Считай до тринадцати

Он так хотел узнать правду о произошедшем с Дженни, а теперь он жалел. Жалел так сильно, что заставил её вспомнить весь этот ужас, всю безнадёжность и боль. Пять лет? Пять лет мучений. И самое страшное, что ему было довольно трудно представить подобное, а вот Ривер, судя по её лицу. Всё это представлялось без особых проблем. Дженни больше не плакала, просто смотрела пустым взглядом на стену. Ривер не проронила ни слезинки, хотя ей было тяжело это слушать и, очевидно, она сочувствовала Дженни, хотя и знала, что не может ей помочь. А Доктор просто хотел провалиться под землю, потому что дочь могла закрыть воспоминания, но он…о, он будет помнить этот рассказ. Он будет знать, что пережила девушка и он будет винить себя, потому что если бы не он, само его существование, подобное никогда не произошло бы с Ривер и Дженни. Впрочем, скорее всего их обеих бы и не было. Но он всё равно был виноват. Он садится на корточки перед дочерью и берёт её руки в свои. — Это ужасно. И мне очень жаль. Но сейчас… всё в порядке. Ты в порядке. И я буду стараться изо всех сил, чтобы так и было. Я с тобой. Ты можешь быть здесь сколько угодно. Я постараюсь помочь, чем только смогу. Дженни посмотрела на отца сверху вниз, хмыкнула и криво улыбнулась. — Не получается блокировать воспоминания…ты знал, что так будет? — спрашивает она почти насмешливо. — Второй раз всегда сложнее, — кивает Доктор, — сосредоточься на временной воронке, — его голос звучит довольно глухо и в нём ярко слышится сожаление. Дженни вспоминает, пытается, думает. Воспоминания бледнеют, но не стираются полностью. У неё получилось скрыть эмоциональную часть, реакцию, но не сами воспоминания. Пока этого достаточно, но позже она всё равно попытается убрать и остальное. Девушка стирает влагу с щёк и несколько раз глубоко вздыхает. Она в порядке, ну или, по крайней мере, будет очень скоро. В любом случае, сейчас ей уж не кажется весь мир чёрным, а Доктор — виновным в том, что с ней происходило последние годы. Дженни поворачивает голову в сторону и видит внимательный взгляд Ривер. Она бледнее обычного, видимо ещё пока не отошла до конца от всего рассказанного Дженни. Она ведь тоже… — Прости, Ривер. Я не хотела будить в тебе эти воспоминания, — с грустной улыбкой произносит таймледи. Женщина в ответ качает головой и будто отмирает. — Нет, ничего. Тебе нужно было выговориться, — хмурится Сонг. — Нет, не нужно было, — Дженни пожимает плечами, — с вашего позволения, я посплю пару часов? После регенерации чувствую себя раздавленной, а тут ещё и воспоминания. Мне нужно отдохнуть. Намёк прозрачный. Ривер кивает и уходит, пожелав спокойных снов, а Доктор долго всматривается, потом коротко обнимает и касается губами лба дочери. — Всё будет хорошо. Я обещаю, всё будет хорошо, — шепчет он в волосы девушки. — Так и будет, — кивает она и ложится на постель, прикрывая глаза. Доктор молча выходит и идёт не в консольную, как хотел, а в спальню. Не его собственную, а в их с Ривер общую спальню, супружескую. Как и ожидается, Сонг сидит на вращающемся кресле, закинув ноги на стол. Она выглядит задумчиво, но не грустно и больше не шокировано, как было совсем недавно. Доктор подходит к ней и опирается на стол, глядя прямо на жену. — Я никогда не задумывался, каково тебе было. Я знал с самого начала тебя уже…взрослую. Ты была в порядке, пусть и психопаткой, но моей прекрасной психопаткой, я знал, что ты в норме. Ты держалась всегда, я не видел твоих слёз, только яростный огонь в глазах и решимость идти до конца. Даже когда Эмми и Рори…- Доктор не смог договорить, слишком свежи были воспоминания, слишком больно было вспоминать о Пондах. Ривер слушала его внимательно, наклонив голову и ничего не отвечала, позволяя выговориться, чувствуя, что мужу это необходимо прямо сейчас. Он доверил её своё имя и, очевидно, такие личные мысли он тоже вполне мог ей доверить. — Я не спрашивал тебя о том, как ты себя чувствуешь, а ты любительница скрывать свою боль и делать невозможное ради меня. Разве я заслуживаю такой любви, Ривер? — он спросил это так отчаянно, что Ривер поняла, что на последний вопрос она обязана ответить. Он нуждался в ней. — Ещё как заслуживаешь, сладкий, — улыбается женщина нежно. Скидывает ноги со стола и поднимается. Они стоят друг напротив друга и Ривер тянется ладонью к его щеке, но Доктор быстрее и притягивает её к себе в объятия, пряча лицо в её пышных волосах. — Никто и ничто не стоит тебя, Ривер Сонг, — тихо шепчет он, — и я знаю, что ты думаешь иначе, но я действительно ценю тебя. — Я тоже люблю тебя, милый, — смеётся Ривер. Они стоят так ещё несколько минут, пока Одиннадцатый не находит в себе силы оторваться от жены. — Знаешь, я как-то сказал твоим родителям: «марш детишек клепать» и спустя восемь месяцев родилась ты, — проговорил Доктор, хитро усмехаясь. Он пытался скрыть тревогу за шутливым тоном, но Ривер чувствовала её всё равно. — О, они справились и без твоих напутствий. — Да, — соглашается повелитель времени, — но что если я скажу, что мы…ты… Ох. Что, я, скажем, был бы не против, если бы мы с тобой…ну, — Доктор окончательно смутился. — Занялись сексом? — смеётся Сонг, — мы уже многократно такое проворачивали, милый, незачем стесняться таких вещей. — Я не о сексе, Ривер, — вдруг резко серьёзнеет таймлорд, — Я говорю о детях. Мы могли бы стать родителями. Мы с тобой, мама и папа для маленького человечка…или таймлорда, это не важно. Наконец Ривер понимает, откуда была тревога. Он хотел ей это предложить? Как долго? Или это его сиюминутное желание, навеянное страшными рассказами дочери? — Два психопата в роли родителей? Постоянные путешествия во времени и пространстве? Опасность везде. На что мы обрекли бы нашего ребёнка? Где бы он рос? С кем? И как? Наши временные линии…- начала было Ривер, распаляясь, но Доктор её перебил. — Прости. Ты права, ты как всегда права. Я не уберёг своих детей в Войне Времени, я не уберёг Дженни…дважды. Я оставил Сьюзан. С чего бы тебе думать, что я смог бы сберечь нашего ребёнка, — Доктор грустно улыбается и кидает извиняющийся взгляд на жену. — Ты был бы прекрасным отцом нашему ребёнку, — вздыхает Ривер. Женщина толкает мужа на постель, а затем довольно нагло устраивается на его коленях, заставляет обнять себя. — Но…слишком много «но» в нашей жизни, не так ли? Ривер опрокидывает мужа на постель и нависает над ним, улыбаясь. Дерзко. — Мы есть друг у друга. И этого достаточно. Ответ Доктора тонет в поцелуе. Женщина знает, как распалить его максимально быстро, куда нажать и что сделать. Она по жизни привыкла всё контролировать. И в постели, их супружеской постели, это тоже проявляется. Доктор позволяет ей буквально всё, потому что знает: что бы она не сделала, ему это понравится. И так и происходит. Они забывают обо всём в моменты близости, они проводят всю ночь в комнате, делая редкие перерывы, обсуждают собственные таймлайны или едят. Хотя… Ривер Сонг даже из этого процесса умудряется сделать настоящее шоу. Чего только стоят галлифрейские значки сливками на его теле, которые она торопливо слизывала с него. А потом он. Она написала «единственный», а он вывел слово «незабываема» и каждый из них имел в виду не совсем то, о чём можно было бы подумать. Но и любая ночь, пусть даже самая долгая и восхитительная, имеет свойство заканчиваться. Ривер приподнимает голову с плеча мужа. — Доброе утро…- зевая, шепчет она и улыбается ему. — Мы в космосе, здесь нет утра, — он возвращает улыбку и целует её в уголок губ. Он смотрит на жену и его буквально убивает мысль, что это может быть одно из последних их совместных путешествий. Она хочет на Дарилиум, она часто говорит это. Ей хочется увидеть эти поющие башни. Он априори ненавидит эти башни, эту музыку, этот ресторан. Всё это может отнять у него ещё одного дорогого человека и снова будет больно. Ривер на его внутренние терзания старается не обращать внимания и просто уходит в душ, не потрудившись надеть хоть что-то. Он смотрит на неё не отрываясь, любуется. Долго ли ещё ему будет это позволено? С Дженни они видятся уже позже, после душа и смешливого разговора, пока они оба одевались. Она сидит на кухне с книгой в руках, пьёт какую-то бурду из чашки и есть сэндвичи с арахисовым маслом и клубничным желе. Она выглядит спокойной, собранной, и слегка задумчивой. На лице ни следа вчерашних ужасов воспоминаний. — С добрым утром, — кивает она отцу и Ривер, — будете угольно-карамельный латте? Сгоняла на рынок в Лао, купила. Мой любимый. Ещё арахисовое масло, желе и нормальный земной хлеб. Присоединяйтесь, — кивает девушка на стол. Завтрак проходит так, словно они живут все вместе много лет и нахождение в такой близости друг от друга стало для всех привычным и комфортным. Доктор отмечает это про себя, а Ривер просто наслаждается атмосферой. Совсем скоро это кончится. Она вернётся в Лунный университет, преподавать, а Доктор снова будет путешествовать, найдёт новую спутницу — Клару, потом переживёт пару-тройку ужаснейших моментов, регенерирует…о, ему предстоит ещё множество приключений. Только в них уже не будет места для неё. Когда Сонг и Дженни остаются наедине, девушка вновь предлагает: — Пойдём со мной. Мама будет рада тебя видеть. Это осчастливит вас обеих. Ривер улыбается, раздумывая. Может и правда… — Она будет зла на меня. Я обманываю время и вселенную. — Одиннадцатый был внутри Теселекты во время вашей свадьбы и его псевдосмерти. Так что Док тебе фору даст по лжи. Вселенная и время не обидятся. А вы сможете, наконец, быть вместе-ка нормальные люди. Ну, не считая тех двадцати четырёх лет, после которых Двенадцатый полторы сотни лет пытался прийти в себя. Получилось с трудом, должна сказать. Я хочу сказать, что…не важно, он или она. Это ведь всё равно Доктор. И Док любит тебя и никогда, поверь мне, никогда не сможет забыть. Ривер закатывает глаза. — Попрощаюсь с мужем, а потом ты приведёшь меня к жене. Чувствую, это будет весело, — она ухмыляется и выходит из кухни, намереваясь сделать шаг больше обычного, чтобы смело идти и жить. Не в долг, а нормально. Хотя где Ривер Сонг и где «нормальность»?!