светлому одеянию расползались кровавые пятна; Дуглас беспомощно хватала воздух окровавленными губами и пыталась что-то проговорить. Но вместо нее попытался заговорить ее же автомат — теперь его перехватил монах.       — Чертовы идиоты, — прошипел Кимбли.       От того места, где он стоял, поползли трещины. Раздался взрыв. Ханна с отвращением утерла забрызганное кровью лицо рукавом и отвернулась. Вслушиваться в то, что Багровый алхимик говорит своему отряду, не хотелось.

* * *

      — Быстрее! — шипел сквозь зубы Дефендер, воровато осматриваясь.       Макдугал высился рядом неприступной скалой — Дефендер даже позавидовал его выдержке. Та странная штука, что кричала тысячей голосов на все лады, стоило прикоснуться к ней — должно быть это и был тот самый легендарный философский камень — здорово усилила возможности Каменного алхимика; теперь он был готов поклясться, что туннель — высокий, надежный — ведет до самой пустыни, раскинувшейся за границей Аместриса. Дело осталось за малым — чтобы никто из своих не заметил. Беженцев осталось совсем немного: часть ишваритов отказались покинуть поле боя и намеревались стоять до конца. Наконец из проема показался Хайрат; с ним шла изможденная коротко стриженная женщина с младенцем. Она отшатнулась при виде Макдугала и Дефендера, в ужасе распахнула алые глаза и прижала руку ко рту, чтобы не закричать.       — Элай, быстрее, — торопил ее Хайрат, печально кивнув обоим алхимикам. — Мы не можем так рисковать.       — Постойте... — она беспомощно обернулась. — Наиля... Она...       — Идем, — Хайрат сжал зубы и схватил Элай за плечо.       — Я не могу уйти без нее, — покачала головой та. — Она спасла нам жизни... Вы не видели девушку? — Элай обратилась к аместрийцам, лицо ее исказилось. — Тоже... Остриженную...       — Нет, — поспешно ответил Макдугал. — Уходите.       — Но...       — Уходите же! — он нахмурился.       Отряд Исаака прочесывал западную часть округа Дария. Всем алхимикам было велено доложить, не обнаружат ли они в ходе рейда пропавшего накануне Яна Сикорски, Медного алхимика. С первыми лучами солнца вышел аместрийский арьергард, в том числе Ледяной алхимик. Дария была холодна и неприветлива, и Исаак даже облегченно выдохнул: при бойцах не много-то мирных удастся спасти, не навлекая на себя подозрений. Однако радость его быстро улетучилась — прежде казавшуюся безмятежной тишину теперь разрывали чудовищные звуки. Исаак хорошо знал, как хрустят человеческие кости, как стонут раненые — он не мог ошибаться. В тени нескольких валунов прятались люди: несколько ишварских мальчишек, шестеро мужчин и девушка. Тощая, в грязной холщовой робе, обляпанная кровью — и знакомая. Та самая, которую в их лагерь приволок Медный алхимик. Но если узнать ее по чертам лица, пусть и слегка изменившимся, Исааку не составило труда, то то, что бесформенной кучей лежало у ее ног, слишком отдаленно напоминало человека — хотя, несомненно, когда-то им являлось. Еще два тела в синих мундирах лежали ничком и не шевелились; только под головами расползались почти черные лужи. Исаак сжал зубы и соединил ладони. Земля подернулась коркой льда; кровь застыла; перекошенное лицо девчонки застыло в чудовищной гримасе; рты мальчишек оскалились — только что слюна не капала, точно у животных, впервые почуявших кровь.       — Майор Макдугал! — ахнула молодая рядовая. — Там же... свои... — она откашлялась. — Были...       — Были, — кивнул Исаак. — Расстрелять ишваритов. Возможно... — он присмотрелся к изуродованному человеку у ног ишварской девчонки, что стояла точно статуя. — Его тоже придется. Он не жилец.       — Надо отнести его к врачам! — запротестовала рядовая.       — Он испустит дух по дороге, — отрезал Исаак. — Мы не можем отсылать бойцов!       Из глаз Элай полились слезы.       — Живее! — потянул ее за собой Хайрат.       — Выходит, это правда...       Джейсон и Исаак обернулись на голос. У входа в тоннель стояла Ханна Дефендер.       Ханна не верила своим глазам. Все, что до этого казалось сном, бредом, иллюзией — оказалось явью. Горькой правдой.       — Джейсон... — она не могла найти слов.       — Скорее, бегите! — слова Макдугала доносились словно сквозь толщу воды.       Ишвариты скрылись в проеме. Ханна потрясла головой — но нет, проход в холме зиял чернотой, в которой едва заметно промелькнули светлые одежды ишварских беглецов.       — Джейсон...       Ханна зажмурилась. Как там пелось во всех песнях, что говорилось в присяге? Ей казалось, что что-то про долг. Гимн гудел в голове, гулко стуча в стенки черепа; кровь отлила от лица, теперь Ханне казалось, что она не стоит — парит где-то над землей. Она все равно видела — видела зияющую в холме дыру, растерянную улыбку Джейсона, а где-то за спиной — фигуру Огненного алхимика.       Как говорил ей ее учитель: не можешь сосредоточиться — считай.       Один.       Это была ее война.       Два.       Ханна вытянула вперед руки и соединила пальцы в белых перчатках с вышитыми символами — так, чтобы круг замкнулся, змея пожрала собственный хвост, пролился свинцовый дождь.       Три!       И зажмурилась сильнее, чтобы не видеть, как пули прошивают грудь брата; как он подносит к напитывающемуся алым мундиру руку — и удивленно смотрит на кровь на пальцах; как подкашиваются его ноги и он падает на землю.       Четыре — завязла в топкой трясине, провалилась вниз, упала с самых небес в самую бездну.       А следом упала и она — и вцепилась руками в белых перчатках в неподвижное тело, марая себя его кровью, размазывая ее по лицу вместе со слезами. Кто-то что-то говорил, тянул ее куда-то, но Ханна не слышала.       Пять — гремит канонада в груди, бьется о ребра — больно...       Пока все вокруг не погрузилось во мрак.

* * *

      Рой Мустанг не верил своим глазам. Вереница ишваритов скрылась в раззявленном зеве холма, и зев этот не был творением природы, но делом рук человеческих. Двое алхимиков — Каменный и Ледяной — стояли близ спасительного лаза и даже не замечали ни подоспевшей Ханны, ни его.       Мустанг не мешкал — приказ есть приказ. Как верно говорил кто-то из сослуживцев, приказы существуют, чтобы их выполнять, а не обсуждать. Упреждая движение рук Макдугала, Мустанг щелкнул пальцами — резвые ненасытные языки пламени потянулись к Ледяному алхимику, жадно стремясь облизать его, растопить эту вечную мерзлоту. Краем глаза Мустанг отметил, что Ханна тоже взялась за исполнение приказа, и метнулся к Макдугалу. Тот контратаковал — да так сильно, что Рою пришлось приложить изрядно постараться, чтобы остаться в живых. Мощь преобразований Макдугала поражала и восхищала: казалось, для Ледяного больше не существовало равноценного обмена. Острые сосульки пригвоздили Роя к стене; они грозились проткнуть шею, глаза, не давали пошевелиться и свести пальцы — впрочем, его перчатки все равно покрылись толстой коркой льда.       — Я не стану убивать тебя, Огненный алхимик, — Макдугал покачал головой. — Настанет день, и ты поймешь, кому ты служил, как верный пес. Надеюсь, мы больше никогда не столкнемся лицом к лицу.       Он исчез в проходе, а Мустанг, промокший и продрогший, побрел искать Ханну — судя по всему, она очень нуждалась в помощи.

* * *

      Ханне в нос ударил омерзительный запах. Над ней возвышалась майор Зельда Альтеплейз, Белый алхимик. Ханна осмотрелась — она лежала на жесткой лавке в медицинском фургоне.       — Пришла наконец в себя? — Зельда уставилась на нее своими розовыми глазами. — Ну-ка, вставай, осмотрю.       — Где?.. — Ханна поспешно осматривалась, но тела брата в фургоне не было: везде лежали раненые. Одного из притихших бойцов уже накрыли шинелью с головой и выгружали из машины; на его место тут же внесли другого солдата — у него уже была перебинтована голова, а повязки пропитались кровью.       — Что — где? — нахмурилась Зельда.       — Не что, а... — Ханна прикусила губу. — Джейсон.       — Труп изменника там, где ему полагается, — Зельда выпрямилась и скривила тонкий змеиный рот.       — Но...       — Никаких но! — Зельда резким движением наклонилась к Ханне и приблизила свое острое бледное лицо к ее. — Ты не ранена. Воевать дальше можешь? Выметайся отсюда!       Ханна застыла и поднесла ко рту дрожащие руки. Перед глазами плыло — она чувствовала, что вот-вот разорвет эту Зельду голыми руками — никто, никто не имел права говорить о Джейсоне ни слова, не смел осквернять его память, не смел...       — Выметайся, я сказала! — хлесткая пощечина вернула Ханну к реальности — она чуть не задохнулась от возмущения. Она сделала все и даже больше — чего этим кровопийцам еще от нее нужно?       — Не можешь — так вали в Централ на реабилитацию! Такие как ты — не моя специализация! — Зельда потерла ладонь и подтолкнула Ханну к выходу из фургона.       — Бесчеловечная мразь, — прошипела Ханна и принялась осматриваться — солнце теперь нещадно слепило глаза даже сквозь вязкий жирный дым.       Зельда за ее спиной хмыкнула и принялась за лечение раненых.       Ханна нетвердой походкой подошла к Джейсону — он лежал поодаль от остальных павших аместрийцев, прямо под солнцем. На его лице застыло недоуменное выражение, глаза невидяще таращились прямо перед собой, рот был приоткрыт — он походил на большого изумленного ребенка. Ханна вцепилась пальцами, все еще обтянутыми испачканными кровью перчатками, в изрешеченный ее же пулями мундир — тот уже затвердел от крови. Она не знала, сколько прошло времени; ее бросало то в жар, то в холод; тело била крупная дрожь, но где-то в глубине души Ханна надеялась, что это всего лишь горячечный бред, что это пройдет — и Джейсон снова протянет широкую ладонь и взъерошит ей волосы, скажет что-то невпопад, нелепо пошутит...       — Ханна... — рука Роя Мустанга показалась ледяной. — Ханна, вставай.       Он подхватил ее под руки и потащил в тень.       — Нельзя останавливаться, — Рой заглянул ей прямо в глаза. — Не сейчас.       Она закивала — просто так, совершенно не понимая, о чем он говорит.       — Ханна! — он грубо встряхнул ее за плечи. — Ты не можешь сейчас остановиться! Тогда это, — он кивнул на Джейсона, тот все так же таращился невидящим взглядом в подернутое дымом небо, — будет зря, понимаешь!       — Я пойду, — кивнула она. — Пойду. Много еще не зачищено?       — Единицы, — глухо отозвался Рой, глядя под ноги. Смотреть Ханне в глаза он не мог.

* * *

      Все стихло. Откуда-то издали доносились стоны раненых аместрийцев — их товарищи уже транспортировали к фургонам медиков. Рой Мустанг шел среди руин, беспокойно озираясь — то, что не сожгло его пламя, разрушили огонь артиллерии и страшная сила алхимии. За ним, точно тени, следовали двое из его отряда. Они тоже молчали и старались не встречаться взглядами ни друг с другом, ни с командиром. Повсюду вился дым, лежали мертвые тела и отвратительно пахло кровью и гарью.       Рой остановился у одной из стен — там расстреляли особенно много народа, — как ему показалось, кто-то двигался. Он присмотрелся: у стены сидел старик, одеяние его было запачкано кровью — уже и не разберешь, его или чужой. У ног старика, свернувшись клубком, лежала собака; ее светлая шерсть тоже была в бурых пятнах, на ощеренных зубах виднелась кровавая пена. Старик медленными движениями гладил пса, точно живого, вовсе не обращая внимания на Роя и его товарищей.       — Майор Мустанг, — младший офицер наконец решился разорвать ставшее вязким молчание, — это последний.       — Слышал, старик? — Рой прочистил горло — голос будто отказывался ему повиноваться. — Остался ты один. Скажешь что-нибудь напоследок?       — Господин майор!.. — младший офицер посмотрел в глаза Мустангу.       Старик поднял взгляд, продолжая гладить лежащего у его ног пса. Растянул бескровные губы в нехорошей улыбке, прищурился и выплюнул:       — Будь ты проклят.