Цепи. История Прествудского замка.

      Изгородь покосилась. Всего на пару сантиметров, но закрывать калитку стало значительно тяжелее. Крючок, что приходилось с дополнительным усилием натягивать на кольцо, вот-вот готов был вырваться с корнем из рассохшейся древесины. Да и петли скрипели, давно их никто не смазывал. Вилберн на проверку дёрнул за одну из досок, и та легко с гвоздями вышла из общей конструкции изгороди.       Фарнеус был зол. И сейчас ему хотелось выплеснуть все свои эмоции на эту треклятую изгородь. От удара ногой перекладина мгновенно треснула. И вся изгородь зловеще заскрипела, готовая вот-вот развалиться.       - Что ты делаешь? – подошёл поинтересоваться Джеффри, заметив эту жестокую расправу со старыми деревяшками.       Не обнаружив господина этим вечером в гостиной со всеми, управляющий, видимо, отправился на поиски, и сразу нарвался на гнев Фарнеуса.       - Посмотри на это. Ты видишь, в каком состоянии изгородь? Ты каждый день мимо неё проходишь и не замечаешь, что она уже вся рассыпается? Ждешь, когда скотина проберётся за ограждение и попортит все наши посадки? Это твоя основная обязанность следить за порядком на территории дома, и так ты с ней справляешься?       - Да разве за всем уследишь? Завтра велю плотникам, чтобы занялись новой изгородью.       - И что ещё ускользнуло от твоего пристального взгляда? Может, мне стоит лично осмотреть каждую доску, каждый гвоздь и камень, чтобы быть уверенным, что всё это не развалится к чертям под твоим руководством?       - Что случилось, Вилберн? – нахмурился здоровяк, подозревая, что причина дурного настроения господина далеко не эта чёртова ограда.       - Я всего лишь хочу быть уверен, что доверил управление домом правильному человеку. Что мне не нужно контролировать каждый шаг и каждое действие моих людей, дабы не беспокоиться о последствиях. И что мне будут докладывать о любых возникающих проблемах, которые требуют моего личного вмешательства.       - У меня всегда всё под контролем. С чего вдруг такие сомнения?       - Посмотри мне в глаза и скажи, что мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не о чем беспокоиться. Что в нашем доме царит покой, равенство и порядок. И никому не приходится терпеть насилие и унижение. Что я не жил все эти годы радужными мечтами о месте, достойным стать новым домом для каждого.       - Я не понимаю, о чём ты, - процедил напряженно сквозь зубы здоровяк.       - В самом деле? А скажи мне, мой дорогой друг, как продвигаются поиски преступников? Ты выяснил, кто были те люди, что толпой избили Ринара?       - Ты говорил с ним?       - Да, я говорил с ним! И мне не понравилось то, что я от него узнал!       - Что наплёл тебе этот сукин сын?       - Я спрошу еще раз, Джеф, и хочу услышать от тебя правду. Ты знаешь, кто избил нашего наездника? Ты знаешь, что это за банда орудует в моем доме и держит наших людей в страхе?       Управляющий молчал, тщательно прокручивая всё в своей голове и взвешивая каждое слово.       - Да, я знаю, - признался он наконец без тени стыда.       - Так ты мне лгал всё это время?       - Лишь ограждал тебя от ненужной информации. Тебе ни к чему знать, что творится между рабочими. Это их внутренние дела, и они никак не сказываются на выполнении их обязанностей. Работа продвигается в нужном темпе. Всё под контролем, как я и говорил.       - Ненужной информации… Поверить не могу! Ненужной информации! – Вилберн схватился за голову с острым желанием вырвать с головы все волосы. – То, как живут МОИ люди в МОЕМ доме, ты считаешь ненужной информацией?! А как же все эти разговоры о равенстве, взаимовыручке, дружбе, преданности?! Меня все эти годы за идиота держали?! И ты вместе с остальными просто насмехался надо мной, да?! Ты – тот человек, которому я доверял, как родному брату!       Вилберн уже практически кричал в состоянии, близком к истерике. Но Джеффри достаточно жёстко взял ситуацию в свои руки, ухватив аристократа за шиворот.       - А ну заткнись и послушай меня. Никто тебя за идиота не держит. И каждый из этих людей костьми ляжет за тебя и за это место. И те, кого ты называешь бандой, здесь только для того, чтобы находить и выдавливать грязные, гнойные нарывы с лица нашего общего дома. Всех жестоких и больных ублюдков, всех эгоистичных и завистливых засранцев, ленивых и безответственных мотов, дебоширов, насильников, пьяниц, воров – весь сброд, который стекается под нашу крышу в поисках легких денег. Преданность невозможно заслужить свежим хлебом и звонкой монетой. Преданность проверяется на деле. Крепкой волей и сильной рукой. Как по-твоему все эти годы я добивался дисциплины от толпы необразованной деревенщины? Уговорами, мотивационной речью, сопли каждому подтирал? Нет, я ставил цель и требовал её беспрекословного выполнения, щедро вознаграждая каждого за его труд, и хорошенько наваливая тумаков за их проступки. Уж не знаю я, что этот Ринар тебе в уши натирал, но если он схлопотал по роже, то абсолютно заслуженно, впредь будет следить за своим языком. Да, быть может всё не так радужно и благодатно у нас, как тебе хотелось бы, но я, как никто другой, верю в наш дом и нашу семью. Ни один человек в этом доме не был и не будет обижен за зря, в этом я могу тебе поклясться. Это место, этот замок – всё, что у меня есть. Это МОИ люди ровно так же, как и твои, и МОЙ дом, ровно как и твой. И я сдохну за него, если таковое потребуется. Так что не смей… слышишь?... никогда в жизни не смей сомневаться во мне и моей преданности!       Джеффри говорил все это прямо в лицо Фарнеуса, удерживая того крепкой хваткой. Здоровяк явно вспылил. Он понял это по испугу в глазах молодого мужчины. Но сомнение и недоверие Вилберна оскорбили управляющего до глубины души.       - Прости, - буркнул громила, заметно подостыв и отпустив ворот аристократа, - Пожалуй, мне стоило бы держать тебя в курсе всех дел. Да не хотелось макать тебя во всю эту грязь. Люди в основной своей массе - скоты. Я боялся разочаровывать тебя. Хотел, чтобы ты и дальше продолжал верить и в семью, и в дом, и равенство, и взаимовыручку, и что все мы здесь плечом к плечу… Ведь кто-то же должен верить. Заражать этой верой остальных, вдохновлять, сеять что-то светлое в этом мерзком мире…       Блондин кивнул. В голове его бурлила каша, а гнев сменился тоской. К горлу подступил соленый ком.       - Ты бы меньше с этим Ринаром беседовал. Он в большой обиде на тебя и весь белый свет. И если не делом, так хоть словом нагадить ему за радость. Засранец всякого наговорить может, да если бы он хоть что-то понимал… Пойдем-ка лучше к остальным, Вил. Хенси взялся за гитару, а значит вечер обещает быть весёлым. Завтра мы починим эту чёртову изгородь.