You are (not) the only one

      Вырезать — вставить. Говорят, история циклична. Серёжа не уверен, может ли он согласиться с таким глобальным утверждением, но вот его романтические увлечения точно олицетворяют собой самую что ни есть настоящую цикличность.       На первое «Евровидение» он ехал совершенно точно не влюбляться, а побеждать. Но проиграл на обоих фронтах. Причём результат голосования, несмотря на огромное количество потраченных сил и времени и общественное мнение, подкосил не так уж и сильно. Можно было бы пережить, если бы додержал себя в руках на афтепати. Но голлландский парень (и почему это не оказался вечно сияющий улыбкой Амир? лёгкие пути не для дураков? с тем бы будущее видно было бы хотя бы где-то кроме дна стеклянного стакана из бара) оказался слишком притягателен даже для сдержанного Серёжи. Да, и один, и другой уже состояли в отношениях, но что такое мораль и социальные нормы перед лицом дикого, первородного чувства? Хлипкий и шаткий деревянный забор из прогнивших досок, не более. Но Лазарев, перешагнув, его ломать не стал. Испугался. И жалел потом об этом не год и не два, когда периодически бессонными ночами всплывали воспоминания об одном-единственном поцелуе, который он прервал, по собственной воле лишившись возможности впервые в жизни насладиться чем-то в полной мере, без ограничений, рамок, осторожностей и предостережений на задворках сознания. Или же уберёг себя от неминуемого падения в пропасть? Шанса проверить правильность своего выбора нет. А возможность открывать после каждого стакана крепкого даже для непробиваемого алкоголем Серёжи виски профиль Дауэ в Инстаграме есть.

***

      После того, как его уговорили принять участие три года спустя, он надеялся, что выучился на собственных ошибках. В плане того, как стоит воспринимать результаты, конечно — список участников в этом году и так не предвещал никого столь же харизматичного и запоминающегося, по мнению Лазарева, а потому и повторения до сих пор болезненного сценария не предвиделось. Если бы влюбчивая и впечатлительная творческая натура Серёженьки только знала, как её коротнёт на израильской жаре.       Тель-Авив встретил конкурсантов прекрасной погодой и не менее прекрасной дружеской атмосферой — от журналистов до звукорежиссёров. Технических проблем много, со Стокгольмом не сравнится, конечно, но зато душевно и ребята весёлые. Не всё так плохо.       А потом случилось неловкое бессловесное столкновение возле гримёрок с фаворитом, когда оба благополучно сделали вид, мол, не знакомы они вообще и не видели друг друга никогда, и в тот момент Лазарев заметил, что глаза у голландца карие и веснушки рассыпаны по всему носу. Красиво. Несколько позже гуглит и узнаёт, что тот младше Сергея на десять лет. Разница в возрасте такая же, как тогда с Дауэ. И снова Нидерланды. Ирония судьбы, но пар какой-то не совсем не лёгкий, словно миазмы. Вдохнуть хочется полной грудью, а не выходит.       Выступления всегда дарят Лазареву чистый экстаз, но «Евровидение» занимает особое место в его сердце. Атмосфера здесь уникальна, неповторима, и воспоминания отсюда слишком дороги. Даже те, в которые лезть страшно. В этом году Серёжа хочет привезти домой только хорошее, и вроде бы даже получается по максимуму позитива набраться, пока на сцене после объявления финалистов взгляд не падает на Лоуренса: счастливый и оттого такой красивый. Сердечко вроде крепкое, но удар пропускает.       На пресс-конференции многочисленные вопросы журналистов снова отвлекают и дают пульсу восстановиться, но после всё катится к чертям: голландец проходит мимо и задевает его плечом. Искра, буря, безумие? Сраный фейерверк эмоций внутри, непроницаемое лицо снаружи. Это было сделано настолько очевидно нарочно, что часом позже, несмотря на дикую усталость, Лазарев не может уснуть, мучаясь в догадках, что этот перфоманс значил, и приходит лишь к одному выводу, ведь участник из страны моря (и) марихуаны не особо похож на человека, который будет в открытую начинать конфликт, тем более без тому предпосылок. А потом следует полное игнорирование всех признаков существования человека по имени и фамилии Дункан Лоуренс, дабы нормально настроить себя на финальное выступление. Нормально — это значит не отвлекаясь на глупости вроде манящих глаз с длинными ресницами и короткой приятного тёплого русого оттенка бороды. Сейчас и отношений нет, свободный мужчина, трахайся с кем хочешь, а за то, что подобные мелочи отмечает и запоминает подробно, всё равно стыдно.       После проведённых на израильской сцене трёх незабываемых (и это никакая не гипербола) минут, Серёжа скачет по грин-руму как угорелый, делясь накрывшей его эйфорией со всеми, кто желает и нет. Хочется и с кем-то ещё, но этот кто-то выступает почти на десять номеров позже. Когда же этот момент наступает, Лазарев просто забывает, как и зачем дышать: он смотрит в телефон, но не видит, что там происходит. Он слушает.       Результаты обоих голосований не удивляют, и Серёжа выжат настолько, что не чувствует сил ни на что, кроме как уткнуться лицом в подушку и провалиться в сон. Можно прямо здесь, в зале. Лоуренс поёт победную песню со слезами в голосе и, вероятно, на глазах, а Лазарев лезет обниматься ко всем из делегации и Йуну из Швеции — приятный парень.       Усталость усталостью, но дурость берёт своё: в глубокой ночи Серёжа гуляет вдоль берега, сбежав от весёлой суеты афтепати. Неожиданно подошедший Дункан собирается что-то спросить, но Серёжа одёргивает, тут же лишая их обоих чего-то. Прямо как три года назад.       Память стирает травмирующие воспоминания, а потому Лазарев отчаянно пытается убедить себя, что тогда никакого упоминания Дауэ из уст Лоуренса не повисло в воздухе.       Один возраст, одна страна, одна страсть к псевдонимам и написанию песен.       Вырезать — вставить. А вырезал ли? Или просто скопировал?