Будь моим Мастером

Каждое слово ложится на модернизированную бумагу, как влитое, буквально впечатывается, тут же ведя за собой следующее. Плетёные венами пальцы суматошно жмут на клавиши, печатая одну строчку за другой, делая едва ли секундные паузы между абзацами. На часах 3:00, Арсений не спит уже сутки. Так же как и не спал несколько предыдущих месяцев, но этот случай особенный. Сейчас он не чувствует дикой давящей боли в голове, сжимающей череп до посинения костяшек, не чувствует гнетущего чувства гонения себя в собственную могилу и главное, чего он сейчас не чувствует - безысходность...она куда-то резко пропала. А на смену всему этому пришло бесконечное, всепоглощающее и давно забытое вдохновение. Арсений пишет уже сутки. Не спит и практически не ест, потому что буквально ни на секунду не может оторваться от ноутбука. Белый, ещё недавно смерти подобный лист Worda теперь рьяно пестрит чёрной краской, переливаясь в свете настольной лампы. Каждые слово на нем не написано и не напечатано, оно выгравировано. Попов не думает, что пишет шедевр и вообще не думает ни о чем. Только строчки... одна за одной заполняют белую пустоту на экране ноутбука и в сердце писателя. Наверное, если бы сейчас кто-то зашёл в незапертую квартиру, громко стуча военными сапогами по полу, а затем принялся бы очень медленно и показательно выносить все ценные вещи, или подошёл бы и сел прямо напротив Попова, тот ничего бы не заметил. Возможно, только бы усерднее начал жать на чёрные, уже практически вдавленные кнопки. Это чувством знакомо всем творческим людям. Когда приходит настолько сильный поток вдохновения, что бывает, кстати говоря, довольно редко даже у гениев, они напрочь выпадают из реальности. Потому что существовать в двух реальностях одновременно невозможно. А истинный творец всегда отдаёт предпочтение своей. Вообще-то простым, понятным народу языком, этот процесс можно сравнить с приходом от сильнодействующих наркотиков. Только результат итоговый куда приятней. Хотя после того, как отпустит, вероятность ничего не помнить вполне велика. Но это всё побочное. Главное - если мастеру выпала такая невероятная удача стать хоть на вечер обладателем тайфуна вдохновения, упускать его нельзя. Потому Арсений Попов и не спит, и не ест. Только прерывается иногда, чтобы растворить 7 ложек кофе в половине небольшой чашки кипятка. Умереть он в любом случае сейчас не может. Его держит крепкая рука бумаги. *** Антон никогда не был бунтарём. Грубияном, нахалом или подлецом. Хоть его родители и не могли дать ему надежной материальной опоры, уверенного взгляда в будущее, а порой и обеда, они дали ему то, что, возможно, куда важнее - воспитание. Нет, он не был ангелом. Не таким, каким все их представляют. Но, наверное, если бы ангел когда-нибудь встретился бы с этим парнем, то непременно задумался бы над тем, чтоб попробовать себя в чем-то другом. Таких людей, как Шастун очень мало. Их практически нет. Он слишком вежливый, добрый, честный, порядочный. Он слишком хороший для этого мира. Родись он в облаках - был бы там идеальным жителем. Но злая судьба, видимо не веря, что он может быть настоящим, распорядились иначе, поселив его на бесчестной Земле, а впридачу решив, что и этого будет мало, дала ему тот путь, в котором это внутреннее свечение мальчишки должно было раствориться уже через пару осознанных лет. Но к её сожалению, оно оказалось слишком ярким и протестующим и, ну никак не хотело угасать. Впрочем, Антона это не заботило. Он попросту не знал, что светиться. Никто никогда не знает о своём свечение. Лишь для окружающих оно заметно. И зачастую, люди, лишенные своего, пытаются найти тех, у кого его в избытке, чтоб подпитываться, а иногда и вовсе - отобрать. Вот и Ирина Кузнецова, красивая девочка из крайне обеспеченой семьи, обожаемая всеми её многочисленными членами и их кошельками, ангелочек со светлыми волосами и большими карими глазками, была одной из таких. С самого раннего детства у неё было всё. Всё, чего бы она не пожелала оказывалось у её красивеньких ножек через минуту после того, как ей стоило заикнуться об этом. Но, к сожалению, среди обилия самый разнообразных вещей, любви и восхищения окружающих, она была лишена одного единственного - своего свечения. Конечно, она об этом не знала. И не чувствовала в нем необходимости. Ровно до тех пор, пока дверь кабинета математики с громким скрипом не отворилась и на ее порог не зашёл высокий, русоволосый паренёк, с изумрудными горящими глазами, подвижными бровями, слишком пухлыми для парня губами, маленькой родинкой на кончике носа и раскатистым, оглушающим и бесконечно притягательным смехом. В тот день что-то произошло. Что-то изменилось. В этом сером, однообразном, ничем непримечательном школьном кабинете. В глазах невыспавшихся восьмиклассников, думающих лишь о предстоящей двойке по контрольной. За грязными окнами, в школьном дворе, усеянным кричащими детьми. Что-то изменилось. Этот парень был не таким как все. Это стало понятно сразу, как только он уселся на единственное свободное место на первой парте и повернул русую голову назад, чтобы помахать в знак приветствия всему классу. Когда ослепительная улыбка коснулась мальчишеских губ, обнажая белоснежный ряд зубов, а вокруг двух изумрудных жемчужин собрался каскад мелких морщинок. И каждый человек, увидевший этот удивительный процесс, не смог сдержать улыбки в ответ. Он был другим. С Антоном хотели общаться все. Буквально. К нему просто влекло, тянуло, словно самым сильным магнитом. Вряд ли кто-то мог дать толковое объяснение такому странному явлению. Да и если девочки, тут же, не стесняясь и не раздумывая ни секунды, накинулись на солнечного мальчика, как голодные львицы на загнанную антилопу, парни всеми силами пытались противиться своим собственным чувствам. Когда тебя так сильно тянет к мальчику, а ты четырнадцатилетний альфа самец - это ненормально. Поэтому по началу Антон стал предметом подколов и злобных шуток с мужской стороны класса. Но очень скоро, изображать неприязнь к пареньку, которого хотелось слушать и смотреть часами, стало просто невозможно и отважные воины сдались, перестав скрывать улыбок рядом с Шастуном, общаясь с ним обо всём на свете и при каждом удобном случае зазывая его сесть рядом. Антон был любимчиком. Он пленил всех и каждого. От этого невозможном было уберечься и очень скоро одноклассники дали ему милое прозвище «луч» или, как говорили девочки «лучик». Сам же Антон, впрочем, о такой своей особенности не подозревал и наивно полагал, что новоиспечённый псевдоним был ему присвоен из-за солнечно-пшеничного цвета волос. Внимание же к своей персоне он не любил так как считал, что оно обусловлено насмешками над его «странностями» и несло исключительно негативный настрой. Это было очевидно. Чрезмерно высокий для своих лет, худой, нелепый мальчишка, который и дня прожить не может без неловких ситуаций, со слишком громким смехом и слишком широкой улыбкой. К тому же он совсем не вписывался в своё окружение. Когда его родители узнали, что за победу мальчика в международной олимпиаде по английскому, его могут устроить в одну из самый дорогих частных школ Москвы за счёт государственного бюджета, они не раздумывая согласились. Обеспечить сыну учебу в подобном заведении самостоятельно они, конечно, не могли, а Антон был слишком умным мальчиком, чтоб не воспользоваться таким шансом. Только вот подавая документы в новую школу, он совсем не ожидал того, где окажется. В его классе, как и во всей школе, не было ни одного человека с такой же историей, как у него. Все остальные дети попали сюда благодаря толстым кошелькам их влиятельных родителей и никогда не упускали шанса лишний раз это отметить. От них пахло деньгами и роскошью. В гардеробе каждого было как минимум десяток вещей от Гуччи или Прадо, сумки Шанель, Луи Витон, парфюм от Диор, только начавшие выходить айфоны и макбуки. Каждая девочка лет с восьми ежемесячно делала полный комплекс услуг в самых дорогих салонах красоты, а мальчики все, как один разъезжали на папиных тачках с купленными правами. Антон был другим. Он донашивал старые вещи за старшим братом: протертые и сношенные, пользовался старой раскладушкой, заботливо подаренной родителями на день рождения за последние деньги и каждый день откладывал на жетончик в метро. Потому он был уверен: такие люди, как те, с кем ему довелось учиться, к нему и на метр не подойдут. А когда спустя пару неделю обучения, начал получать шквал внимания в свой адрес, конечно, не на шутку испугался: это точно не с добра. На людях он пытался не показывать дискомфорта, громко смеялся на любые шутки в свой адрес, поддерживал разговоры и никогда не отказывал в помощи с уроками. А потом выходил со школы, ждал пока все разъедутся по домам и понуро брёл в сторону метро, которое везло его до конечной станции, в самый жуткий и бедный район города. Мама гордилась сыном, отец не упускал шанса его похвалить, а братья давали советы по налаживанию контактов в коллективе. Заходя каждый день в едва стоящий на ногах деревянный, облезлый домик и садясь за шатающийся стол, стоящий в помещении, именуемым кухней, он принимался с упоением рассказывать семье о том, как замечательно себя чувствует в новой школе, попутно нахваливая мамин суп, приготовленный практически из отходов. Ирину парень заметил не сразу. Чего нельзя сказать о ней. Девушка почувствовала нужду в высоком мальчишке, как только он переступил порог их класса. В голове тут же мелькнуло излюбленное слово: «хочу» и она сразу же принялась это желание исполнять. Она была уверена в себе и знала наверняка, что эта двухметровая вершина будет ею покорена. Она была действительно красивой девушкой, сполна это осознавала и, несмотря на весьма юный возраст, умело пользовалась. Поэтому когда на второй день прибывания Антона в классе, она на перемене уселась на его парту, закинув одну стройную ножку на другую и кокетливо поправив волосы, в ее голову и мысли не пришло, что это может не подействовать. Однако, парень лишь сдержано улыбнулся и принялся что-то усердно выписывать в тетради. Сказать, что девушка была удивлена - не сказать ничего. Сказать, что это ее разозлило или задело самолюбие - мягко сказать. Эфемерные и довольно безобидные по началу планы о привлечении внимания странного новенького с целью пару раз сходить в кино и покрасоваться перед подружками как-то резко превратились в маниакальную идею во чтобы то ни стадо заполучить этого парня. И не просто заполучить - заставить полюбить себя, заставить быть зависимым, привязать, приковать намертво, чтобы даже рыпаться не смел. И Ира начала контрнаступление. Впрочем, подействовало оно достаточно скоро: когда Шастун наконец понял, что все это время девушка пыталась привлечь его внимание и начал понемногу его принимать, отдавая взамен своё. Ира ему нравилась. Она была самой красивой девочкой в классе и самой популярной в школе. Всегда ухоженная, одетая с иголочки по последнему писку моды, с очень манерной, но забавной мимикой и жестикуляцией. Они много гуляли, ходили в кино, кафе, парки, болтали о какой-то ерунде. Чаще болтала Ира, но Антона это устраивало. У девушки был приятный голос и она всегда заливисто смеялась с любых его шуток, даже несмешных. Это было мило и парню действительно нравилось проводить с ней время. В какой-то момент Антону начало казаться, что все становится обычным. Что его жизнь больше не похожа на один из тех фильмов ужасов, на которые никто не ходит. Что он не видит, как родители собирают последние копейки со всех углов дома, чтоб купить буханку хлеба, что он не просыпается по ночам от громкой ругани за дверью, что он не боится своих одноклассников и что уверен в себе и своей жизни. Ему на какую-то долю секунды показалось, что он стал обычным четырнадцатилетним мальчиком, как все те, что учились в его школе. Ему показалось, что он начинает жить... Пока не наступил тот день.... День, когда всё перевернулось... День, когда его жизнь разделилась на до и после.... День, когда Антон понял, что всё, что у него было до этого - было несказанным счастьем, которое он не ценил.... День, когда Антон Шастун навсегда потерял себя... *** -Ну Луучик, ну ты опять что ли не приедешь сегодня? - протяжный женский голос звучит очень неприятно, даже несмотря на помехи сети. -Нет, Ирусь, прости, я хочу побыть сегодня один. - парень пытается говорить максимально нежно и мягко, так, чтобы ненароком не задеть шаткие нервы своей женушки и не нарваться на очередной скандал. Но, видимо, не в этот раз, так как в трубке слышится громкий, долгий выдох и Антон заранее откладывает телефон на диван рядом с собой, потому что знает, что последует дальше. -Антон, сколько можно?! Я между прочим твоя жена! И ты обязан проводить со мной время! Мало того, что у нас практически нет секса, так ты даже просто рядом со мной не находишься! Когда мы последний раз были в ресторане?! Или на шоппинге?! В конце концов, неделя моды в Милане прошла месяц назад и угадай, кто на ней в этом году не побывал?! -Большая часть населения планеты... - тихо ворчит сам себе под нос парень, практически не слушая вопли собеседницы. -Значит так, Шастун! Если ты сегодня не приедешь, ты окажешься там, откуда я тебя подобрала, понятно?! Не забывай, кто ты такой на самом деле! В трубке слышаться характерные гудки, оповещающие об окончании разговора и в комнате повисает давящая тишина. «Не забывай, кто ты такой на самом деле». Антон горько усмехается в свои ладони. Кто он на самом деле. Если бы он только знал... Точнее помнил... *** Как же не хочется ехать к Ире. Антон боится в своей голове произнести слово «домой», хоть и живёт там уже давно. Но ведь дом - это не то место, где ты просто обитаешь, верно? Антон бездомный. Даже то милое убежище, что так ненавистно Ире, и так обожаемо им, всё равно домом назвать ему сложно. Единственный дом, который у него был, давно уже в лучшем случае порос паутиной, а скорее всего и вовсе развалился. Антон стоит на автобусной остановке. Он не стал дёргать Виктора, потому что знает, что тот плохо чувствует себя последнюю неделю, хоть и благородно молчит, стиснув зубы и выполняя свою работу. Антон вообще изначально был против водителя. Да и машины, так как водить сам он не мог. Ему нравилось пользоваться общественным транспортом. Нравилось стоять на остановке, ежась от холода в ожидании автобуса, нравилось наблюдать за людьми, с которыми доводится разделять общий путь, нравилось строить догадки в голове, куда они могут ехать. Хорошо, если попадались милые попутчики, можно было скоротать долгую поездку за непринуждённой беседой, а если не получалось, то просто вставить наушники в уши и проглядывать мимо проплывающие пейзажи сквозь запотевшее стекло. В этом был какой-то глоток жизни... той, что у Антона отобрали. Нужный автобус подъезжает достаточно скоро и Антон быстро запрыгивает в него, с улыбкой протягивая мелкую купюру водителю и проходя в салон. На улице уже темно, поэтому внутри горит свет, тихо играет какой-то шансон, а на паре сидений спят уставшие люди, видимо порядком вымотанные под конец рабочего дня. Шастун садится на свободное место рядом с каким-то мужчиной, мирно посапывающим у окна. Лица не видно из-за огромного капюшона толстовки, а телосложение спрятано за объемное длинное пальто. Антон почему-то невольно улыбается, глядя на соседа и включает любимую песню в наушниках. Автобус начинает набирать ход и Антон снова поворачивается к своему попутчику. Взгляд скользит по еле виднеющейся фигуре и останавливается на слегка торчащей из под пальто руке. Достаточно длинные, тонкие пальцы, одна печатка на безымянном и огромное количество очень выделяющихся вен, переплетённых между собой в причудливых рисунках. Зелёные глаза на секунду замирают и парень чувствует, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения что-то резко дёргается, подпрыгивает и тут же опускается обратно. Он узнает эти руки. Их очень сложно не узнать. Эти самые вены он несколько недель назад гладил на рассвете, не говоря ни слова. Эти самые руки крепко прижимали его к себе, когда он искренне плакал ночью неделю назад. Это те самые руки, которые он вот уже месяц не может выкинуть из головы, как и желания их коснуться, каждый раз, когда видит. Окольцованные пальцы неосознанно тянуться вперёд и аккуратно, нежно и очень тихо накрывают руку попутчика, переплетаясь с его. Антон делает громкий выдох, будто бы он не дышал до этого и только сейчас получил доступ к кислороду. Автобус резко дёргается, видимо налетев на какую-то яму и спящий мужчина медленно поднимает голову, выходя из состояния сна. Шастун видит это и как-то интуитивно сжимает руку сильнее, будто бы боится, что ее сейчас заберут. Мужчина свободной рукой откидывает капюшон и, потирая заспанные глаза, поворачивается на своего попутчика. Антон мягко улыбается, видя такое смешное лицо писателя, которого он привык видеть серьезным и сдержанным. Сейчас он, всегда с иголочки одетый, с идеально выглаженными вещами и уложенной причёской, сидит пред ним с торчащими во все стороны волосами, сонными голубыми глазами и примятой от неудобной позы одеждой. Антон чувствует, как по телу разливается тёплая река топленого молока от этой картины. Арсений сейчас такой особенный. Как заспанный кот. Шастун на секунду ловит себя на мысли, что очень хотел бы увидеть его таким ещё раз. И возможно, не единожды. -Антон?! - хриплый ото сна голос писателя подобно пуле стреляет прямо в грудь и парень чувствует мощный табун мурашек по коже. Голубые кристаллы опускаются вниз и находят сплетенные руки. Антон боится, что сейчас писатель очнётся, вскочит со своего места и будет возмущаться, что этот парень себе позволяет такую наглость. Но вместо этого Арсений лишь улыбается одним уголком губ и сильнее сжимает чужую руку. -Привет. - снова поворачиваясь на парня, тихо произносит он сквозь тёплую улыбку. -Ты что тут делаешь? Разве твой водитель не должен тебя доставлять всегда и везде? Антон фыркает и подсаживается немного ближе к писателю. -Он заболел. Я решил дать ему выходной. И вообще-то я люблю автобусы. Можешь считать это моим маленьким фетишем. Арсений смеётся и чуть ослабляет хватку, чтоб удобнее положить затёкшую руку, но Антон резко сжимает ее ещё сильнее и устремляет испуганные зелёные изумруды на мужчину. -Эй, ты чего? - Арсений слегка удивлённо улыбаясь, одаривает парня мягким взглядом и снова сжимает его руку перенося их обе на своё колено. Парень заметно расслабляется и смущенно отводит взгляд, будто бы осознав, как только что себя выдал. Но Арс лишь хитро ухмыляется и свободной рукой аккуратно разворачивает лицо Антона к себе за подбородок. В зелёных океанах во всю плещется смущение и Арс готов поклясться, что эта эмоция чертовски им идёт. -Извини, - неуверенно шепчет Шастун, не отводя взгляда от глаз напротив. -А ты куда едешь? И почему на автобусе? -быстро тараторит он, пытаясь перевести неловкую тему. -Я... да так, просто еду... - мужчина задумчиво смотрит вперёд, слегка поглаживая чужую руку. -Творческим людям, знаешь ли, не всегда нужен пункт назначения, чтобы куда-то ехать. Арсений снова поворачивается к мальчику чтобы поймать такую, успевшую уже стать родной и крайне необходимой, улыбку. Антон смотрит на него, не отрываясь и не моргая. Он очень красивый. На это лицо, определённо, можно смотреть как на диковинную картину в Лувре. Антон неожиданно для себя отмечает, что в голове перестала набатом звучать болезненная, недавно брошенная Ирой фраза и что уже 20 минут движения маршрутки он не думает ни о чем, кроме ослепительно голубых глаз напротив, мягкой улыбки сквозь темную щетину и сильной руки, нежно сжимающей его собственную. Одновременно с этим появилось щемящее чувство в груди того, что через каких-то 40 минут он лишится этого, сцепление рук распадётся и он снова окажется наедине со своими страхами. -Поехали со мной. Антон успевает выпалить эту фразу быстрее, чем подумать. Хотя даже через пару секунд осознания своих слов, он не собирается забирать их обратно. Да, возможно, это предложение очень глупое и детское и будет воспринято Арсением, как шутка, но Антон должен был это сказать. Представление того, как он переступит порог своего золотого ада, примется обнимать и целовать свою жену, усердно изображая счастье, а рядом не будет небесно синих глаз, смотрящих куда-то внутрь или плетёной венами руки, касающейся его, вызывает желание разреветься или вскрыть вены. -С тобой это куда же? - игриво приподнимая одну бровь, спрашивает Арс и Антон смеётся, запрокинув светлую голову чуть назад. -Ко мне до... в дом моей жены. «Только не смей отказываться, я не вынесу этой ночи без тебя» -У нас очень много спален, будешь спать, где хочешь. А Ира, она давно хотела, чтобы ты зашёл. Арсений удивлённо смотрит на мальчишку напротив себя. Он не очень хочет ехать в этот дом. Он никогда его не видел, но по выражению лица Антона, когда тот о нем говорит, становится ясно - это не самое прекрасное место на земле. Тем более, видеть фальшивую улыбку Иры и её жеманные тошнотворные манеры, не хочется втройне сильнее. Но в этих изумрудах столько надежды, столько мольбы, столько призыва о помощи. В них бегущей строкой фраза: «Ты мне нужен, пожалуйста, не бросай меня». Арсений вспоминает ночь недельной давности, которую он провёл в хижине этого мальчишки. Они спали в разных комнатах, но Арс прямо чувствовал, насколько сильно поддерживает Антона и насколько ему это нужно. Он вспоминает, как прижимал дрожащее худое тело к себе, и как оно успокаивалось под его защитой. Вспоминает, как в изумрудных жемчужинах синим пламенем горели слёзы и точно такой же призыв о помощи, как и сейчас. Он не может отказать. Этот парень, который так накрепко засел в его голове, чертовски в нем нуждается. Даже не подозревая, насколько это взаимно. -Конечно. Поехали.

***

До злосчастного пункта назначения мужчины добираются достаточно быстро. Поместье Кузнецовых находится за городом, в долбаном заповеднике, и, конечно же, автобусы туда не ходят. Там просто не живут люди, у которых нет личных водителей. Поэтому ребята доезжают до ближайшей остановки, а затем ещё двадцать минут идут к нужному дому. Почти всю дорогу они молчат. Антон молчит потому что искренне боится предстоящего вечера, а Арсений - потому что чувствует это. Когда в начале пути он замечает как Шастун трясётся и то и дело оступается, спотыкаясь об собственные ноги, он крепко хватает его за руку, переплетая их пальцы между собой. Антон по-кошачье улыбается и жмётся ближе к мужчине. Так они доходят до нужного места и Антон дрожащими руками открывает калитку. Арс только успевает одернуть руку, как на Антона откуда не возьмись налетает Ира, буквально сбивая его с ног. -Лууучик! Ты приехал, ураааа! - тянет девушка, буквально вися на своём муже. Тот улыбается своей классической улыбкой и обнимает ее в ответ, слегка отстраняя от себя. -Ирусь, Ирусь, ну тише, у нас гости, - Антон пытается говорить ласково и так же аккуратно отводит руки девушки от себя. Та наконец отстраняется и поворачивается к немного оторопевшему Арсению. Её взгляд вдруг проясняется и идеального лица касается белоснежная улыбка. -Арсеений Сергеевич, Боже мой, какой приятный сюрприз! Арс всеми силами пытается не скривить губы от отвращения, когда девушка лезет к нему с объятиями и Антон тихо смеётся в свою ладошку от этой забавной картины. Арсений кидает на него злобный взгляд, но тут же сам улыбается, не в силах противиться инстинктам. Ирина наконец отстаёт от писателя и тот с облегчением выдыхает. -Антош, ну ты чего меня не предупредил? У меня же ничего не готово - Ира показушно дует накаченные губы и слегка бьет своего мужа по плечу. Ну да, как будто она когда-то что-то делала по дому. -Прости, малыш, мы случайно встретились. Я подумал, ты будешь рада такому гостю. Антон кидает многозначительный взгляд на Арсения и получает такой же в ответ. По телу снова пробегают мурашки, на этот раз такие сильные, что он невольно вздрагивает. -Ну конечно же я рада. Пойдёмте все в дом. Я сейчас скажу Светлане, она нам что-нибудь приготовит. Ира убегает в дом первая, попутно щебеча что-то домработнице, а Антон с Арсением не спеша идут следом. -Лучик, значит, - Арс лукаво смотрит на Шастуна, приподнимая одну бровь. Тот озаряется очень искренней улыбкой и кивает. Его называли так все со школы, но из уста Арсения это звучало до дрожи трепетно и приятно. -Ещё в школе приелось. Из-за цвета волос. Арс удивлённо смотрит на Антона, собираясь что-то ему сказать, но их останавливает вновь подлетевшая Ира. Она буквально заталкивает парней в гостиную, закрывая тяжелую дверь. -Давайте быстрее за стол, Света уже почти всё накрыла. Какой-то мужчина, видимо, швейцар быстро снимает с Арсения пальто и тот проходит за огромный стол в середине прямо тронного зала, полностью устеленного золотом с бесконечно высокими потолками. Мужчина на секунду замирает, пытаясь привыкнуть к такой великолепной безвкусице и Ирина, замечая это, жеманно жмёт плечами, видимо, решив, что писатель застыл от восторга. Арсений садится за один и из многочисленных стульев чуть подальше от хозяйки и та принимается рассказывать ему про свои владения. -Этот дизайн я лично выбирала. Тут всё моих рук дело. Вы знаете, мне всегда говорили, что у меня отличный вкус. И они были правы. Вы только посмотрите на это... Арсений не слушает, а лишь нервно дёргает ногой пол столом, постоянно смотря в коридор, в котором пять минут назад скрылся Антон. Ещё через пару минут высокий парень наконец выходит из какой-то комнаты и садится за стол. Арсений вслух выдыхает, когда видит, как Антон располагается совсем рядом с ним. Так он хотя бы сможет выжить здесь. Домработница приносит все блюда и поспешно удаляется, даже не услышав слов благодарности от Иры. Та начинает есть, попутно рассказывая о своей гениальной дизайнерской идее дома. -Антон меня сначала отговаривал. Говорил, что золото - это перебор, представляете? - девушка наигранно смеётся, будто выдала какую-то невероятно остроумную шутку. -Лучик всегда у нас был мальчиком... так скажем, без вкуса. Вы бы видели, во что он одевался в школе. Ну просто без слез не глянешь. - Ира опять смеётся, слегка касаясь плеча Антона, но тот его незаметно одергивает, сдавленно улыбаясь в ответ. Арсений чувствует резкий, неконтролируемый приток гнева, направленный в сторону этой девушки. Ему хочется вскочить, громко закричать, стукнуть кулаком по столу, а затем закрыть беззащитного Антона собой, не подпуская Иру к нему ни на метр. -Как по мне, с золотом действительно перебор. - выплёвывает Арсений без единого намёка на улыбку. Наверное, вышло слишком грубо и резко, так как Ира вдруг замолкает, словно громом поражённая, но ему плевать. Он уже не на работе и может говорить то, что думает. Попов чувствует на себе благодарный взгляд зелёных глаз и очень аккуратно нащупывает под столом чужое колено, слегка сжимая его в знак поддержки. Антон так же незаметно накрывает его руку своей и поворачивается к Ире, снова улыбаясь во все тридцать два. -Зайка, у тебя отличный вкус. Расскажи нам лучше, как ты в прошлом году ужинала с Райаном Рэндольсом. Лицо девушки снова озаряется и она, громко всплеснув ладошами, принимается с упоением щебетать историю, которую Антон слышал уже миллиард раз. Он незаметно вдыхает, радуясь тому, что сумел перевести тему и уберечь защитившего его Арса от бомбы замедленного действия под названием «Кузнецова». Ещё около часа девушка без умолку болтает, лишь изредка давая вставить слово собеседникам исключительно ради приличия. Арсений все ещё держит руку на колене Антона, а тот всё ещё накрывает её своей. Оба делают вид, что слушают, хотя в головах обоих совсем не Ира и не её глупые рассказы. Антон недоумевает, как его колено могло существовать раньше без этих рук на нём, а Арсений пытается бороться с желанием захватить больше площади тела рядом с собой. Ему до боли хочется повторить тот вечер, когда светловолосый парень прижимался к нему каждой клеточкой, зарываясь дрожащим носом в шею. Ему так хочется сейчас крепко схватить его за руку и убежать далеко-далеко, куда глаза глядят, подальше от Иры, этого дома и вообще всего. Чтобы они оказались наедине, сели друг напротив друга, сплели цепкие пальцы и смотрели. Зелёные в синие. Долго, до тех пор, пока не увидят в них свои маяки. Арсений гонит эти мысли, отчаянно, но достаточно безуспешно борясь с ними. Они не должны жить в его голове. Антон - просто парень, у которого своя жизнь, дом, жена. Каждая их встреча - нелепая случайность, которая не должна была происходить и то, что сейчас их руки, соприкасаясь лежат на колене Антона - это просто недоразумение, которое, по хорошему, надо бы прекратить. Но Арсений почему-то не может. Просто не может убрать руку, будто бы она гвоздями прибита к этому чёртовому колену. В какой-то момент Ирина резко замолкает, обрывая очередной рассказ на незаконченной фразе и вскакивает из-за стола, будто бы собираясь куда-то бежать. -Арсений Сергеевич! - громко выкрикивает девушка, смотря на недоумевающего писателя и такого же удивлённого мужа. -Я же совсем забыла! Я ещё на свадьбе хотела подарить вам подарок! И совсем из головы вылетело! Сейчас я принесу, он наверху! Ира быстро убегает вверх по лестнице, оставляя за собой лишь звенящую тишину. Ни Арсений, ни Антон не двигаются, будто боясь что-то нарушить или сломать. Первым подаёт голос Попов, аккуратно поворачивая голову к Антону. -Ну и что там за подарок? Стоит ждать? Антон смотрит своими зелёными точками прямо в голубые очень пристально, словно пытаясь заранее прочитать в них ответ на вопрос, который крутиться на языке. В голове судорожно проскакивает десяток его возможных конструкций и вариантов, но ни один не кажется уместным. Взгляд на секунду опускается вниз, останавливаясь на покоящихся друг на друге руках, и пухлые губы сами выпаливают желаемые слова, совсем не заботясь о том, чтобы пропустить их сперва через мозг. -Нет, ждать определено не стоит. Пошли. Антон резко встаёт из-за стола, хватает руку Арсения, накрепко переплетая их пальцы и, не давая тому ни секунды, чтобы опомниться, начинает бежать к выходу. Арсений по началу пытается что-то сказать, но сразу же отбрасывает эти попытки, лишь в ответ сжимая чужую руку и позволяя ей вести себя куда она пожелает. Парни быстро выбегают из дома, Антон иногда оборачивается посмотреть, не вернулась ли Ира, и когда видит, что ее ещё и в помине нет, бежит по направлению к воротам. Ключ поворачивается два раза, предоставляя «пленникам замка» долгожданную свободу и Антон смотрит на Арса, пытаясь без слов понять, готов ли он. Арсений и едва заметно кивает, но Антон это ловит и улыбается в своей заразительной манере. -На раз, два, три бежим, что есть силы. Готов? - Антон разворачивается принимая позицию готовности к старту и Арсений это повторяет, чуть сильнее сжимая чужую руку, будто боясь, что может её неожиданно потерять. -Раз -Два -Три Парни резко срываются с места, и начинают очень быстро бежать, ни на секунду не расплетая рук. Они бегут по живописным лесным массивам, громко смеясь и крича, словно маленькие дети, что вырвались на свободу. Антон переодически кидает горящий взгляд на Арсения, а тот отвечает ему таким же, не переставая искренне смеяться. Парни бегут быстро, постоянно обгоняя друг друга, но не настолько сильно, чтобы крепкое сцепление рук распалось. В лицо обоим дует порывистый осенний ветер, растрепывая их волосы, забираясь под одежду, щекоча ребра. Они так быстро сбежали, что едва успели обуться, а про верхнюю одежду и вовсе не вспомнили. И хоть сегодня и особенно холодный для октября день, дует очень сильный, ледяной ветер, а солнце уже давно село, ни Антону, ни Арсению ни капельки не холодно. Они бегут, не зная куда, навстречу ветру, заливаясь громким детским смехом и не думая ни о чем. Они свободны. Как никогда, в эту самую секунду, они абсолютно и сполна свободны. -Ааарс, Арс, туда - сквозь смех кричит Антон, утягивая Попова куда-то в сторону. Они пробегают по какой-то узкой тропинке, сквозь кусты и близко стоящие друг к другу деревья, спускаются по резкому склону и останавливаются. Пару минут оба парня, наклонившись, пытаются отдышаться. Арсений первым поднимает голову и тут же издаёт вздох восхищения. Место, куда привёл его Антон выглядит действительно потрясающе. Это берег какого-то озера, на другом берегу которого виднеются миллионы огней большого города, отражающиеся в чистой, чёрной в ночном свете, воде. Антон видит восхищенный взгляд писателя и ухмыляется сам себе. Он гордится этим местом, будто бы сам его создавал. -Пойдём, - тихо произносит он, слегка толкая мужчину вперёд и заставляя усесться на песок. Сам парень садится очень рядом, располагая всё ещё сплетенные руки на своих коленях. Арсений смотрит вперёд с открытым ртом. Он обожает Питер, со всей его бесконечностью невыключающихся огней, вечной суматохой и кипящей жизнью. Но больше всего он любит вот такие места. Те, что находятся там, куда обычно не ходят люди. В которых ты чувствуешь себя очень особенно, неприкрыто и безумно искренне. -Это моё любимое место. - почти полушепотом говорит Антон смотря на лунную дорожку, отражающуюся в воде. -О нём никто не знает. Только я... - парень слегка усмехается сам себе, - и теперь ты. Арсений смотрит на красивый профиль мальчишки, отмечая в который раз его инопланетность. Он точно прилетел прямиком из космоса. Сколько же света в этом человеке. Такой ещё совсем ребёнок, но такой бесконечно светящий. Прямо слепящий. -Тебя точно не за волосы лучиком прозвали. Антон снова усмехается, поджимая под себя колени и укладывая на них светлую голову. Сплетенные руки при этом оказываются уже на коленях писателя. -Правда? Арсений хочет ответить, но парень ему этого сделать не даёт, продолжая говорить. -Мне всего лишь девятнадцать, Арс... От количества боли, вложенной в эту простую, казалось бы фразу сильно сжимается сердце и Арсений вспоминает, как Антон поведал ему маленькую долю истории своей жизни. Он такой малыш. Девятнадцать лет... А в его глазах столько незаделанных ран. Арсений аккуратно подносит их руки к своему лицо и, закрывая глаза, прикасается губами к холодным длинным пальцам. Антон слегка дёргается, но через секунду расслабляется, шумно выдыхая. -Не хочешь поплавать? Антон вопросительно сморит на Арсения и тот лишь кивает. Он не хочет плавать. Он хочет быть рядом с Антоном. И если тому хочется зайти в ледяную воду, октябрськой ночью, то он не раздумывая пойдёт за ним. Антон стягивает с себя лёгкий свитер, предоставляя взору Арсения своё тело. Он очень худой, даже слишком. На выпирающих бёдрах играет холодный свет луны, едва виднеющиеся кубики пресса напрягаются от холода и Арсений прилагает максимальные усилия, чтобы перестать откровенно таращится на парня. Он слишком неземной. И пугающе притягательный. Антон тем времени снимает с худых ног джинсы, оставаясь в одних лишь чёрных боксёрах и недоумевающе смотрит на все ещё полностью одетого Арсения. -Ну тебе помочь что ли? - с усмешкой спрашивает он. -А? Что? А... н-нет, я сейчас... Арсений принимается судорожно снимать с себя одежду, игнорируя тихие смешки со стороны парня. Когда и Попов остаётся в одних боксерах, Антон снова берет его за руку и медленно ведёт к воде. Писатель чувствует на себе мимолетные взгляды, которые Шастун явно пытается очень безуспешно скрыть и мысленно ухмыляется, довольный тем, что производит на парня такое впечатление. Господи, Арс, он же совсем ещё ребёнок. Парни останавливаются у воды и Попов осторожно касается большим пальцем воды, тут же одёргивая ногу. -Она очень холодная. Я не пойду. - серьезно говорит Арсений, с опаской смотря на Шаста. Тот лишь по своему улыбается и тянет руку писателя на себя, заставляя того прижаться к нему боком. -На раз, два, три. -Раз Арсений чувствует, как сердце в груди замирает. -Два Рука белеет от того, с какой силы сжимает чужую. -Три Парни резко вбегают в ледяную воду, погружаясь в неё с головой. Руки в воде, конечно же, приходится расцепить. Через секунду оба выныривают, глубоко дыша и поправляя мокрые волосы. Антон смотрит на Арсения и запрокидывает русую голову назад, заливаясь очень громким, искренним смехом. Арсений наблюдает за паутинкой морщинок у зелёных центров и за бровями ползущими вверх, и за губами, чуть посиневшими от холода. Это чёртов пацан сводит с ума. Попов чувствует резкую волну холода и понимает, что Антон только что плеснул в него водой. Мужчина разворачивается и со всей силы бьет по водной глади, обрызгивая с головой Шастуна. Оба заходятся в приступе смеха и начинают, что есть силы брызгать друг друга, громко смеясь, как маленькие дети, которых оставили в воде без присмотра. В какой-то момент Антон подплывает очень близко и, ухватив Арсения за голову, заставляет его нырнуть под воду. Тот моментально выныривает, зло кряхтя. -Ну всё, Шастун, ты напросился! - наигранно злясь рычит мужчина и окунает на это раз светлую голову мальчишки, ныряя вслед за ним. Парни под водой оказываются прямо друг напротив друга, оба одновременно открывают глаза и смотрят перед собой. Изумрудный цвет в свете водного слоя кажется ещё зеленее прежнего, а голубые начинают отливать бирюзой. Руки сами находят друг друга и переплетаются, переливаясь в свете воды. Оба завороженно за этим наблюдают, не в силах оторваться. Только сейчас становится очвеивдно, как поразительно их руки друг другу подходят. Они слова созданы друг для друга. Эти пальцы, будто бы только для того и существуют, чтобы вот так сплетаться воедино, создавая невероятный рисунок. Оба парня выныривают, оказываясь очень близко друг к другу и Антон тянет чужую руку, заставляя Арсения прижаться к нему всем своим телом. Арсений больше по телосложению, чем щуплый Антоша и поэтому, когда сильные руки обнимают худое тело, Антон чувствует себя словно в домике. Самом надежном и крепком, куда не попасть никому. Тонкие руки обхватывают чужую шею, в которую тут же настойчиво зарывается острый нос. Арсений готов покоятся, что слышит сдавленное кошачье мурчание в области своего плечо. Они стоят так около двадцати минут, не двигаясь ни единой клеточкой тела. Им кажется, что если они отпустят, что-то рухнет. Что-то очень крепкое и одновременно бесконечно хлипкое. Поэтому они просто стоят, практически полностью голые в холодной воде, прижавшись друг к другу так сильно, как только могут и дышат, старясь надышаться на подольше. Ведь, кто знает, когда они случайно встретятся в следующий раз...